Год 1955-й. Территория Союза Советских Социалистических Республик. Татарская Автономная Республика.
Верёвочный мост через небольшую речушку с высокими обрывистыми берегами. Неподалёку находится деревня Наубахар Сармановского района. Этот мост играет очень важную роль в жизни деревни, поскольку соединяет её с большим миром, то есть с дорогой, ведущей к главному городу республики. Бедность и удалённость деревни от центра не позволяют строить здесь бетонный мост, деревянный же мост смывается половодьем. Мост имеет для жителей деревни ещё одно особенное значение – он напрямую выводит к деревенскому кладбищу.
Итак, с левой стороны от реки – деревня Наубахар, с правой – большая жизнь и старинное кладбище… На правой стороне от моста появляется седовласый старец, сидящий в инвалидной коляске. Коляску катят два молодых человека, одежда которых показывает, что они приехали из какой-то далёкой южной страны. Этого старца зовут Сафа-эфенди. Инвалидная коляска останавливается на берегу, прямо перед мостом. Сафа-эфенди надевает очки…
Сафа-эфенди (говорит по-турецки). Hic bir sey degismemis… Iste orda, nehrin kiyisindayd koyumuz… Nevbahar di adi… Elli sekiz yil bir gun gibi gejti… Elli sekiz yil… Elli sekiz yil… (Ничего не изменилось… Вон там, на том берегу, была наша деревня… Деревня Наубахар… Пятьдесят восемь лет пролетели как один день… Пятьдесят восемь лет… Пятьдесят восемь…) (Переходит на татарский язык.) Пятьдесят восемь лет я мечтал оказаться на этом самом месте. (Обращается к парням.) Siz dinlenin. Ben burada uzun, jok uzun sure durmak istiyorum. (Отдыхайте. Я хочу находиться здесь долго, очень долго…)
На левой стороне реки появляются два молодых человека, которые несут на плечах некоторое подобие паланкина – больших носилок, верхняя часть которых сделана в виде удобного кресла. В этом кресле расположилась миловидная старушка с театрально-бледным лицом. Она завёрнута с головы до пят во всё белое. Завидев на противоположной стороне моста инвалидную коляску, они останавливаются. Сидящая в кресле старушка – Хатира.
Хатира (говорит удивительно зычным, решительным голосом). Эй, чего вы там застряли? Если вам нужно, переходите быстро на эту сторону! Если не нужно, уходите прочь!.. Уснули вы там, что ли?.. Странные люди… Понимаете вы наш язык или нет? Я к вам по-татарски обращаюсь!
Сафа-эфенди (явно думает о своём, не обращает на старушку никакого внимания). Интересно, как давно построили этот мосток?..
Хатира (говорит больше сопровождающим юношам, чем незнакомому старику). Что с нашим мостом станется? Его и рекой уносило, и льдом разбивало, под машиной проваливался, и сжигали его, даже крали! Всё равно мы его в прежнем виде восстанавливаем. Он же наш, родной!
Сафа-эфенди. Вон там, за бугром, раньше деревня была, Наубахар она называлась…
Хатира. Наубахар – это вечная деревня. Место для неё наши деды правильно выбрали. Вдали от больших дорог, на берегу реки, за бугорком, живи да радуйся!
С этого момента Сафа-эфенди и Хатира начинают разговаривать друг с другом.
Сафа-эфенди. Жива деревня?.. Кто проживает в деревне Наубахар?
Хатира. Как это – кто проживает? Люди живут! Я живу в этой деревне, мои дети живут, внуки, правнуки. На сегодняшний день сорок шесть дворов в нашей деревне!
Сафа-эфенди. Сорок шесть дворов… Это добротная деревня… Как тебя зовут, бабушка?
Хатира. Какая я тебе бабушка, ты сам слепой старик!
Сафа-эфенди. Откуда ты родом? Из какой деревни?
Хатира. Местная я! Здесь родилась, здесь выросла, в деревне Наубахар! Зовут меня Хатира!.. Всё, уходи с дороги, не приставай больше ко мне!
Сафа-эфенди. Твоего отца не Салимом ли величали?
Хатира (удивлённо). Откуда ты знаешь моего отца? На знакомого человека вроде не похож… Не узнаю я тебя.
Сафа-эфенди (снимает очки, говорит спокойно). Я ведь муж твой, Хатира… Сафа ведь я, Хатира…
Хатира. Мой Ахметсафа давно не живёт на этом свете. Я уже успела похоронить его. Уходи с дороги, не запутывай мне голову!.. Нашёлся мне тоже Сафа!..
Сафа-эфенди. Какой ты веры, Хатира?
Хатира. Вот дурак-человек! Как понимать этот вопрос?
Сафа-эфенди. Ты мусульманка или же русской веры – христианка?
Хатира. Поняла твой вопрос… Какой же мне веры быть, странный человек? Со дня рождения верим в Аллаха! Все мы здесь мусульмане, слава Аллаху. И внуки, и правнуки… В нашей деревне ни одного иноверца нет.
Сафа-эфенди. Разве не крестили деревню в те годы, когда перепись была?.. Переписывали, затем насильно крестили…
Хатира. Ты посмотри на меня, старец. Кто может свернуть меня с пути истинного? С лучом ислама пришли мы в этот мир, с исламом и уйдём. У нас есть кибла… Уходи с моей дороги! У меня есть важные дела!
Сафа-эфенди. Эти парни, кто они тебе?
Хатира. Правнуки мои! Идрис и Ильгиз. Они тоже истинные правоверные мусульмане, если хочешь знать!
Сафа-эфенди. Как ты родила тогда, Хатира?
Хатира. Мне было нелегко…
Сафа-эфенди (оживляется после услышанной фразы). Я помню, ты тогда жаловалась, что у тебя болит низ живота… На лугу, после сенокоса, тебя вырвало…
Хатира. Что ты ещё помнишь?
Сафа-эфенди. У тебя груди стали жёсткими… Я не прикасался, ты сама сказала.
Хатира. Ты что, и в самом деле – Сафа?.. Откуда ты взялся? Не с того ли света?
Сафа-эфенди. Я и в самом деле муж твой, Хатира… Ахметсафа я, сын Салиха.
Хатира. Я тебя давно похоронила.
Сафа-эфенди. Я живой.
Хатира. Иди ко мне поближе. Я хочу тебя видеть… Столько времени прошло, и меня не узнать, и тебя, видимо, тоже…
Сафа-эфенди и Хатира напоминают больших кукол, которые не могут самостоятельно перемещаться. Двое мальчиков с левой стороны вносят на узкий мост Хатиру, двое юношей с правой стороны закатывают коляску с Сафой-эфенди. Они медленно приближаются друг к другу.
Хатира. Сафа… Сафа, зачем ты вернулся?
Сафа-эфенди. Я хотел пересчитать своих правнуков, Хатира.
Конец первой картины
Точно такой же мост, как и в первой картине. Неподалёку находится деревня Наубахар Сармановского уезда. 1897 год.
На мосту, обнявшись, стоят юная девушка и молодой парень. Это Хатира и Сафа.
Хатира. Давай постоим здесь немного…
Сафа. Как ты себя чувствуешь, Хатира? Голова не кружится?..
Хатира (не хочет отвечать на его вопрос). Послушай, Сафа, какая у тебя самая большая мечта в жизни?
Сафа. Наесться вдоволь жирного мяса, выпить кувшин катыка и дрыхнуть, как истинный бай, вверх животом!
Хатира. Я же по-настоящему спрашиваю, Сафа. Не шути, пожалуйста.
Сафа. Ты же сама это знаешь.
Хатира. Я хочу ещё раз услышать.
Сафа. Я мечтаю, чтобы у меня был сын!
Хатира. А ещё?
Сафа. Чтобы у меня был ещё один сын!
Хатира. Что будет потом?
Сафа. Потом сын и дочь!
Хатира. Дальше…
Сафа. Я мечтаю, чтобы у меня были внуки. Много внуков!
Хатира. И всё?
Сафа. Нет. Я мечтаю о целой куче правнуков!
Хатира. Сколько?.. Сколько должно быть правнуков?
Сафа. Много!
Хатира. Назови точное число.
Сафа. Зачем?
Хатира. Так надо!
Сафа. Тридцать девять…
Хатира. Тридцать девять правнуков… Что будет после этого?
Сафа. После этого можно со спокойной душой пойти на кладбище, лечь и умереть!
Хатира. Ты готов к своей мечте, Сафа?
Сафа. Ради своей мечты я готов горы свернуть! Я готов пройти сквозь огонь и воду! Готов дойти до края земли и вернуться обратно!
Хатира. Мне кажется, твоя мечта начинает потихонечку сбываться.
Сафа. Что мне делать?
Хатира. Никому не говорить.
Сафа. Поэтому сейчас тебя на лугу вырвало?
Хатира. Именно!.. Всё время болит низ живота. Вот здесь. А ещё у меня груди стали какими-то твёрдыми.
Сафа. Дай потрогать!
Хатира. Ты что? Нельзя. Вдруг там молоко. Полъётся.
Сафа. Как же это всё быстро получилось?
Хатира. Я сегодня расскажу об этом своему отцу. Он обязательно должен знать эту новость. Больше никому говорить не будем.
Сафа. Даже Сажиде?
Хатира. Даже Сажиде… Знаю, Сажида тебе такая же жена, как и я. Но я хочу, чтобы она узнала об этом чуть позже.
Сафа (с трудом произносит эти слова). Ты знаешь, Сажида сама приняла решение, чтобы ты стала моей второй женой. Сажида сама выбрала тебя среди всех деревенских девушек. Ты знаешь, мы прожили с Сажидой три года и у нас не было детей… Она ждёт этого ребёнка не меньше, чем мы с тобой. Может быть, она ждёт даже сильнее нас.
Хатира. Легко тебе жить с двумя жёнами, Сафа?..
Сафа. Для меня вы с Сажидой как одно целое. Мы живём одной семьёй. Я ваш муж, вы мои жёны.
Хатира. Мы такие разные с Сажидой. Она решительная, сильная, умелая… Она должна была родиться мужчиной.
Сафа. Я люблю вас обоих одновременно.
Хатира. Я не понимаю, как это происходит. Разве можно делить любовь на две части?
Сафа (думает, как же объяснить свои чувства). Вот, гляди, ты же любишь свою родную землю с одного берега реки точно так же, как и с другого берега реки. Вот и я точно так же! Только вы разделены для меня не рекой, а толстым слоем воздуха.
Хатира (указывая на левый берег). Этот берег мне дороже, Сафа. Там наша деревня…
Сафа. Тогда представь себе луну и солнце.
Хатира. Я больше солнце люблю… Оно тёплое.
Сафа. Не знаю, как это объяснить. В общем, Сажида – старшая жена, ты – младшая!
Хатира. Всё равно не говори ей о будущем ребёнке… Как ты думаешь, сможет ли Сажида когда-нибудь стать матерью?
Сафа. Почему ты не хочешь сказать ей, что у нас скоро будет ребёнок?
Хатира. Я чего-то боюсь, Сафа… Сам видишь, какие смутные времена настали. Все говорят о какой-то переписи. В том году был голод. Скольких парней в армию забрали! А на каторгу! Сколько раз уже порку устраивали! В деревне мужчин почти не осталось! Вся деревня живёт в каком-то страхе. Для чего они собираются пересчитывать нас, Сафа?
Сафа. Царь хочет вначале переписать всех мусульман, затем крестить.
Хатира. Зачем это нужно царю?
Сафа. Чтобы мы преклонялись другому богу, не нашему мусульманскому – Аллаху, а их, русскому – Иисусу!
Хатира. Разве может человек поменять веру?
Сафа. Царь прикажет – поменяешь! Куда денешься, заставят!
Хатира. Пусть хоть сколько раз меня пересчитывают, я от своей веры, от Аллаха никогда не откажусь!
Сафа. Скажи «иншалла».
Хатира. Иншалла!
На левом берегу появляется Сажида.
Сажида. Вы, оказывается, здесь. Я ищу вас по всей деревне.
Сафа. Что-нибудь случилось, Сажида?.. На тебе лица нет.
Хатира. Ты не заболела?..
Сажида. В деревню пришла бумага, через пять дней приедут из волости и начнут перепись. Там сказано, чтобы в этот день никто не покидал деревню.
Сафа. Перепишут так перепишут, ничего не поделаешь. Против государства, против царя не пойдёшь!
Сажида. Ты что говоришь, Сафа? Ты в своём уме? Они вначале нас всех перепишут, потом начнут крестить! Сохрани, Аллах!
Сафа. Мы маленькие люди, Сажида. Если пойдём против воли императора, вначале нас всех высекут вымоченными розгами, затем сошлют к чёртовой матери на каторгу, в Сибирь! Разве мало мы такого повидали?
Сажида. Эх, Сафа, Сафа… Ты только представь, что ты больше никогда не будешь Ахметсафой, а будешь Алексеем! Я не буду Сажидой! Хатира не будет Хатирой! На груди у тебя будет висеть крест! Не будет больше наших священных праздников! Мы не сможем произносить имя Аллаха, Сафа!.. Я не хочу так жить. Я хочу остаться истинной мусульманкой.
Сафа. Я простой деревенский мужик, сын деревенского мужика…
Сажида. Ты наш муж, Сафа. Мы твои жёны. Ты должен уметь нас защитить. Так написано в Коране.
Сафа. Хорошо. Ружьё у меня есть. Вилы, топоры тоже найдутся. Оружие держать умею, в армии всему научили…
Хатира. Нет уж, я на такое не согласна! Они придут вместе с солдатами, жандармами! В деревне справных мужиков почти не осталось! Что сможет Сафа один сделать против них?! Я Сафу не отпущу, Сажида! Он наш общий муж, один-единственный!
Сажида. Наши предки веками сохраняли веру в Аллаха, бережно передавали эту веру из поколения в поколение. Благодаря этому Всевышний не лишал нас своей Благодати. Разве не хранил нас Аллах в самые трудные годы жизни деревни? Разве не уберёг он нас от голодной смерти, холода, болезней? Как же мы можем первыми среди мусульман отказаться от него? Как мы сможем жить после этого?
Сажида высказывается настолько решительно, что Сафа с Хатирой остаются в некоторой растерянности. Что они могут сказать ей в ответ?
На правой стороне реки появляется группа мужчин, в основном преклонного возраста. У всех на головах тюбетейки. Они возвращаются со стороны кладбища. Среди всех мы видим отца Сажиды Юсуфа и отца Хатиры Салима. Они замечают стоящих на мосту Сафу, Хатиру и Сажиду и останавливаются.
Юсуф. Чего вы там столпились на мосту? Сойдите с моста, нам нужно пройти.
Сажида. Откуда вы возвращаетесь, отец?
Юсуф. Вы разве не слышали?.. Сегодня утром у Каримы, дочери хромого Салахи, родился мёртвый ребёнок. Вот его и похоронили. Мальчиком родился, Габдулла его имя… Пусть его пристанищем станет рай небесный.
Сажида. Как же так? Она уже родила в прошлом году одного мёртвого мальчика. Тоже Габдуллой был… Бедная Карима.
Юсуф. Разве только Карима?.. За последний год в нашей деревне родилось двенадцать мёртвых младенцев. Каждого из них мы называли Габдуллой…
Салим. Ни одного живого ребёнка за целый год.
Хатира. Может быть, это какая-нибудь болезнь? Раньше такого не было.
Сафа. Нужно привезти сюда из волости врача. Пусть осмотрит, проверит наших женщин!
Хатира. Да кто к нам поедет, в нашу тьму тараканью?
Юсуф. Не болезнь это, односельчане… Наши женщины абсолютно здоровые. Причина этих несчастий кроется в чём-то другом. Старики не припомнят такого на своём веку.
Салим. Тяжело живётся женщинам в последнее время, вот и всё! День и ночь спины гнут, и женская работа на них, и мужская!..
Сажида. Не боимся мы ни женской работы, ни мужской.
Юсуф. О чём ты, доченька?
Сажида. Я знаю, в чём причина наших несчастий…
Салим. Расскажи и нам, если знаешь.
Сажида. Всё в этом мире делается по воле Аллаха. Всевышний не желает, чтобы мы рожали здесь детей.
Юсуф. Что же изменилось так сильно в нашей жизни, доченька?
Сажида. Мусульман стали обращать в другую веру. Если бы эти двенадцать младенцев родились живыми и здоровыми, пришли бы иноверцы, пересчитали их и крестили. Аллах не желает, чтобы мы рожали и растили крещёных детей.
Юсуф. Страшные вещи ты говоришь, доченька.
Сажида. Я очень много думала об этом и всё поняла.
Салим. Глупости она говорит! Сама не может забеременеть, оттого у неё рассудок и затуманился! Мёртвые младенцы – это всё от непосильного труда и голода!
Сажида. Отец, Сафа, Хатира, односельчане!.. Вы сами видите, жизнь в нашей деревне остановилась. Хозяйства разрушаются, скотина гибнет. Молодых парней забирают в армию и многие не возвращаются. Те, кто возвращаются, сразу же попадают на каторгу! Каждые три года нас настигает голод. Теперь вот начали рождаться мёртвые дети! Поверьте мне, это Аллах подаёт нам знак! Мы должны понять его, послушаться!..
Все затихают и задумываются.
Юсуф. Как ты понимаешь этот знак, доченька?
Сажида. Через пять дней жителей нашей деревни должны переписывать. Это означает, что всех нас будут крестить.
Юсуф. Сохрани нас, Аллах!..
Сажида. Нам нужно уходить отсюда.
Юсуф. Как уходить?!
Сажида. Мы должны навеки покинуть эту бренную землю. Когда-то наши предки пришли сюда и много веков прожили здесь. Они были счастливы, смогли сохранить себя и сохранить веру в Аллаха. Мы живём в окружении иноверцев, кяферов. Царь решил крестить нас. Если мы не хотим быть крещёнными, мы должны покинуть землю наших дедов и тронуться в путь.
Салим. У нас деревня маленькая, царю дела нет до нашей деревни!
Юсуф. Здесь наша родная земля, наша деревня, хозяйства, скотина, имущество!
Сажида. У нас здесь нет будущего! Хозяйства наши полуразрушенные, скотина – две полудохлые коровы да пара общипанных куриц! Уходить надо!
Салим. Послушай, Юсуф, твоя дочь сошла с ума!
Юсуф. Куда мы можем уйти, доченька? Где нас ждут?
Сажида. Вчера я была в деревне Мауля-Колы. Почти все жители покинули деревню. Остались только баи и куштаны.
Сафа. В нашей деревне ни баев, ни куштанов нет, одна беднота!
Сажида. Нам нужно уходить в Мекку, поближе к Аллаху.
Юсуф. Как это в Мекку?
Сажида. Там родина ислама. Там нет кяферов. Никто не сможет отвернуть в Мекке от Аллаха. Я слышала, многие татары ушли туда и начали новую счастливую жизнь.
Юсуф. Ты хотя бы знаешь, где находится Мекка, доченька?
Сажида. Аллах укажет нам этот путь.
Салим. Не слушайте её, односельчане! Она подстрекает вас!
Сажида. Мы доберёмся до Мекки, женщины смогут рожать здоровых, красивых детей. Никто не будет их пересчитывать и крестить.
Салим. Юсуф-абзый! Односельчане! Сколько веков живём мы здесь, никто не мешал нам верить в Аллаха! Будем платить подати, служить в армии, не бунтовать – царь не тронет нас! Куда мы торопимся?
Сажида. Через пять дней будет уже поздно! Каждого из нас они запишут в свои толстые книги!
Юсуф. Здесь нужно крепко подумать. Я знаю, многих мусульман из соседних деревень уже обратили в веру кяферов. Возможно, нас ожидает та же судьба. Нужно собрать весь деревенский люд и основательно потолковать. Решается наша судьба – это не шутка.
Салим. Я никуда из деревни не уеду! Никто не сможет насильно крестить меня. Вера в моём сердце, в моей крови! Вы делайте, что хотите! Идём, Хатира!
Сафа (обимает Хатиру). Хатира – моя жена! Мы женаты по всем законам Шарията! Законно!
Салим. Запомни, кияу[13], моя дочь из деревни никуда не уйдёт! Она моя дочь! (Уходит.)
Юсуф. Идёмте, джамагат[14], в деревню. Соберём собрание, есть аксакалы, потолкуем обо всём. Идёмте, время ещё есть.
Мужчины проходят по мосточку с правого берега на левый и уходят в сторону деревни. Юсуф долго смотрит на Сажиду и невозможно понять, то ли он осуждает её, то ли бесконечно благодарен. Он уходит вслед за мужчинами. На берегу остаются Сажида, Сафа и Хатира.
Хатира. Послушай, Сажида, ты хоть понимаешь, что ты натворила?
Сажида. Поверьте мне, у нас нет другого выбора. Я хочу быстрее тронуться в путь.
Сафа (не выдержав, вспыльчиво). Как ты можешь принимать такие решения, Сажида? Ты же женщина. Ты хочешь определить судьбу целой деревни. Здесь же есть старики, есть больные, есть дети! Разве не можешь ты жить тихо, спокойно? Нужно всегда надеяться на лучшее.
Сажида. Я хочу спасти свой народ.
Сафа. Наш народ познал так много горя, что хуже ему быть не может!
Сажида. Я хочу, чтобы народ пошёл к своему счастью.
Сафа. Как ты можешь так говорить? Что ты знаешь, что понимаешь? Что ты видела, кроме своей деревни? Разве у тебя есть знания, есть опыт? Ты же совсем молодая!
Сажида. Не нужно куда-то ходить для познания мира. Человек, который пасёт стадо, может знать об этом мире гораздо больше губернатора.
Сафа прекращает спорить с Сажидой, потому что прекрасно понимает, что никогда не сможет переубедить свою старшую жену.
На берегу, со стороны деревни появляется бабушка Зухра. Возраст её определить невозможно, но она невероятно старая. Она ведёт за собой корову, которую зовут Пеппилино. Корова непрерывно мычит.
Зухра. Эй, детвора, прочь с дороги! Нам нужно попасть на тот берег. Сынок, Сафа, уводи своих жён-красавиц!
Сафа. Зачем тебе нужен тот берег, эби?
Зухра. Мне нужно покормить мою душечку Пеппилину.
Хатира. Разве нельзя покормить её на этом берегу?
Зухра. На этом берегу трава жухлая, разнотравья нет. У моей Пеппилины на этом берегу аппетит жутко плохой. На том берегу трава сочная, клевер растёт. Уйдите с дороги!
Сажида. Где ты нашла такое имя, Пеппилино, бабушка Зухра?
Зухра. Я сама придумала. Когда наша корова отелилась три года назад, появилось на свет вот это чудо природы, мне словно кто-то шепнул на ухо – Пеппилино! Тогда я и поняла, что её имя – Пеппилино!
Сажида. Кто же это шепнул тебе на ухо, бабушка Зухра?
Зухра. Не знаю, имени не спрашивала. Уйдите же с дороги, иначе моя красавица с голоду помрёт! Разве не слышите, как она мычит?
Хатира (озлобленно). Не корми ты больше свою Пеппилину, бабушка Зухра.
Зухра. Она же исхудает!
Хатира. Так тебе её через пару дней продавать придётся. Вместе с другими животными!
Зухра. Да я свою бурёночку ни за какие деньги не отдам!
Хатира. Тебе ведь и дом свой придётся продавать, бабушка Зухра.
Зухра. Да ты что, белены объелась, Хатира-невестка?
Сажида (пытаясь успокоить бабушку Зухру). Ты ещё ничего не знаешь, бабушка Зухра. Мы уезжаем…
Зухра. Куда уезжаем?
Сажида. Всей деревней уезжаем в Мекку. Навсегда.
Зухра. Не смеши меня, Сажида. В Мекку совершают Хадж, но не уезжают навсегда.
Сажида. У нас осталось всего пять дней. Сегодня же иди в соседнюю деревню, бабушка Зухра. Продай свою корову русским или чувашам.
Зухра. Пеппилино, идём за мной! (Тянет корову за бечёвку.) Прочь с дороги, забодаем!
Сафа. Сажида говорит правду, эби! Через пять дней придут нас крестить! Нужно бежать отсюда!
Зухра (решительно). Прыгайте в воду, выродки! (Забегает на мосток вместе с коровой.) Иди за мной, Пеппилино!
Молодёжь вынуждена уступить дорогу решительной старухе с коровой. Бабушка Зухра, бранясь, уходит на правый берег реки.
Сажида. Одна она в деревне не останется. Всё равно пойдёт с нами. Сафа, тебе придётся помочь бабушке распродать скотину, хозяйство, дом… Больше оно бабушке Зухре не пригодится.
Сафа (представляет, что ему придётся делать то, о чём сказала Сажида). Всё равно я ничего не понимаю… Зачем и кому нужно пересчитывать нас? Разве не знаем мы в деревне друг друга в лицо? Деревня у нас маленькая, незаметная, нет ни баев, ни куштанов. Трудимся день и ночь в поте лица. Разве не служим мы в армии? Разве не платим налоги и подати? Разве не подчиняемся воле императора? Зачем, кому нужно крестить нас? Кому нужно пересчитывать нас, Сажида?..
Сажида. Возьми себя в руки, Сафа. Ты же мужчина. Идёмте в деревню, нужно собираться в далёкий путь. (Уходит.)
Сафа и Хатира вновь поднимаются на мосток.
Хатира. Я хочу родить живого, здорового ребёнка, Сафа…
Сафа. Мы уедем отсюда, Хатира.
Хатира. Неужели и вправду придётся уехать? Так быстро?..
Сафа. Сажида всегда принимает правильные решения. Я верю, что она ведёт нас по правильному пути.
Хатира. Почему всегда все люди подчиняются её воле? Разве она заворожила вас? Почему я не могу делать с вами то, что делает она?
Сафа. У каждого человека свой характер…
Хатира. Слишком уж сложная у нас семья, Сафа…
Сафа. О чём ты, Хатира?
Хатира. Я всё понимаю, мы живём по воле Аллаха… Я ничего не имею против Сажиды… Но всё равно, ты должен знать, неправильная у нас семья.
Сафа. Почему неправильная?
Хатира. Потому что я хочу любить тебя одна. Я хочу любить тебя одна, и чтобы ты любил меня одну. Я не хочу ничего делить. И чтобы так оставалось на всю жизнь!
Конец второй картины
Тот же самый мост. Прошло пять дней. Настало время отъезда жителей деревни Наубахар в Мекку. Многие из них находятся сейчас на левом берегу. Со всех сторон слышится шум, гам. Все надели свои лучшие одежды. Чувствуется, что у людей приподнятое, даже праздничное настроение. Возле моста сидит девушка в яркой одежде и играет на гармони. Это Галима. Сафа и Сажида прямо на берегу продолжают упаковывать вещи. Сельчане потихонечку начинают переправляться с левого берега на правый. Они несут сундуки, мешки, тюки. Все жители деревни должны сегодня переправиться на правый берег…
Сажида. Сафа, ты становись возле мосточка и пересчитывай всех, кто будет переходить на правый берег.
Сафа (весело). Разве не бежим мы от этого самого пересчёта людей?
Сажида. Нас ожидает дальний путь. Мы должны знать, сколько людей отправилось в дорогу.
Сафа. Хорошо, Сажида, буду считать каждого.
Сажида. Будь внимателен, Сафа. В деревне не должно остаться ни одного человека.
Сафа. Люди собираются в Мекку как на праздник.
Появляется старик Юсуф. В руках он несёт огромный куст черёмухи.
Сажида (удивлённо). Отец!.. Отец, постой! Чего ты тащишь?
Юсуф. Разве не видишь? Куст черёмухи из нашего сада.
Сажида. Зачем ты её выкопал?
Юсуф. Повезу с собой в Мекку. Вдруг там черёмуха не растёт. Посадим её там, цвести будет, черёмуху будем собирать. Я и смородину с собой взял, семена укропа, лук… Без этого мы не сможем там жить.
Сажида. Ты не донесёшь это дерево, отец. Высохнет по пути.
Юсуф. Я её хорошенечко, со всеми корнями выкопал. В плотный мешок положил, водой полил. Донесу!..
Сажида. Ладно уж, неси, ветки не обломай. Будем в Мекке черёмуху есть.
Старик Юсуф со своей поклажей и деревом переходит на правый берег.
Сафа. Тринадцать человек перешли на тот берег, Сажида!
Сажида. Где же Хатира? Я что-то не вижу её среди односельчан.
Сафа. Хатира должна скоро прийти. Пошла к отцу, помогать собирать вещи.
Появляется Патый, мать Сафы. Она складывает свои вещи на левом берегу.
Патый. Сафа!.. Сафа, сынок, подойди ко мне, поговорить нужно.
Сафа (подходит к матери). Да, слушаю тебя, мама.
Патый. Послушай меня, сынок… Я всё понимаю. Мы сейчас в очень трудном положении. В самом деле, оставаться здесь нет больше сил. Нет здесь надежды. Я выхожу в этот священный путь с лёгкой душой… Но есть один вопрос, о котором я думаю и днём и ночью. Я согласна, мы продали скотину, дома, амбары. Придут люди из соседних деревень и разберут всё, что мы оставили. Но есть ещё и кладбище… Могилы дедов, могила твоего отца Салиха. Что будем делать с этим?..
Сафа. Сегодня утром я ходил на кладбище. Почистил могильные камни, убрался… Мёртвых людей забрать мы не можем. Аллах будет хранить их спокойствие. Кладбище не умрёт…
Патый. Может, кому-то суждено вернуться и помереть…
Сафа. Вот, мама, это я приготовил для тебя. (Достаёт из-за пазухи свёрток.)
Патый. Что это, сынок?
Сафа. Земля с могилы отца. Храни её до самой Мекки.
Патый (принимая свёрток). Прости меня, Салих, родной мой… Прости и прощай.
Сафа. Идём, мама, идём…
Патый. Сафа, почему ты не сказал мне, что твоя жена Хатира ждёт ребёнка? Я услышала от чужих людей.
Сафа (словно не слышит вопроса матери). Семнадцать…
Патый. Что семнадцать?
Сафа. Семнадцать жителей деревни перешло через мост.
Патый. Так ты считаешь людей…Знаешь ли ты, что мы не можем брать всех с собой.
Сафа. О ком ты, мама?
Патый. Да вот о ней! (Указывает на Галиму, которая продолжает играть на гармони.) Вот эта девка не должна идти с нами!
Сафа. Это же Галима!
Патый. Я прекрасно вижу, что это Галима! Она же гулящая! В деревне нет ни одного мужика, с кем бы она не спала! Ни стыда, ни совести нет, юбку свою держать не умеет! Разве можем мы с её грехами идти в Мекку, землю нашу обетованную, на наш святой остров?
Сажида (слышит разговор Патый и Сафы). Галима – это моя родная сестра. Она пойдёт с нами в Мекку, мамаша. Не приставай к ней. У каждого свои грехи.
Патый. Грехи бывают разные. Женщина, которая каждый день меняет мужчину, сделает наш путь неудачным. Женщина-тряпка! С ней мы никогда не дойдём до Мекки. Если дойдём, она совратит там всех мужиков!
Галима. Послушай, тётушка Фатима! Если хочешь знать, я совратила всех мужиков не только в деревне, но и во всех соседних. Я даже в Казани пожила! С иноверцами! Грехов у меня побольше, чем у вас всех вместе взятых! Именно поэтому я должна первой попасть на священную землю и очиститься там! Наш пророк Гайса простил первую проститутку. И вы должны простить.
Патый. У тебя язык как помело! Вертихвостка!
Галима. Если вы не возьмёте меня с собой, это будет самый тяжёлый грех. Этот грех не даст вам даже приблизиться к Мекке!
Патый. Если мы так начинаем наш путь, то не достичь нам Мекки, вовек не достичь! Слушайте меня, односельчане! Великую грешницу берём с собой в дорогу!
Сафа. Хватит тебе, мама, успокойся! Проходи быстрее на тот берег, Галима! Ты будешь тридцать третьей!
Галима. Эй, односельчане! Я первой ступлю на священную землю Мекки и первой обрету там счастье! (Переходит на правый берег.)
Патый. Неправильная у вас семья, Сажида. Весь род неправильный. Ты посмотри на своего отца полоумного с этим деревом. Мать твоя вообще в небесах летала. Сама ты мужланка. Сестра у тебя проститутка. Как только сыночек мой Сафа попался в твои сети, не знаю!
Сафа. Хватит тебе, мама…
Сажида (не обращает внимания на слова Патый). Может, сходишь за Хатирой, Сафа? Она тебе женой приходится.
Сафа. Они с отцом перебирают вещи. Я сказал им, чтобы не брали ничего лишнего.
Тем временем люди медленно, по-одному перебираются на правый берег. На левом появляется старушка Зухра. Она тащит за собой корову Пеппилину.
Сажида. Вот это да! Ты что, бабушка Зухра, не продала свою корову? К тебе же приходили покупатели.
Зухра. Прежде чем продать свою корову, я продам твои мозги.
Сажида. Как же ты потащишь её в дальний путь?
Патый. Я думала, живу среди нормальных людей. Как только собралась в дорогу, поняла – кругом одни полоумные.
Зухра. Мы же в эту Мекку не на день собираемся, а навсегда. Навеки! Какая же жизнь без коровы! И потом, мы же едем туда размножаться, детей рожать! И мы будем размножаться, и корова тоже!
Патый. Где же она там быка найдёт?
Зухра. Глупая ты, Патый! Была бы тёлка, бык всегда найдётся!
Сажида. Дойдём до Мекки, там купим тебе корову, бабушка Зухра.
Зухра. Что ты, доченька Сажида? Такой коровы, как Пеппилино, не то что в Мекке, во всём мире не сыскать! Такое густое молоко! По три ведра в день! Корова – это моё единственное богатство! Я без неё ни здесь, ни в Мекке жить не смогу.
Сажида. Как же ты собираешься кормить её в дороге?
Зухра. Она у меня терпеливая! Ты же сама сказала, за двадцать дней до Мекки доберёмся, так она выдержит. По дороге найдём какое-нибудь поле, покормим мою красавицу. Для запаса я пару мешков сена припасла. Не переживай, Сажида, дойдём мы до нашей Мекки, обязательно дойдём.
Сафа. Пятьдесят пять человек прошло, Сажида. Лишь бы мост выдержал.
Сажида. Осторожно проходи, бабушка Зухра, не провались.
Зухра. Да поможет нам Аллах!
Бабушка Зухра вместе с Пеппилиной проходят через мосток. Поток людей не прекращается ни на минуту.
Сафа. Послушай, Сажида, я уже давно не видел наших односельчан такими радостными. Все улыбаются, смеются, словно собираются на праздник.
Сажида. Это священный путь для всех нас. Такой путь человек проходит всего лишь один раз в своей жизни. Этот путь должен соединить всё наше прошлое с нашим будущим.
Сафа. Скажи мне ещё раз, Сажида, – зачем мы идём туда?
Сажида. Мы идём искать своё счастье.
Сафа. Разве не убегаем мы от переписи и крещения?
Сажида. Убежать может только один человек, а мы целый народ. Целый народ не может бежать.
Сафа. Сто двадцать пять человек стоят на том берегу, Сажида.
Сажида. На этом берегу остались только мы с тобой.
Сафа. Я провожу тебя на тот берег и побегу в деревню. Там Хатира со своим отцом.
Сажида. Идём, Сафа… В добрый путь.
Сафа и Сажида поднимают упакованные вещи и медленно проходят через мосток с левого берега на правый. На том берегу их радостно встречают односельчане. Они прошли первый рубеж. Впереди их ожидает много больших мостов, границ, препятствий, но этот рубеж, возможно, станет самым главным на протяжении всего пути. На левом берегу появляются Хатира и Салим. Одеты они обыденно, ничего с собой не несут.
Сафа (первым замечает Хатиру). Хатира! Куда вы затерялись? Пора трогаться в путь. Вся деревня уже на этом берегу… Где ваши вещи? Почему вы не принесли свои вещи?
Хатира. Я не иду с вами, Сафа…
Сафа. Как это так? Мы же всё уже решили. Вся деревня в сборе. Ждём только вас двоих.
Хатира. Мы с отцом очень долго думали обо всём этом… О переписи, о крещении… Мы решили остаться здесь, Сафа.
Сафа. Мы всей деревней принимали это решение. Вы были на собрании.
Сажида. Дядюшка Салим, как же это так?
Салим (раздражённо). Тогда я ещё не знал, что она ждёт ребёнка! Она не может никуда идти в таком состоянии.
Сафа. Она моя жена!
Салим. Прежде всего, она моя дочь!
Сафа. Она носит моего ребёнка!
Салим. Вот ты и должен был подумать о ней, зятёк! Хватит мне того, что я похоронил свою жену, двоих сыновей. Я не желаю обрекать на смерть свою дочь вместе с будущим ребёнком. Я знаю тяжести дальнего пути. Мы никуда не пойдём.
Сажида. В деревне рождаются мёртвые дети.
Салим. Хватит рассказывать мне свои сказки!
Юсуф. Если останетесь, вас же будут насильно крестить.
Салим. Крестят так крестят! Насильно так насильно! Лучше быть крещёным, чем лежать в могиле.
Зухра. Пусть остаются! Плюнь ты на неё, сыночек Сафа! У тебя же другая жена есть! Она тебе там, в Мекке сразу двойню родит!
Хатира. Вы сами не знаете, куда вы идёте! Кто-нибудь когда-нибудь видел эту Мекку? У вас нет ни документов, ни достаточных денег! Не знаете ни одного языка!
Сафа. Решение уехать принимали всем миром, всей деревней, Хатира!
Салим. Да нет же! Это все Сажида придумала! Она решила разлучить Сафу с Хатирой! Она же бесплодная! А Хатира ждёт от тебя ребёнка!
Сажида (потрясена услышанным). Я только сейчас узнала о ребёнке. Это правда, Хатира?..
Её вопрос остаётся без ответа.
Патый. Оставайся, Сафа! Она же твоя жена! Я готова остаться вместе с тобой.
Сафа. Никто из нас не может остаться теперь в деревне. Хатира должна идти вместе с нами.
Хатира. Ты знаешь, Сафа, я плохо себя чувствую…
Сафа. Я готов нести тебя на руках.
Хатира. Нет, Сафа, я остаюсь…
Сафа. Как вы сможете выжить в пустой деревне? Вдвоём!
Салим. Люди даже в лесу живут. Не пропадём!
Сажида. Ты можешь остаться, Сафа… Сам понимаешь, она ждёт ребёнка.
Сафа. Как же так? Мы столько говорили об этой дороге, о родине нашей веры, о Мекке, о нашем народе. А теперь я должен остаться? Одна жена стоит на том берегу, другая стоит со мной рядом, на этом. О Аллах, подскажи мне, что я должен делать?
Зухра. Идём с нами, Сафа! Ты хороший парень, мы найдём тебе в Мекке ещё трёх жён.
Сафа. Я знаю, что мне делать. Хатира, я забираю тебя с собой. Пусть твой отец, если желает, остаётся здесь один.
Салим. Хатира остаётся в своей родной деревне Наубахар на всю свою жизнь. Уходите. Счастливого вам пути!
Сафа (кидается на мост). Хатира, ты поедешь с нами!
Салим. Стой, зятёк, не то пропадёшь! Не вздумай ступать на мосток!
Сафа. Я проклинаю небеса, которые позволили мне дважды жениться!
Хатира. Я хочу к тебе! Я хочу ехать с тобой, Сафа!
Салим не пускает Хатиру к берегу.
Салим (достаёт заготовленный заранее факел, поджигает его). Вы все уже покинули нашу деревню. Теперь вам обратной дороги нет. Мы остаёмся с Хатирой здесь. Желаем вам живыми и здоровыми добраться до вашей Мекки. (Поджигает мосток.)
Сафа (надрывно кричит). Хатира!..
Хатира. Я рожу здорового ребёнка, Сафа!
Сафа. Я вернусь за тобой, Хатира!
Хатира. Я буду ждать тебя, Сафа… Всю жизнь буду ждать.
Сафа (тихо, словно про себя). Нас сто двадцать семь, Сажида…
Верёвочная оплётка мостка охвачена ярким пламенем. Юсуф и ещё несколько человек удерживают Сафу, готового броситься на горящий мост. Мосток продолжает гореть. Салим и Хатира стоят на одном берегу, все остальные жители деревни Наубахар уже на другом…
Конец третьей картины
Невозможно представить себе ни места действия, ни точного количества персонажей. Не известно имя главного персонажа. Известна только занимаемая им должность – это гражданский Губернатор Казанской губернии. Можно догадаться наверняка, какие мысли посещали голову Губернатора в тот момент, когда жители деревни Наубахар отправились в сторону призрачной Мекки. В деревне осталось только два человека – это Салим и Хатира.
Возможно, сцены с Губернатором станут чужеродным материалом в этой пьесе. Но именно эта чужеродность усилит звучание основного текста драматической истории мухаджиров.
Губернатор (в татарском варианте этот текст звучит на русском языке). Уходят татары, уходят… Бегут, словно крысы с тонущего корабля. Уходят из России, целыми деревнями уходят! Бросают свои хозяйства, скот, имущество – ничего им здесь больше не нужно. Направляются в Турцию, в Китай, Японию, а кто и в саму Мекку. (Просматривает какие-то бумаги. Швыряет их на пол.) Вот!.. Из деревни Наубахар Сармановского уезда ушло сто двадцать семь человек! Чего им здесь не хватает?! Какая им разница, в кого веровать? В Магомета или Иисуса?!.. Уходят татары, уходят… Император недоволен. Он в гневе! Если уйдут все татары, кто будет служить в армии? Кто будет платить налоги в казну? Кто будет рубить лес?.. Император во всём обвиняет меня, казанского губернатора. А татары всё уходят и уходят. Я не могу их всех остановить! Это же бурный поток, могучая людская река!.. Я поступлю по-другому. Не нужно останавливать всех подряд. Нужно наказать кого-нибудь одного. Нужно помешать уйти одной деревне! После этого другим будет неповадно!.. Я не позволю им покинуть Россию! Это моё слово губернатора!
Смена декораций.
На сцене видна часть эшелона, несколько открытых товарных вагонов. Эшелон стоит посреди леса, где-то в средней полосе России, ближе к Уралу. В этом эшелоне находятся все бывшие жители деревни Наубахар, вместе с коровой Пеппилиной. Стоит изнуряющая жара. Кто-то спит, кто-то перебирает вещи, кто-то латает одежду, каждый занят своим делом. Галима наигрывает простую мелодию на балалайке. Сафа и Хатира сидят, свесив ноги, на краю вагона.
Сафа. Когда я служил в армии, мы точно так же неделями ездили в товарных вагонах, из одного конца России в другой… Какой был в этом смысл, один Бог, видать, знает.
Сажида. Почему ты не остался в деревне, Сафа?.. Ты же мог прыгнуть в воду, переплыть реку, остаться с Хатирой. Неужели ты так сильно любишь меня?
Сафа. В день отъезда ты сказала мне, что мы идём в Мекку искать счастье. Я должен увидеть всё своими глазами. Я молодой мужик, руки и ноги, слава Аллаху, целы. Я всегда смогу вернуться за Хатирой.
Сажида. За Хатиру не переживай. Она сможет родить живого и здорового ребёнка.
Сафа. Почему ты говоришь об этом так уверенно?
Сажида. Потому что деревни Наубахар больше нет.
Сафа. Страшные слова говоришь, Сажида.
Сажида. Мы всё сделали правильно, Сафа. Лишь бы все люди до Мекки дошли. Теперь я только об этом мечтаю.
Патый. Этот русский в Казани сказал, что до этой Одессы всего лишь пять дней пути. Мы уже десять дней движемся, а кругом всё тёмный лес, никакой Одессы не видно!
Юсуф. Десять дней говоришь, сватья… Из них мы всего семь дней ехали, теперь вот уже три дня в лесу стоим. Доченька, Сажида, может, послать кого-нибудь к машинисту. Может, они поломались. Может, керосин кончился. Подите, узнайте!.. У нас и вода кончается. Черёмуха может засохнуть. Её каждый день поливать нужно.
Сажида. Сафа, дорогой мой, сходите к паровозу, спросите машиниста, отчего мы так долго стоим? Нам уже пора быть в Одессе. Там нас агенты ждут.
Сафа. Хорошо, Сажида. Мы всё разузнаем.
Сафа и ещё несколько парней уходят.
Юсуф (обращается к Галиме). Послушай, Галима, хватит тебе на этой штуковине бренчать! Куда ты только нашу гармонь подевала?
Галима. Я её на эту бабалайку поменяла!
Юсуф. В ушах звенит от твоего скрипа.
Галима. Хорошо, папа, хорошо… (Откладывает балалайку.) Послушайте-ка, вот мы идём в сказочную нашу Мекку… А кто-нибудь видел эту Мекку? Какая она? Какие там люди?.. Может быть, там не так уж хорошо, как мы думаем?
Юсуф. Мекка, доченька, святое место. Там не может быть плохо. Это место должно быть, как рай!
Галима. Я старюсь всё это себе представить, и у меня никак не получается. Как бы там не оказалось совсем плохо!
Патый. А ты не иди, коли боишься! Возвращайся обратно в деревню! К осени у Салима сын должен из армии вернуться. Для начала с ним начнёшь жить. По соседним деревням прогуляешься, русским, чувашским, без работы не останешься!
Галима. Эх, тётушка Фатима!.. Жаль, что у тебя мужа нет. Не вовремя он помер! Я бы его к себе в постель затащила! Вот бы мы с тобой тогда от души поругались!
Патый. Замолчи, грешница! Тряпка уличная! Не касайся поганым языком моего мужа! Он святой был человек! Не то я тебя этой твоей штукой по голове! (Замахивается балалайкой на Галиму.)
Зухра (вступает в разговор). Хватит вам ругаться, балаболки! Я видела Мекку!
Галима. Когда успела, бабушка Зухра?
Зухра. Хорошо там, не сомневайтесь. Действительно, как в раю.
Сажида. Ты была в Мекке, бабушка Зухра? Почему не рассказывала об этом раньше?
Зухра. Вам, молодёжи, нельзя всё сразу рассказывать. Иначе вы к нам, старикам, всякий интерес потеряете…
Сажида. Говори же скорее, бабушка Зухра! Когда ты была в Мекке? Совершала хадж? Ты всегда была для нас самым дорогим человеком! Как ты добиралась до Мекки? Каким путём?
Зухра. Да не была я никогда в Мекке! Я из своей деревни носа вы не высовывала!.. Во сне я видела Мекку. И теперь вижу. Почти каждую ночь.
Галима. Ха-ха-ха! Какая же это Мекка?!.. Я в своих снах чего только не вижу! Иногда такие мужики приснятся!..
Патый. Замолчи, потаскушка!.. Рассказывай, бабушка Зухра, а мы послушаем.
Зухра (гордая тем, что опять оказалась в центре внимания). Там такая красота, что не хватит слов для описания!..
Юсуф. Я думаю, примерно как наш черёмуховый сад!..
Зухра. Небо там синее-синее, никогда не покрывается тёмными тучами. Горы высокие, покрыты густыми лесами. На вершинах гор лежит ослепительно белый снег. Эти горы скрывают нашу Мекку от злых холодных ветров. Все люди живут в больших каменных домах, похожих на дворцы. Люди Мекки поголовно одеваются в белые одежды, потому что нет ни пыли, ни грязи – одежду можно не стирать. На улицах растут плодовые деревья. Плоды дают круглый год – стоит только протянуть руку и в руках у тебя сочный плод!
Юсуф. А черёмуха, черёмуха там растёт?..
Зухра. Черёмуху я не видела, но деревья там всякие разные… Самое интересное, там нет ни комаров, ни мух, ни крыс, ни мышей! Чистота кругом! Никто ни с кем не ругается!
Галима. Разве может человек видеть во сне то место, где сам никогда не был?
Сажида. Может, сестра, очень даже может. Я знаю, как это происходит. Наши предки жили там, среди гор. Вот этот сон по крови наших предков и передался бабушке Зухре.
Галима. Почему же мне эта Мекка никогда не снится?
Патый. Потому что ты не наших кровей! Чужая ты нам! Инородка! Кяферских кровей! К тому же грешница! В аду твоё место, а не в раю, поняла?
Юсуф. Хватит же вам ругаться! Мы ведь о Мекке вспоминаем! (Мечтательно.) Красивое место эта Мекка… Мне там нравится. Лишь бы дойти поскорее. Я тоже хочу в каменном доме пожить. В белых одеждах походить…
Зухра. Поживём, Юсуф-сват… И в белых одеждах походим, лишь бы века нашего хватило.
В этот момент к вагону возвращается Сафа вместе с парнями. В руках у него ведро воды. Сафа ставит ведро возле ног Юсуфа.
Сафа. Мы к реке спускались. Я там воды набрал. Полей черёмуху.
Юсуф поднимает ведро воды, смачивает корни черёмухи.
Сажида. Ну что, видели машиниста? Поговорили с ним?
Сафа. Нет, машиниста мы не видели.
Сажида. Как не видели? Мы же четвёртый день стоим!
Сафа. Там никого нет… Паровоз пустой. Мы всё осмотрели. От машиниста и кочегара и следа не осталось. Они словно сбежали.
Галима. Как это – сбежали? Кто же поведёт наш поезд? Как мы доберёмся до Одессы?
Зухра. Мужики сами пойдут в паровоз и поведут наш поезд.
Сафа. Поезд никуда больше не поедет.
Галима. Как не поедет?!
Сафа. Перед нами разрушенный мост. Там даже рельсы разобраны. Река широкая, вброд не перейти. Приехали, земляки!..
Юсуф. Сажида, доченька, ты слышишь? Этот русский на станции обещал, что до Одессы… Мы ему столько денег заплатили. Денег на целую корову…
Сажида. Обманул нас русский мужик… Не в тот эшелон посадил.
Патый. Что же мы будем сейчас делать?
Сажида. Поезд не телега, голыми руками не сдвинешь. Придётся выгружаться и возвращаться до ближайшей станции. Там видно будет.
Патый. Может, мы заехали на этом поезде чёрт знает куда?!
Юсуф. Нужно основательно подумать.
Сажида. Что вы предлагаете делать? Ожидать чуда посреди этого тёмного леса? Сафа всё проверил – впереди разрушенный мост и глубокая река! Нужно возвращаться обратно!
Юсуф (с надеждой). Обратно домой? В нашу деревню?
Сажида. Нет, отец, обратно в Казань. Нужно вернуться на станцию, сесть на другой поезд и держать путь на Одессу. Нам нельзя стоять на месте, нужно всегда быть в пути, иначе не дойдём.
Юсуф. Только в Казани нам нужно найти татарина, который знает по-русски! Лишь бы не обманули во второй раз. Иначе деньги совсем кончатся.
Сажида. Упаковывайте вещи, выгружайтесь. Сафа, сообщи об этом всем односельчанам.
Сафа молча уходит. В этот момент перед вагоном появляется странный человек. Это Аль-Мансур. На нём почти нет одежды. Лохматые чёрные волосы доросли до плеч, густая борода скрывает половину лица. Он сильно исхудавший, с трудом переставляет ноги.
Галима (первым замечает вышедшего из леса человека). Смотрите!.. Смотрите вон туда! Что это?
Все с удивлением разглядывают полуголого, босого человека.
Патый. Это Шурале! Клянусь Аллахом, лесное чудище! Вовек такого не видела! Это всё Галима виноватая! Говорила я, не нужно брать в дорогу грешницу!
Все молча изучают диковинное создание.
Сажида. Послушай, ты человеческого рода или какого-либо другого?.. Ты слышишь меня?
Зухра. Уши есть, я вижу, значит слышит.
Юсуф. Да не понимает он по-татарски. В этом мире никто нашего языка не понимает!
Сажида. Ты и вправду слышишь меня?.. Я говорю по-татарски. Ты понимаешь этот язык или нет?
Аль-Мансур (наконец-то заговорил, но с каким-то странным, никому не знакомым акцентом). У вас не найдётся чего-нибудь покушать?
Сажида. Покушать?.. Сейчас поищем. (Достаёт из своего мешка кусок хлеба и кувшин.) Возьми, это вода и хлеб. Поешь.
Аль-Мансур берёт хлеб и воду из рук Сажиды, принимается за еду. Проходит какое-то время.
Патый (толкает вперёд Сажиду). Ну, спроси у него, кто он такой? Иначе он съест твой хлеб и убежит обратно в лес!
Сажида. Эй, кто ты?..
Аль-Мансур. Я человек…
Патый. Это мы теперь и сами видим. Хорошо кушаешь! Откуда ты появился?
Аль-Мансур. Из леса.
Сажида. Это тоже понятно. Вокруг, кроме леса, ничего нет. Как ты оказался в этом лесу? Куда идёшь?
Аль-Мансур. Теперь мне уже некуда идти.
Сажида. Куда же ты шёл до этого?
Аль-Мансур. Я шёл к своей мечте.
Патый. Что за странный человек?! Ни на один вопрос не может ответить по-человечески! У тебя хоть имя есть?
Аль-Мансур. Разве может быть человек без имени?
Патый. Так говори нам своё имя, раз оно у тебя имеется! Как тебя зовут, лесной человек?
Аль-Мансур. Меня зовут Аль-Мансур.
Патый. Аль-Мансур?.. Что за странное имя. Мансур – ещё можно понять. У нас в деревне есть один Мансур, пастухом трудится. Зачем же ты говоришь ещё и «Аль»?
Аль-Мансур. Аль – означает «святой».
Зухра. Есть такое имя. Не приставай к нему, Патый. Откуда путь держишь, Аль-Мансур?..
Аль-Мансур. Издалека.
Патый. Можешь хоть на один вопрос ответить по-человечески?
Аль-Мансур. Я думаю, что вы никогда не слышали о моей Родине. Три года назад я отправился в путь из Мекки.
Сажида. Ты пришёл сюда из Мекки? Твоя Родина – Мекка?!.
Патый (вспылив). Не верьте ему! Он подслушал, как мы говорили про Мекку и теперь пытается обмануть нас! Не верьте ему! Иди прочь, нищая тварь!
Сажида. Ответь мне, Аль-Мансур, где находится Мекка?
Аль-Мансур. В арабской стране Хиджаз.
Сажида. Есть ли там горы, покрытые густыми лесами? Живут ли люди в каменных домах, похожих на дворцы? Растут ли кругом плодовые деревья?
Аль-Мансур (обескуражен столь странным вопросом). В Мекке нет высоких гор, в основном город окружают пустыни, пески… Многие люди не имеют своих домов, живут на улице.
Галима. Что он говорит?
Аль-Мансур. Деревьев в Мекке очень мало, не хватает воды…
Патый. Он врёт! Мы знаем, как живут люди в Мекке! Ты никогда там не был! Гнать нужно этого мошенника в три шеи! Пошёл вон, святой Мансур!
Аль-Мансур. Не гоните меня. Я готов выполнять любую работу. Я не обманул вас, я действительно родился и вырос в Мекке.
Галима. На что нам нужен этот побирушка? Правильно говорит тётушка Фатима, гнать его нужно отсюда! Для чего нам нужен лишний рот?
Аль-Мансур. Я погибну здесь, если вы бросите меня.
Сажида. Послушай, Аль-Мансур, ты и вправду считаешь себя святым?
Аль-Мансур. Я знаю много молитв и могу обращаться к Богу.
Сажида. Ты сказал, что ты шёл к мечте, а теперь тебе некуда идти. Что изменилось в твоей жизни?
Аль-Мансур. Вчера, в лесу, я встретил двоих людей. Они говорили на вашем языке, по-татарски… Я предложил им совершить вместе намаз, прочитать молитву. Они накинулись на меня, избили. Забрали мою последнюю одежду…
Патый. Хватит слушать его сказки, Сажида! Он хочет разжалобить нас! У него никогда не было одежды!..
Возле вагона появляется Сафа. По его виду заметно, что он пришёл с плохой новостью.
Сафа. Послушайте меня, односельчане… У нас случилась беда.
Сажида. Что случилось?..
Патый. Говори же, сынок.
Сафа. Умер дядюшка Мансур, пастух… В последние дни сильно хворал, вчера слёг, а сегодня помер. Ехал в последнем вагоне.
Зухра. Эх, Мансур, Мансур… Отмаялся, бедолага… Пусть душа его вознесётся в рай.
Сажида. Значит, нас стало теперь сто двадцать шесть человек… Похоронить дядюшку Мансура нужно прямо здесь, в лесу. Найдите возле реки большой камень.
Сафа (наконец-то обращает внимание на Аль-Мансура). Кто этот человек, Сажида?
Сажида. Это Аль-Мансур, святой Мансур, странник… Он пойдёт вместе с нами… Мы не имеем права бросать человека, который взывает о помощи. Аллах не простил бы нас за это…
Конец четвёртой картины