В число многочисленных благ проживания в манхэттенском районе Йорквилл входят несколько крупных кинотеатров, втиснутых в промежутки между сосисочными, бюро путешествий и пивными 86-й улицы, где можно встретить самую утонченную и разборчивую кинопублику Соединенных Штатов.

Директор кинокомпании, распорядившись устроить предпросмотр в одном из здешних кинотеатров, проявит недюжинную смелость. С начала показа фильма не пройдет и десяти минут, а разум директора уже будет сверлить вопрос – что о фильме думают зрители? Молчание означает одобрение. Неодобрение принимает форму множества неопознанных мелких предметов, летящих в сторону экрана. Если кому-то придет в голову глупая мысль занять место в первых рядах, на него сверху посыплется град наполненных водой бумажных пакетов. Лоджии и балконы в таких кинотеатрах поделены на своих и чужих похлеще секций для болельщиков разных команд на стадионе. Достаточно одной курии бросить другой провокационный словесный намек, жест или вздох, как несколько сотен глоток сдержанно ответят на подобную неосмотрительность: «Эй, ну вы там!»

Я помню один обмен репликами между героем, героиней и зрительным залом, который, если верить моим наручным часам, длился одиннадцать минут. По причинам, известным только автору сценария, главный герой был настроен против греха, выпивки, женщин и врагов (фильм был о войне). Чего и говорить: несколько сотен зрителей, услышав об этом, лишь громко хором вздохнули. Главный герой со столь суровыми взглядами, естественно, столкнулся с изрядной дозой того, против чего выступал и, естественно, возникла сцена, в которой он набрался смелости, чтобы поцеловать молодую даму сомнительного поведения (причем в лоб – другого места, как видно, не нашел), но в последний момент струсил. Следуя устоявшейся теории о том, что основной посыл надо как следует закрепить в умах зрительских масс, автор сценария повторил сцену три раза. Он крупно ошибся. Первый облом был встречен коллективным вздохом разочарования; реакция на второй напоминала звук воздуха, вырвавшегося из шины самого большого трактора компании «Интернэшнл харвестер»; третий вызвал синхронные хлопки в ладоши и топот ног, словно стадион подбадривал идущую в атаку футбольную команду. Когда главный герой наконец совершил то, чего уже не чаял совершить, громкое ликование продолжалось до следующей сцены, в которой, разумеется, начался бой.

Едва аудитория успокоилась, как вспыхнул новый кризис, требующий отклика. Герой второго плана, трус по замыслу, во что аудитория ни на минуту не поверила, оказался лицом к лицу с вражеским танком и в одиночку расправился с ним и с экипажем – причем с невозмутимостью, какую можно наблюдать разве что в Калифорнии. После того как в героя второго плана не попали из танковой пушки и пулемета с расстояния примерно в 20 ярдов (молодчина воспользовался старым индейским фокусом – прыгал из стороны в сторону, чтобы сбить неприятеля с толку), он подполз к танку сзади и – хотите верьте, хотите нет – засунул громадный камень в катки гусениц, заставив монстра остановиться. Затем с хладнокровием, не имевшим прецедентов со времен марша генерала Шермана к морю[21], мнимый трус открыл люк танка, бросил внутрь гранату и снова закрыл, навалившись на крышку люка всем телом.

Ничуть не пострадав от взрыва, герой второго плана спокойно пересек минное поле и взвалил на плечо своего менее удачливого собрата, главного героя. Последний долго лежал на земле, сожалея о своей борьбе с грехом, выпивкой, женщинами и врагом. Думаю, что я не ошиблась, потому как он выражал свои чувства жестами. Чувства и жесты аудитории тоже не отличались двусмысленностью: для восстановления порядка потребовалось совместное вмешательство администрации кинотеатра и наряда полиции.

В течение нескольких последних месяцев на 86-й улице играют в новую игру, помогающую привлекать внимание аудитории к творчеству сценаристов. Я не уверена, что она пришлась мне по вкусу. Эта забава, похоже, снижает градус общего веселья, потому что аудитория слишком внимательно вслушивается в реплики героев и забывает следить за происходящим на экране вопреки моим попыткам делать обратное. Однако поветрие подхватило и увлекло меня помимо моей воли. Я имею в виду состязание по привязке названий целой серии кинофильмов к их содержанию. Названия картин частенько наводят на мысль, что вице-президент кинокомпании выдергивал их наугад из Пятикнижия. Хотя загадочность названия уже много веков служит затравкой для внимания, я считаю, что Голливуд должен все же ответить за то, что вопрос окончательно вышел из-под контроля.

Игра на 86-й улице началась с фильма «Великий и могучий». Поначалу все происходило довольно безобидно: несколько человек, включая меня, услышали реплику с балкона.

– Они все великие, а когда же покажут могучих? – спросила какая-то девушка своего спутника.

До окончания сеанса на балконе образовался небольшой остров тишины: народ внимательно слушал, чтобы не пропустить ответ на заданный вопрос. Мы так и не получили его.

С каждым новым названием по принципу «что-то и что-то» игра в кинотеатрах на 86-й улице закипала вновь, пока на верхних ярусах не достигалось полное единодушие. Первые несколько раундов мы проиграли. Хотя Голливуд не может похвастать, что они так задумали, «Гордецы»[22] всех оставили с носом – ни в диалогах, ни в игре актеров, ни в работе оператора, ни в общем настрое фильма не было ровным счетом ничего, оправдывающего название. Голливуд обставил нас еще на два очка фильмами «Дерзкий и смелый» и «Гордый и светский». Положение не изменилось, пока не вышли «Власть и награда».

Я рада сообщить, что, согласно правилам игры, «Власть и награда» принесли нам победу. Правда, Голливуд попытался влепить зрителям затрещину, позволив мистеру Берлу Айвзу[23] заметить в начале первой четверти фильма: «Это та награда, которой ты будешь добиваться, сын мой» или что-то в этом роде. В ложах и на балконе послышалось громкое «уй, ну зачем?», после чего последовали разрозненные комментарии. «Вставили по недосмотру», – говорили одни. «Ты перепутал, Папаша», – кричали другие.

Полное совпадение сюжета и названия фильма долго заставило себя ждать: аудитория (наиболее смиренные члены которой привыкли пить пиво под музыку Гайдна и Шумана) спокойно, не теряя надежды, смотрела, как вредная молодая дама ужасно исполняет на пианино нечто ужасно классическое, приняла без возражений причудливое предположение, будто англичане любят гордость превыше денег, поверила, что пресвитерианцы больше не сжигают людей на кострах, и невозмутимо пересидела намеки на то, что главная героиня является одновременно проституткой и коммунисткой, пока Папаша не подвел черту, заявив, что он креатура Власти. После того как прозвучали эти слова, ликованию на балконе не было конца. Мы победили.

Боюсь только, что надежды зрителей с 86-й улицы в итоге будут обмануты. Фильмов с названиями, стимулирующими работу мысли, выходит все меньше. Сегодняшняя тенденция сводится к тому, чтобы не оставлять у потенциальных потребителей кинопродукции никаких сомнений, – «Десять заповедей», «Атака», «Противоположный пол». Подобные названия, как мне кажется, следствие циклических опасений Голливуда, что публике, если оставить место для ее воображения, будет скучно. Надеюсь, я достаточно показала, что способов развлечения публики намного больше, чем может предполагать такая логика.

Читая «Вэрайети»[24], я наткнулась только на один сценарий, название которого не поддавалось разгадке,– «Коварные и преследуемые»[25]. Если такого рода названиям больше не суждено появляться, позвольте мне включить поток сознания и нижайше предложить несколько названий моего собственного изготовления с соответствующей фабулой. Они помогут поддержать игру и доставить дополнительное удовольствие толпам зрителей, которые, как все мы знаем, в среднем имеют интеллект двенадцатилетнего ребенка. Я не зарегистрировала авторские права на эти названия ни в одной организации, так что можете свободно ими пользоваться.

«Шустрые и мертвые» – вестерн.

«Стук в дверь и нужда» – разоблачение благотворительных афер.

«Наркотик и котик» – медицинская драма.

«Защита и перехват» – фильм об американском футболе.

«Штора и маркиза» – костюмированная драма XV века.

«Гуси и лапчатые» – кинофильм о природе; название можно переделать на «Вальтер и скот».

«Блатная и камерная» – о банде преступников, засевших в филармонии.

«Монтгомери и клифт[26]» – о похищении пиджака.

«Веселые и готовые» – о пьянстве в маленьком городе.

«Битый и час» – о боксерском марафоне.

«Косой и Лапый» – сказка.

«Ватер и клозет» – сюжет можете придумать сами.

Этих предложений Голливуду должно хватить надолго, но, если будет мало, я советую киноначальству провести опрос зрителей с 86-й улицы – они подкинут еще идеек. Должны же эти люди получить награду за свои старания.