На следующий день, ближе к вечеру, трое мужчин и мальчик подошли к дому Вида с той стороны, куда мальчик убежал в предыдущую ночь. Они были, по-видимому, в приподнятом настроении; они громко разговаривали и смеялись. Они обращались к мальчику с шутливыми и добродушно-насмешливыми замечаниями по поводу его приключения, в которое они, очевидно, не верили. Мальчик принимал их насмешки с серьезным выражением лица и ничего не отвечал. Он был не лишен здравого смысла и понимал, что человек, утверждающий, будто он видел, как мертвец встал со стула и потушил свечу, не может вызывать к себе доверия.

Когда они подошли к дому и обнаружили, что дверь заперта изнутри, исследователи без дальнейших церемоний выломали ее. Они вошли в коридор, откуда вели еще две двери, направо и налево. Эти двери также оказались запертыми, и их пришлось тоже выбить. Люди вошли наугад сначала в комнату налево; она оказалась пустой; но в комнате направо, где было пустое окно, лежал труп мужчины.

Он лежал на боку, подложив под себя руку, щекой на полу. Глаза его были широко открыты; их взгляд производил жуткое впечатление. Нижняя челюсть отвисла: под губами застыла слюна. Опрокинутый стол, огарок свечи, стул и на нем листы исписанной бумаги – вот и все, что было в комнате.

Мужчины посмотрели на труп и поочередно прикоснулись к его лицу. Мальчик стоял в головах трупа с важным видом собственника. Это была самая гордая минута его жизни. Один из мужчин сказал ему:

– Ты молодец!

Остальные подтвердили это замечание кивком головы.

Скептицизм приносил свои глубочайшие извинения правде.

Затем один из мужчин поднял с пола листы рукописи и подошел к окну, потому что вечерние тени уже омрачали ее. Издали доносилась песня пересмешника; чудовищный шмель пролетел мимо окна на жужжащих крыльях, и шум его замер вдали.

Рукопись

«Прежде чем совершить поступок, на который, правильно это или нет, решился, я, Джэмс Р. Колтон, считаю своим догом журналиста сделать публике следующее заявление. Мое имя, как автора трагических рассказов, известно многим, но и самая мрачная фантазия не могла бы создать более жуткой истории, чем моя личная жизнь. Я говорю не о фактах – моя жизнь была бедна событиями и приключениями, но моя духовная деятельность была омрачена теми испытаниями, которые убивают или обрекают на вечное проклятие. Я не буду передавать их здесь – некоторые из них изложены в другом месте и будут напечатаны. Цель этих строк – сообщить всем тем, кого это может интересовать, что моя смерть – добровольная, ибо я умру от своей руки.

Я умру в двенадцать часов ночи 15 июля, в знаменательную для меня годовщину, так как в этот день и час мой друг во времени и вечности, Чарльз Брид, выполнил данный им мне обет тем же актом, на который меня теперь обязывает верность нашему взаимному уговору.

Он покончил с жизнью в своем маленьком доме в Копетонских лесах. По поводу его смерти был вынесен обычный приговор: „внезапное умопомешательство“. Если бы я дал показание на том следствии, если бы я сказал все, что знал, сумасшедшим признали бы меня.

У меня осталась еще неделя жизни, чтобы устроить мои мирские дела и приготовиться к великой перемене. Этого достаточно, так как у меня не много дел, и вот уже четыре года, как смерть стала для меня повелительным долгом.

Я буду носить эту рукопись на себе; прошу того, кто найдет мое тело, передать ее следователю.

Джэмс Р. Колтон.

PS. Виллард Марш, в этот роковой день, 15 июля, я передаю вам эту рукопись, чтобы вы развернули ее и прочли, согласно нашим условиям, и в том месте, которое я выбрал. Я изменяю своему намерению хранить ее на себе, чтоб объяснить людям причину моей смерти, так как считаю это несущественным. Пусть она послужит объяснением причины вашей смерти. Я приду к вам в течение ночи, чтоб убедиться, что вы прочли рукопись. Вы достаточно хорошо знаете меня, чтоб не сомневаться, что я это исполню. Но, мой друг, это будет после двенадцати часов.

Прежде чем человек, читавший эту рукопись, окончил ее, кто-то поднял и зажег свечу. Дочитав до конца, читавший спокойно поднес лист к пламени и, несмотря на протесты остальных, сжег рукопись дотла. Человек, сделавший это и невозмутимо выдержавший резкий выговор, который сделал ему тотчас же следователь, был зятем покойного Чарльза Брида.

Следствию не удалось установить содержание рукописи.

Извлечение из газеты «Таймс»

«Вчера инспекция над психически больными водворила в лечебницу мистера Джэмса Р. Колтона, писателя, который пользовался местной известностью и имел отношение к „Вестнику“. Читатели помнят, что 15-го текущего месяца мистер Колтон был задержан одним из своих соседей по дому, который обратил внимание на его крайне подозрительное поведение; обнажив свою шею, он наточил бритву и испытывал ее лезвие, делая надрезы на коже руки, и т. д. Когда его передали в руки полиции, несчастный отчаянно боролся и вел себя с тех пор так бурно, что на него пришлось надеть смирительную рубашку.

Большинство остальных наших уважаемых писателей пока еще гуляют на свободе».