Холодным осенним днем 1959 года Трумен Капоте отправился в Канзас, вооруженный сундучком со съестными припасами на несколько недель жизни в неприветливом краю. Он не подозревал, что посвятит следующие пять лет бесконечно увлекательной работе, которая бросит настоящий вызов его таланту.
Поначалу Канзас казался ему другой планетой – бескрайней равнодушной территорией с лютой зимой, которая переходила в забивающую глотку пылью весну и затем – в обжигающе-знойное лето. Жители Канзаса не отличались приветливостью и все новое и незнакомое встречали в штыки. Тем не менее со временем Трумен стал такой же неотъемлемой частью округа Финни в штате Канзас, как и восхваляющие округ придорожные щиты.
То, что Трумен обнаружил в Канзасе, можно прочитать на страницах «Хладнокровного убийства». А что Канзас обнаружил в Трумене Капоте? Во-первых, обманчивую внешность. Наблюдатель видел прекрасно вылепленную голову, выразительные руки, изящную осанку и голубые глаза за толстыми стеклами очков. Впечатление быстро менялось после неожиданно крепкого рукопожатия, оно говорило о многом – элегантные линии костюма скрывали сильное тело и выносливость, которой хватило бы на десять пехотных батальонов.
Когда человек сталкивался c практичностью Капоте, первое впечатление окончательно рассеивалось, и на передний план выходили острый ум, в высшей степени отточенная наблюдательность, а также интуиция, позволяющая делать меткие суждения со скоростью света. Человек, способный спиной ощущать беспристрастный взгляд, одновременно хорошо понимает, чего от него хотят, и проявляет несгибаемое упорство в движении к цели – черты характера, любопытным образом присущие как преступникам, так и гениям.
Трумен родился в 1924 году в Новом Орлеане и после несчастливого детства, проведенного в постоянных переездах, опубликовал свое первое творение в возрасте шестнадцати лет, что не должно удивлять, так как он начал писать примерно в то же время, когда научился читать. Ребенком Трумен почти ничем больше не интересовался. Именно тогда он развил в себе призвание, уверенное владение словом и самодисциплину, необходимые для этого жанра искусства. Остальное было дано ему от рождения. Свой первый роман (к несчастью, утерянный для потомков) он написал в десятилетнем возрасте.
Настоящего детства у него никогда не было. Его невероятный ум считали придурью; скуку, вызванную школьной тягомотиной, принимали за проявление лени; ненасытный интерес к мотивам человеческого поведения связывали с нездоровым любопытством. Однако Трумен не обращал на это никакого внимания и продолжал самостоятельно оттачивать свое мастерство. За несколько лет он научился мастерски писать в любом жанре.
У него есть превосходные рассказы. «Мириам» уже стала классикой. «Другие голоса, другие комнаты» – произведение, снискавшее ему репутацию романиста, – написано в возрасте двадцати трех лет. После этого (но необязательно в приведенном здесь порядке) последовали другие рассказы, захватывающее приключение по написанию киносценария для фильма «Посрами дьявола», превращенный в мюзикл рассказ «Цветочный дом», эссе «Музы слышны», повесть «Завтрак у Тиффани» и много чего еще. Все это – разные вещи, но каждая отмечена характерной печатью эмоциональной точности и авторского мастерства.
Трумен Капоте – прирожденный бродяга. Повзрослев, он жил в разных частях мира – во Франции, на Гаити, в Италии, на острове Сицилия, в Африке, Греции, России, Швейцарии. Всегда остро чувствуя свое окружение, Трумен с кривой усмешкой генерала Гранта в первую очередь остановился на равнинах Запада, пообещав, что продержится, если потребуется, до конца лета. Он задержался намного дольше.
Хотя канзасская глубинка восприняла появление литературного гения с возмутительно наивным безразличием, местные сделали приятное открытие – характер Трумена Капоте отличался неукротимой тягой к веселью. Он никогда не скучал и не был скучен. Беседы с ним имели терпкий привкус. Язвительная ирония легко переходила в смех. Трумен обожал рассекать по штату на скоростной спортивной машине. Когда предоставлялась возможность, он плавал в океане, удаляясь от берега на целую милю. Крутил джазовые пластинки на полной громкости и, не дожидаясь приглашения, танцевал твист собственного изобретения под названием «Я вне себя». Трумен редко ходил в кино, но, если выбирался в кинотеатр, смотрел по три картины за день. Он любил уют, собирал старинные пресс-папье и жил вместе с толстым бульдогом и худющей кошкой – такими же бродягами, как он сам, только донельзя избалованными.
Когда жители Канзаса сближались с ним чуть больше, чем требовалось для поверхностной оценки, они открывали в нем аристократа духа: Трумен стремился к совершенству и терпел дураков только по необходимости, он не переносил дурной вкус и посредственность ни в книгах, ни в людях. Трумен инстинктивно был демократом, дружил с выходцами из самых разных социальных слоев и умел придавать своему языку поразительное количество оттенков. Люди всегда остро реагировали на него – иногда с затаенной завистью, но чаще ощущая, что его присутствие украшает их жизнь.
Трумен отдавал Канзасу лучшее, на что был способен, в течение пяти лет, полностью став самим собой и одновременно своим в доску. Он поставил перед собой колоссальную задачу и накопил кучу материала размером с песчаный бархан (или небольшую гору, если речь идет о Канзасе). Испытывая поначалу острую отчужденность, он постепенно, с бесконечным терпением вплетал свою жизнь в ткань жизни штата, сливаясь с местной землей и проникая своим талантливым взором в души местных жителей.
Канзас до конца дней будет играть в увлекательную игру – открывать все новые стороны Трумена. Жизнь Трумена в Канзасе служит для других примером поисков себя.