Пока зомби собирали сахарный тростник, Лугоши жил в собственном замке.

Все началось со «Сказок Гофмана» и ими же и закончилось. Не только книга, которую вы держите в руках, но, возможно, и вся карьера Джорджа Эндрю Ромеро, а следовательно, и моя.

Об одержимости Джорджа фильмом Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера 1951 года есть столько свидетельств, что, например, на DVD-диске Criterion Edition есть интервью с Джорджем, в котором он описывает, как случайно увидел этот фильм в двенадцать лет. Но если его не смотрели вы, я пойму. В отличие от известных вещей, повлиявших на Джорджа, таких как «Нечто из иного мира» Кристиана Ниби и Говарда Хоукса или «Я – легенда» Ричарда Мэтисона, это не хоррор, не фэнтези и не научная фантастика. Это скорее экранизация оперы Жака Оффенбаха, которая в свою очередь основана на рассказах Э. Т. А. Гофмана.

Я предлагаю вам его посмотреть по трем причинам. Во-первых, это потрясающий, фантасмагорический пример того, как ограниченный бюджет дает порой толчок гениальности. Во-вторых, мы с Джорджем оба считаем, что это и хоррор, и фэнтези, и научная фантастика. В-третьих, это произведение искусства, которое, как сказал Джордж Ромеро в интервью Criterion, заставило его «научиться пользоваться карандашом». И если вы потрудились прочитать нижеизложенное необычайно длинное примечание автора, то, вероятно, будете заинтересованы.

Подавляющее большинство считает, что карандаш Джорджа – это о написании сценариев к фильмам. Но он публично говорил о работе над романом еще в 1981 году.

Журнал «Сумеречная зона» Рода Серлинга: Правда, что вы пишете собственный роман?

Джордж: Да.

Косвенные данные следующих тридцати шести лет свидетельствуют о том, что идея писать художественную прозу почти не выходила у Джорджа из головы. До выхода в 2017 году сборника рассказов «Ночь живых мертвецов» под редакцией Джорджа и незаменимого Джонатана Маберри, где изложена ранняя версия вступительной части этого романа, единственным традиционно публикуемым произведением Джорджа для взрослых, не считая вот таких послесловий к новеллизациям, была антология 1982 года под названием «Современные мастера ужасов». Захватывающий рассказ «Глина» на двадцать одну страницу – сногсшибательное произведение, в котором раскрываются две темы, постоянно волнующие Джорджа: вера и ее тщетность; неспособность людей общаться.

Стоит упомянуть еще два необычных произведения. Во-первых, каталог, созданный для художественной выставки другом Ромеро, Джорджем Нама. Вскоре после смерти Ромеро в издательстве Jack Rutberg Fine Arts был опубликован увлекательный аллегорический рассказ «Освободитель», который вдохновил его на создание истории о големе, вплетенной в «Живых мертвецов».

Во-вторых, детская книга, написанная и проиллюстрированная Джорджем: «Маленький мир Хумонго Бонго». Изданная в Бельгии в 1996 году, она была недоступна для англоязычных читателей до переиздания канадским издательством ChiGraphic в 2018 году. Это издание завершается интервью, в котором Джордж, который девять лет не снимал кино, говорит: «Меня тошнит от попыток продвигать фильмы… Это довольно утомительно, так что я хотел бы просто писать». Пожизненное разочарование Джорджа в Голливуде проявляется не только в этой цитате, но и в строках из самого «Хумонго Бонго». Например, вот:

«Ужасно чувствовать, что твое сердце ожесточилось».

Немногие строки, написанные Джорджем, были для меня столь личными – я вложил их в уста Карла Нисимуры из «Живых мертвецов». Не нужно быть художником, чтобы понять, как постепенно может угаснуть огонь в человеке. Не поймите меня неправильно: написание романов – это тоже бизнес, поверьте. Но ноги у вас подкашиваются реже, чем в кинобизнесе. Чтобы вы прочувствовали, в каком подавленном Джордж был настроении, вот лишь некоторые из кино- и телепроектов, в которых Джордж участвовал на протяжении многих лет.

«Жизнь в квартире», «Убийство», «Спящая красавица», «Сомния», «Ведьма с колокольчиком», «Черная готика», «Черная Мэрайя», «Хищник», «Мультфильм», «Письмо счастья», «Город мертвых», «Криптид», «Сократить численность», «Темно-красный», «Бриллиантовый мертвец», «Божественный дух», «Дракула», «Империя мертвых», «Враги», «Обличения», «Мифы и вымысел», «Летающие лошади», «Кадры», «Бьюик-8», «Фанки-шабаш», «Город-призрак», «Девочка, которая любила Тома Гордона», «Голем», «Мурашки», «GPS», «Стрелок», «Одержимый», «Антология ужасов», «Больные», «Невинные», «Вторжение макаронных монстров» (также известный как «Луна»), «Оно», «Джакаранда Джо», «Джек и бобовый стебель», «Долгая прогулка», «Манекенщица», «Маска красной смерти», «Микки Би» («Макбет с роботами»), «Полуночное шоу», «Полукровка: Легенда о Копперхеде», «Лунные тени», «Мумия», «Родной язык», «Ночь живых мертвецов: сериал», «Оранжевый проект», «Кладбище домашних животных», «Фибс воскресла», «Фобофилия» (специальный выпуск для Penn & Teller), «Власть», «Принстонский принцип», «Ворон», «Обитель зла», «Жребий Салема», «Крик страха», «Видение вещей» (телеантология, основанная на рассказах Ширли Джексон), «Делиться радостью и печалью», «Ходи по магазинам до упаду», «Одинокий остров», «Что-то снаружи», «Противостояние», «Незнакомец в чужой стране», «Рассказы Гофмана» (как космоопера!), «Тарзан из племени обезьян», «Трое за раз», «Кошелек или жизнь», «Поворот винта», «Бивень», «Нечестивый огонь», рестлинг-проект Джорджа Ромеро без названия, «Пробуждение», «Война миров», «Ночь, когда они вернулись», «Скулеж фавна», «Вундеркинд», «Секретные материалы», «Вскрытие зомби» и «Зомбоид».

Поэтому неудивительно, что формат романа пришелся Джорджу по душе. Никакого зеленого света. Никакого урезания бюджета и переписывания сценария. Никакого ограничения по спецэффектам с целью защитить угнетенных. Но, как и тысячи людей до него, Джордж считал, что писать роман изнурительно. В книге «Темные видения: беседы с мастерами фильмов ужасов», опубликованной в 1992 году, Джордж рассказал Стэнли Уайтеру: «Я часто думал о том, чтобы написать роман, но потом понял, что это требует определенных усилий. Сценарий, по сути, составляет треть от общего объема работы».

Какое-то время казалось, что на этом история закончилась.

Восемнадцать лет спустя, в осеннем выпуске журнала VideoScope за 2010 год, в конце интервью, посвященного последнему фильму «Выжить среди зомби», Джордж недвусмысленно заявил: «Я работаю над романом».

Услышал я о смерти Джорджа, будучи в гостях у семьи в Вирджинии. Новость пришла на мой гаджет, который так не нравился Джорджу. Я присел и, по-моему, сказал только: «О нет». Когда меня спросили, что случилось, я ответил: «Умер Джордж Ромеро». Отец и сестры довольно смутно представляли, что это значит, но моя жена Аманда поняла с полуслова.

Сказать, что я вырос на творчестве Джорджа Ромеро, было бы преувеличением, но ведь так и есть. Первый фильм, который я помню, – «Ночь живых мертвецов». Мне было, наверное, пять или шесть лет. Я смотрел его вместе с мамой, Сьюзан Лорой Краус, которая любила фильмы ужасов. Может показаться, что она плохо меня воспитывала, но я считаю, у меня была лучшая воспитательница. Как известно полуночникам, одно из волшебных свойств фильма заключается в том, что он хорошо воспринимается разными аудиториями. Моя мама любила посмеяться над ужасами – видимо, чтобы прогнать страх, – высмеивала незадачливую Барбру и освистывала трусливого Гарри. Безумие, учитывая сюжет фильма, но «Ночь живых мертвецов» стала для меня символом безопасности.

Помогло то, что фильм шел постоянно. Пропустите этот абзац, если информация устарела. Когда компания Walter Reade Organization, первоначальный дистрибьютор фильма, сменила название на «Ночь пожирателей плоти», она не стала помещать в начало дисклеймер об авторских правах. Этого было достаточно, чтобы «Ночь» стала достоянием общественности. Для Джорджа это было и плохо, и хорошо одновременно. Плохо то, что он никогда не заработает миллионы, которых заслуживает. Хорошо то, что для показа не требовалось платить за права, а поскольку фильм был действительно чертовски хорош, его показывали повсюду. Если кто-то в кино смотрел фильм – скорее всего, это была «Ночь». И я вполне обоснованно предполагаю, что ни один фильм в истории не выпускался на VHS и DVD так часто – много сотен раз.

По логике, «раскрашенная» версия, выпущенная студией Хэла Роуча в 1986 году, является кощунством. Но давайте немного отойдем от логики. Если у вас есть видеомагнитофон, посмотрите цветной фильм – и получите наиболее близкое представление о том, как стала выглядеть картина. «Цвета» скудны и нездоровы, как изодранные флаги, но в этой мешанине скрывается благородство. Случайно получилось, что это вышло красиво – как ленты десятого поколения, которыми торговали любители кино до появления интернета. Низкое качество и уродство таких лент доказывало любовь людей к ним: люди были готовы работать, чтобы увидеть их еще раз.

«Ночь» для меня – это даже не совсем кино. Это скорее альбом, который я люблю; он – часть моих мыслей, он в моей крови и моем дыхании. Известие о смерти Джорджа в очередной раз напомнило мне, насколько его истории были похожи на семейные, насколько он был… уютным. Меня даже можно назвать фанатом. Мерча других фандомов у меня нет, но вот Джордж… Над письменным столом висит плакат «Ночи». Странный фан-арт, который я купил в день смерти Джорджа. В кабинете у меня стоят три фотографии в рамках: на одной мы с женой, на другой – моя мама, а на третьей – мы с Джорджем в нашу единственную встречу 6 марта 2006 года.

В январе 2006 года я прочитал статью о Джордже (вероятно, о фильме 2005 года «Земля мертвых»), в которой выражалась благодарность менеджеру Джорджа, Крису Роу. Я подумал тогда: «Не может же это быть тот самый Крис Роу, мой земляк». Это звучало как бред. Я вырос в захолустье под названием Фэрфилд, штат Айова, и это точно не рассадник голливудских талантов. Но, насколько я помнил, Криса интересовали жанровые фильмы и телевидение. Я порылся в интернете, нашел электронную почту, написал ему, и несколько дней спустя мы созвонились.

Крис действительно стал успешным менеджером по поиску талантов, и одним из его клиентов был Джордж Ромеро. Я сказал Крису, что являюсь фанатом Джорджа, и он предложил встретиться втроем в следующий раз, когда он будет недалеко от Чикаго, где я жил.

Три месяца спустя в Роузмонте, штат Иллинойс, на «Уик-энде ужасов» в Фангории, мы встретились с Крисом в его номере, а вскоре из соседней комнаты ввалился Джордж. Он и выглядел как самый настоящий Джордж Ромеро: громадина-небоскреб, видящий нормально только благодаря своим фирменным безразмерным очкам. На нем был привычный зеленый жилет, а волосы собраны в привычный белый хвост.

И он выглядел дерьмово. Он был болен. Настолько болен, что по-хорошему надо было отменить выступление. Но Джордж отказался: он серьезно относился к своим фанатам. Одиннадцать лет спустя его жена Сюзанна Дероше-Ромеро показала мне блокнот, в котором Джордж отрабатывал автограф перед мероприятиями, чтобы тот выглядел идеально, несмотря на дрожащие руки. Что касается того, каким он был человеком, убедительных свидетельств у меня нет.

Мы трое мило поболтали – насколько можно назвать милым, когда человек едва держится на ногах. Джорджу было интересно послушать о моих романах, но больше его интересовала история маленького городка, которой мы с Крисом поделились. Вскоре подошло время мероприятия, посвященного Джорджу. Мы с Крисом проводили его вниз на лифте и по коридорам, выполняя роль охранников, чтобы не подпускать «штатников». Остановились только один раз, чтобы Джордж купил сигарет. Неприятный момент. Одиннадцать лет спустя он умрет от рака легких.

Прошло одиннадцать лет. Через месяц после смерти Джорджа мне позвонил Крис. Мы почти не общались с тех пор, так как оба углубились в работу. К тому времени я уже вовсю работал над своим вторым совместным с Гильермо дель Торо фильмом «Форма воды». Я был рад получить от Криса весточку, но совершенно не был готов к тому виду сотрудничества, который он предложил, а именно – завершить эпический роман о зомби, который Джордж оставил незаконченным.

Были и более очевидные варианты. Авторы более популярные, авторы, известные своими романами о зомби. Я уже затрагивал эту тему раньше, хотя и косвенно. В моей дилогии о Зебулоне Финче главный герой – нежить, но он шустер и жизнерадостен и настолько далек от неуклюжих зомби Ромеро, насколько это возможно. Во втором томе я отдаю Джорджу дань уважения, когда Зебулон сходит с ума в пустыне Аризоны и начинает верить, что Джордж Ромеро посылает ему инструкции через «Ночь живых мертвецов», а-ля Чарльз Мэнсон и «Белый альбом». (Книга также содержит теорию заговора, основанную на деталях, описанных в «Ночи», которые, я уверен, никто, кроме меня, не заметил. Извините, но теперь вам придется прочитать книгу.)

Оправившись от шока, я понял, что у меня нет другого выбора. Пришлось поверить в себя, в то, что мне эта задача по зубам. Меня всегда интересовал Джордж Ромеро, а не зомби как таковые. Из интервью я знал, что Джордж чувствовал то же самое. Как бы он ни был благодарен зомби, которые вдохнули жизнь в его карьеру, они загнали его в самые тесные рамки, так же, как Барбру и Бена. Как видно из приведенного выше списка незавершенных проектов, он изо всех сил старался уйти в сторону, даже в сфере ужасов.

Должно быть, это было неприятно. Особенно для человека, который сам ужасы почти не смотрел. Джордж любил классическое голливудское кино, такое как «Ричард III» Оливье, «Бен-Гур» Уайлера и те, что претендовали на «Классические фильмы Тернера». Звучит нелогично, но фанатам хоррора стоит отметить, что Джордж держался в стороне от этого жанра – его фильмы выделяются именно по этой причине. Ужасы с большой буквы очень редко были его главной заботой. То, что потрясало Джорджа, было связано с повседневной жизнью.

Нигде это не было так показано ясно, как в «Живых мертвецах».

В романе кризис зомби перенесен в первый день. Джордж уже делал это раньше в «Дневниках мертвецов», и эту линию он продолжил в своем последнем и самом недооцененном фильме «Выживание мертвецов». Он намеревался снять еще несколько фильмов, но вряд ли стоит сетовать на то, что последний кадр «Выживания» стал в принципе последним, что Джордж когда-либо снимал. В нем дико эффектно описывается его цикл зомби: два мертвых белых старика на закате человечества стоят друг напротив друга и бессильно нажимают на спусковые крючки разряженных пистолетов.

Крис и Сюзанна предоставили мне множество страниц из романа Джорджа, но сюрпризы были еще впереди. 14 февраля 2018 года проект был опубликован в Entertainment Weekly. История была подхвачена повсюду, в том числе и в The AV Club. Я не помню, когда в последний раз читал комментарии в форумах. Но по какой-то причине (Джордж бы меня отругал) я скроллил и читал их.

Я нашел комментарий от пользователя TTTWLAM, который написал: «Примерно в 2000 году у Ромеро был веб-сайт, где он продавал рассказ „Смерть смерти“. Каждая глава стоила по паре баксов. Предполагалось, что это будет его „окончательный“ взгляд на то, как проходила „Ночь живых мертвецов“ в глобальном масштабе, но примерно к третьей главе он все дропнул».

Я много чего знал о Джордже Ромеро, но это было для меня новостью. Я поискал в интернете. Поискал более тщательно. Опросил коллег-фанатов Ромеро, слышали ли они когда-нибудь об этом. Заглянул на «Главную страницу Смерти», фанатский ресурс, который существует с 1997 года. Ничего.

В конце концов я зашел в интернет-архив Wayback Machine, чтобы узнать, получится ли найти фрагменты недолговечного веб-сайта Джорджа. О чудо, вот он, в несовершенном, но полурабочем виде.

В конце концов я наткнулся на страницу, от которой у меня перехватило дыхание. На макете обложки было написано «Смерть смерти» и стоял теглайн «Ад настигает нас». В другой части сайта, в посте от 21 июля 2000 года, Джордж написал: «Мои фильмы о зомби были посвящены небольшим группам людей, решающим свои насущные проблемы. „Смерть смерти“ будет романом, который охватит куда больше… Ребят, выкладываю его здесь, не думая ни о деньгах, ни о том, как надо… Скачивание будет доступно по главе за раз».

Интересно… Но это была подписка: отправляешь деньги, и главы приходят тебе на почту. Я не стал искать эти страницы на сайте. Но нашел множество свидетельств того, что Джордж, признанный технофоб, некоторое короткое время был в восторге от перспектив интернета. «Больше никаких посредников, – писал он, – только вы и я». Он даже говорил, что будет продвигать свой следующий фильм о зомби исключительно в интернете.

После того как Джордж прошел через голливудскую мясорубку (к слову о настигающем нас аду), кто мог бы обвинить его в безрассудном оптимизме, коим выглядит это высказывание? Примерно в 2000 году возникло ощущение, что мир независимого кино стоит на пороге смены парадигмы, которая позволит режиссерам доносить свои работы непосредственно до людей. Этого не произошло по многим причинам. Крис Роу рассказал мне, как чаты на сайте наполнились вульгарностями – охотно верю – и Джордж отключил их. Это было еще одним его горем: надежды, взошедшие благодаря новому демократическому идеалу, были разрушены привычным, уродливым поведением. Именно о таких вещах он снимал фильмы.

Я поговорил со Сьюзи о таинственной «Смерти смерти». Она сказала, что, возможно, знает человека, у которого может быть копия, – давнего поклонника и режиссера Кристиана Ставракиса (он создал бюст Джорджа, тот, что стоит в торговом центре Монровилль, где проходили съемки «Рассвета»). Несколько дней спустя я получил письмо на почту от Сьюзи, в теме письма было написано: «Смерть смерти. pdf». Я был поражен. TTTWLAM был прав: Джордж написал всего две главы. Но эти две главы занимали более ста страниц.

В них, написанных за пятнадцать лет до остального романа, Джордж пытался воплотить в жизнь саму концепцию. (Также там прослеживалось его пристрастие к таким именам, как Чарльз, Чарли, Шарлин и Чак.) Страницы «Смерти смерти» не увязывались с «Живыми мертвецами» ни по структуре, ни по духу: они были более суровыми и мрачными. Кое-чему из этого не было места в «Живых мертвецах», как бы я их ни обожал. Показательный пример: безумный эпизод, в котором женщину спасают от ритуального вырезания половых органов, но ее спаситель тут же разбивает джип и падает в реку, после чего превращается в зомби и бросается за ней, но внезапно его рвут на части гиппопотамы. Но многое другое можно было включить в роман, особенно если подправить, подкорректировать, объединить и так далее.

А еще на его старом сайте был опубликован короткий рассказ «Аванпост № 5», со временем утраченный. Написанный от лица зомби, он яснее, чем что-либо прежде, раскрывал восприятие зомби: как они пользуются органами чувств, до какой степени чувствуют и так далее. Эта история вкупе с внимательным просмотром фильмов помогла мне составить образ зомби Ромеро, на который я опирался в процессе написания. Сьюзи разрешила мне использовать «Смерть смерти» и «Аванпост № 5», и я сел за роман.

Но сюрпризы еще не закончились. Несколько месяцев спустя Крис позвонил мне и сообщил об открытии: он нашел письмо Джорджа на девять страниц, в котором тот описывал, как намеревался развить различные сюжетные линии. К этому моменту у меня было готово четыреста страниц, и новая информация была, мягко говоря, занозой в заднице. Тем не менее я был в восторге. Соответствие местами было поразительным. Мы с Джорджем независимо друг от друга придумали одинаковый финал для карьеры ведущего и героического летчика-истребителя по имени Дженни. С другой стороны, я отказался от нескольких задуманных им вещей, в том числе от двух второстепенных персонажей, которые, по его замыслу, должны были пережить «много пугающих приключений». Я уже убил их, и они так и остались мертвыми. Прости, Джордж.

Сьюзи была непреклонна в том, что Джордж предвидел пессимистичный финал. Однако он заканчивает свое письмо на девять страниц словами: «Возможно, некоторые люди даже смогли бы пережить болезнь». Интересно, что он имел в виду под словом «пережить»? Не быть съеденным зомби? Или дожить до конца эпидемии? Мне нравится думать, что процесс написания романа настолько раскрепощал, что Джордж, пессимист, позволивший застрелить Бена в «Ночи», мог поддаться тому же порыву оптимизма, который заставил его в последнюю секунду отказаться от собственного сценария и позволить Фрэн и Питеру остаться в живых в конце «Рассвета».

Результатом этого постоянного притока нового материала стал процесс переработки, более типичный, чем я мог ожидать. Как будто Джордж все еще усердно работал в Торонто, печатая на своем обычном месте на диване, перед ним крутился канал CNN, Сьюзи жужжала вокруг, голосили птички, и время от времени он присылал мне новые страницы. Как и в любом эффективном сотрудничестве, это была отчасти эйфория, отчасти драка, и мы вышли, как Джон Уэйн и Виктор Маклаглен из «Тихого человека», побитые и пьяные, но с руками друг у друга на плечах.

Одно было ясно наверняка: Джордж хотел, чтобы роман был эпическим, чтобы он по-настоящему открывал двери, вызывал споры и прекращал их. Передо мной стояла ответственная задача, и, несмотря на то что он заложил основу, мне многое предстояло сделать самому. Для начала нужно было разобраться, к чему клонит Джордж в «Мертвецах»: он оставил незаконченную картину. Это означало установление четкой хронологии фильмов о мертвецах, и это не так просто, как кажется.

Сначала, разумеется, я пересмотрел все фильмы. Если не обращать внимания на смену десятилетий (как это сделал Джордж) и сосредоточиться на том, через сколько времени после восстания происходит действие каждого фильма, то получается хронологический порядок.

1. «Ночь живых мертвецов» (1968).

2. «Дневники мертвецов» (2007). Действие происходит более-менее одновременно с «Ночью», хотя я бы отдал предпочтение «Ночи», основываясь на некоторых контекстуальных свидетельствах.

3. «Выживание мертвецов» (2009). В этом продолжении «Дневников» название сообщает нам, что прошло шесть дней после восстания.

4. «Рассвет мертвецов» (1979). Лучшая подсказка, которую дает фильм, – это одноногий священник, который замечает: «На прошлой неделе на этих улицах погибло много людей». Более показательной является новеллизация «Рассвета» 1978 года, написанная Джорджем Ромеро и Сюзанной Спэрроу, в которой события происходят через три недели после «Ночи».

5. «Земля мертвых» (2005). Согласно комментарию Джорджа к Blu-ray изданию «Выживания», действие «Земли» происходит «примерно через три года» после начала эпидемии.

6. «День мертвецов» (1985). Сценарий начинается с фразы: «Пять лет… с тех пор, как мертвые впервые вышли на свет».

Итак, 1968, 2007, 2009, 1979, 2005, 1985. Ясно как божий день. Что касается «Живых мертвецов», фильмы Джорджа показали, чего ожидать в первые пять лет после начала эпидемии. Действие второго акта романа проходит в этом временно́м интервале. Акт короткий, потому что его достаточно хорошо освещают фильмы. Кое-какие соображения по поводу последующих лет у Джорджа были, но значительная часть происходящего с шестого по пятнадцатый годы на моей совести. Двумя моими лучшими друзьями при изучении были «День» (последний фильм в хронологии, который изначально должен был завершать серию) и «Выживание» (последний фильм Джорджа).

Эти два фильма, пожалуй, наиболее разные по духу среди всех. «День» почти такой же циничный, как и «Ночь», за исключением эпилога, такого солнечного, что невольно задумываешься, не сон ли это. (Джордж уклончиво отвечал в 2000 году журналу Quarterly Review of Film and Video: «Это не имеет значения».) Между тем, «Выживание» – это обнадеживающий фильм, показывающий, как зомби держатся мирного поведения и вынуждены прекратить нападать на нас.

Держа это в голове, я встретился в Торонто со Сьюзи, и мы обсудили все, что могло бы помочь мне продолжать, сохранив дух Джорджа. Мы поговорили об общих впечатлениях Джорджа от романа, о его мыслях о зомби в целом, о взглядах на религию и технологии (поразительно схожих), о проектах, о которых он мечтал, и о его самых больших страхах. Мы затронули и самую деликатную тему – и я приношу извинения Сьюзи за то, что заставил ее плакать, – поговорили о его смерти, которая наступила через три месяца после постановки диагноза.

«Я намерен продолжать [писать главы] до тех пор, пока мне не поставят окончательный диагноз, и тогда я быстро закончу», – написал Джордж на своем сайте. Морщась от горечи, вы, наверное, слышите его дьявольское хихиканье. И все же настал день, когда ему поставили смертельный диагноз. В этот момент, по словам Сьюз, все дела резко прекратились. Джордж хотел побыть со своими близкими. Сьюз не совсем уверена, но, скорее всего, он скончался, слушая саундтрек к «Тихому человеку» – вероятно, его любимому фильму после «Сказок Гофмана».

Сьюзи сказала, что имя «Луис» – это семейное прозвище Джорджа. Она называла его так, когда с ним было трудно. Узнав это, я понял, что отношения Луиса и Шарлин в «Живых мертвецах» в какой-то степени отражают отношения Джорджа и Сьюзи. Я старался уважать это, насколько мог.

Я еще раз посмотрел фильмы и комментарии к ним. Прочитал сценарии, а также более ранние черновики, если они были доступны. Прочитал, прослушал и просмотрел все интервью с Джорджем, которые смог найти. Прочитал критические и научные исследования его творчества. В первую очередь, долго и напряженно размышлял над такими широкими абстрактными вопросами, как «Что это значит?». Последние пару лет я только и говорил о романе. Приношу извинения знакомым, друзьям и близким.

Мой выбор был продиктован собственной интерпретацией действий Джорджа. Во-первых, всем известно, что Джордж сожалел о намеке из «Ночи» на заряженный радиацией зонд на Венере в качестве источника. В течение следующих пяти фильмов он делал все, чтобы стереть это из нашей памяти, и вот я здесь. Естественно, персонажи «Живых мертвецов» будут размышлять о причинах нашествия зомби, но любые выводы будут носить исключительно философский характер. Никакого зонда на Венере, никакого секретного биооружия, вышедшего из-под контроля, ничего подобного. Как утверждал Джордж в оригинальной рукописи романа, «никто никогда не поймет, никогда не сможет понять почему».

Приверженцы пуризма Ромеро могут посмеяться над идеей зомби-животных, но это тоже началось с Джорджа. В своем комментарии к «Стране мертвых» он говорит о сцене с зомби-крысами, вырезанной из бюджетных соображений, и добавляет: «Возможно, мне придется затронуть эту тему». В интервью журналу Vulture от 28 мая 2010 года Джордж снова упоминает крыс-зомби, говоря: «Я думаю об этом». Сценарий «Земли» подтверждает это. Персонажей Райли, Слэка и Чарли (что я говорил о Джордже и имени Чарли?) атакуют зомби-крысы. Они выползают на дорогу десятками.

В задумке были не только крысы. Незадолго до выхода «Земли» издательство DC Comics выпустило шесть комиксов Toe Tags (подзаголовок: «Смерть смерти», верьте или нет), прекрасно иллюстрированную, но не лучшую историю Джорджа, в которой участвуют зомби-шимпанзе.

Что общего между зомби-крысами Джорджа и зомби-шимпанзе? Что я понял и позволил Этте Гофман понять в романе, так это то, что ни те, ни другие не нападали на других крыс и шимпанзе. Я думаю, Джордж знал, на что шел. Вот фрагмент диалога из «Рассвета мертвецов»: «Каннибализм в истинном смысле этого слова подразумевает внутривидовую активность… Эти существа… охотятся на людей… они не охотятся друг на друга».

Если принять постепенное зомбирование животных, то вполне логично, что Земля вновь обретет райские качества. Финальная сцена «Дня» указывает путь, показывая главных героев счастливыми на тропическом острове, нетронутом людьми. «Хумонго Бонго» – это наиболее откровенный взгляд Джорджа на концепцию Эдема, пышный мир, циклически разрушаемый эксплуататорами. Все это отражено в предпоследней сцене «Живых мертвецов».

Что касается финальной сцены романа, у меня есть только одно замечание – насчет последнего предложения. Не все знают, что «Ночь», «Рассвет» и «День» выросли из «небольшого рассказа» под названием «Анубис» (раннее название «Ночи живых мертвецов» – «Ночь Анубиса»). Рассказ был написан Джорджем в 25 лет и утерян. Но в интервью BFI от 8 ноября 2013 года Джордж сказал последние слова рассказа, как запомнил. В знак уважения этими словами я завершил «Живых мертвецов».

Неспешноград – это моя собственная идея (хотя «Все эти улицы ваши, кроме Неспешнограда» – это отсылка к «Космической одиссее» 2010 года, еще одной истории об Эдеме). У Неспешнограда тоже есть история. Примерно в 1996 году, когда я еще учился в колледже, я написал сценарий по «Ночи». Справка для молодежи: в старые добрые 1990-е зомби не котировались. Прошло десять лет с тех пор, как вышел «День» (в то время он считался провальным). Фильм Дэнни Бойла «28 дней спустя» вышел только через шесть лет, а до премьеры «Ходячих мертвецов» оставалось еще восемь лет. Очевидно, что моя одержимость не была частью моды. Я работал над сценарием в течение десяти лет и, хотя так и не спродюсировал его, всегда верил, что его заключительный акт затрагивает самую суть. Прочитав то, что Джордж написал о «Живых мертвецах», я понял, как можно переработать мою идею, чтобы она соответствовала посылу Джорджа. Идея была связана со старостью.

Тогда я еще не знал, что Джордж снял целый фильм о старости. Он назывался «Парк развлечений». Этот пятидесятиминутный драматический фильм, написанный Уолли Куком и снятый в 1973 году компанией Communications Pittsburgh за 34 тысячи долларов по заказу лютеранского общества, был призван подчеркнуть пагубные последствия эйджизма. Это был первый фильм, где Джордж выступал наемным режиссером. Готовый фильм вышел успешным, но, поскольку это был конъюнктурный индустриальный проект, он канул в Лету. К счастью для меня, я не забыл, что в фильме упоминался «Джордж Э. Ромеро: Рыцарь живых мертвецов», научный труд Тони Уильямса 2003 года. Я спросил Сьюзи о фильме, и она, к моему удивлению, рассказала, что его нашли. Что еще более шокировало, она позволила мне его посмотреть.

Если вы поклонник Ромеро, то, возможно, помните, что произошло дальше. «Парк развлечений» создавался как индустриальный, но я нашел его захватывающим и играющим на нервах. В нем были все характерные черты фильмов Джорджа Ромеро. Я написал об этом в Twitter[9], история получила широкий резонанс, и внезапно я начал получать запросы от прессы и дистрибьюторов. Я переслал их Сьюз, которая всего за три дня до того провела премьеру отреставрированного фильма в рамках фестиваля «Ромеро жив!» в Питтсбурге. За пятьдесят минут я получил интуитивное, неожиданное представление о мыслях Джорджа о старости, хосписе, уходе из жизни и многом другом – и это очень важно для «Живых мертвецов».

Действие романа, посвященного старости, разворачивается в Торонто. Поклонники Ромеро могут удивиться, почему я так бессердечно отказался от дома Джорджа в Питтсбурге, где он жил долгое время. Причины просты. Джордж использовал питтсбургские декорации для «Ночи», «Рассвета», «Земли» и «Дневников», но не для «Дня» или «Выживания», которые, как вы помните, являются двумя «заключительными» главами серии. Питтсбург получил по заслугам, особенно за «Землю», которая обеспечила ему достойные проводы. Стоит также отметить, что новеллизация «Рассвета мертвецов» раскрывает конечную цель наших выживших – добраться до Канады.

Кроме того, как бы сильно мы, фанаты, ни любили Питтсбург, мы также должны принять новый дом Джорджа в Торонто. Факты свидетельствуют о том, что он любил этот город всем сердцем. Ему нравилось быть со Сьюзи, ему нравились местные съемочные группы, и именно там Джордж велел его похоронить. Хотя Торонто и в другом смысле работает как место действия – встают на место некоторые политические нюансы. Но привязанность Джорджа к Торонто была главной причиной, по которой я поместил будущий роман-утопию туда, где почти утопию видело сердце Джорджа.

Наконец, всякий раз, когда у меня возникали сомнения, я обращался к тексту, с которого мы начинали. В течение двух лет, пока писал книгу, я держал около компьютера стикер. Чтобы не забыть, о чем для меня «Сказки Гофмана». Неслучайно, что и «Сказки», и «Живые мертвецы» состоят из трех актов. Неслучайно, что в припеве одной из песен в «Сказках» звучит скрежет («бряк-кряк»), который я приписываю старым зомби. Я мог бы продолжать и продолжать рассказывать о том, что сейчас называется пасхалками, но лучше понадеюсь на то, что заинтриговал вас и вы копнете глубже. Если хотите, конечно. Оффенбах завершил работу над «Сказками» в 1880 году, и, когда вы будете готовы, они ждут.

Роман изобилует множеством отсылок к вселенной Джорджа, но единственное, что я чувствую себя обязанным объяснить здесь для новичков, которые могут быть сбиты с толку, – это слово «упыри», которым в «Ночи» называли нежить. Слово «зомби» появилось только в «Рассвете», когда в 1:44:53 (в американском прокате) Питер говорит: «Здесь будет тысяча зомби». Вообще, это забавная фраза, если смотреть в ретроспективе. Джордж понятия не имел, насколько он прав, особенно по поводу 2000-х годов. Тысяча? А миллион не хотите?

Я не удивлюсь, если у Джорджа был отдельный блокнот, в котором он практиковал написание фразы «Бойтесь дальше!», хотя Сьюзи мне такого и не показывала. Эта фраза была его фирменной. Я уверен, он бы сказал, что это просто часть эпатажа. Но мне нравится думать, что Джордж, этот радикал из 60-х с хаером, чьи идеалы были слишком тверды, чтобы с комфортом втиснуться в голливудские рамки, использовал этот слоган как тонкое предупреждение, чтобы избегать самоуспокоенности и сохранять бдительность. Другими словами, «бояться дальше». Это не самая длинная моя работа, а самую длинную – двухтомник на 1457 страниц «Смерть и жизнь Зебулона Финча» – я полностью посвятил фразе «В твоем сердце должен быть страх». Только после завершения работы над «Живыми мертвецами» я понял, что мы с Джорджем уже давно говорили одно и то же.

Не позволяй своему сердцу ожесточиться.

В твоем сердце должен быть страх.

Бойся дальше.

Во время написания этой книги, когда я пробиваюсь сквозь туман и заново ощущаю благоговение, ответственность и благодарность, мне кажется, что на дворе снова март 2006 года, и Джордж, усталый, но решительный, тяжело шагает по коридору, мало чем отличаясь от одного из своих творений, уверенно направляясь на последнее мероприятие дня. А я все еще сопровождаю и охраняю его. Я по-прежнему полон решимости помочь ему завершить день достойно. Только на этот раз мы не будем останавливаться, чтобы купить сигарет.