Удобно растянувшись на диване, в халате и туфлях, Харкер Брэйтон улыбнулся, прочитав эти слова в «Чудесах науки» старика Морристера.

– Единственное чудо, – сказал он сам себе, – заключается в том, что даже «обладающие мудростью и познаниями» люди эпохи Морристера верили в ерунду, от которой в наше время отвернулся бы с улыбкой последний невежда.

За этим у Брэйтона последовала серия размышлений, так как Брэйтон был человеком мыслящим, – и он машинально опустил книгу, не меняя направления своего взгляда. Как только книга перестала преграждать его поле зрения, что-то в темном углу комнаты привлекло его внимание. Он увидел, в полутьме под своей кроватью, две маленькие светящиеся точки, отстоявшие одна от другой не больше, чем на дюйм. Эти точки могли быть отблесками газового рожка, горевшего над его головой, в головках металлических гвоздей. Брэйтон не задумался над этим и продолжал читать. Через минуту какой-то внутренний толчок, в котором он не постарался отдать себе отчет, заставил его снова опустить книгу и посмотреть в ту же сторону. Он снова увидел светящиеся точки. Они казались теперь ярче прежнего и горели зеленоватым блеском, которого он раньше у них не заметил. Ему также показалось, что они продвинулись вперед – стали самую чуточку ближе. Все же они были настолько в тени, что равнодушный взгляд не мог сразу распознать их природу и происхождение, и Брэйтон продолжал читать.

Вдруг какое-то место в книге внушило ему мысль, заставившую его вздрогнуть и в третий раз опустить книгу на край дивана, откуда она, выскользнув из его руки, упала на пол и перевернулась. Брэйтон, приподнявшись, стал напряженно вглядываться в темноту под кроватью, где светящиеся точки горели теперь еще более ярким огнем. Его внимание теперь вполне пробудилось, его взгляд стал любопытным и упорным. Наконец, он обнаружил под самым почти изножьем кровати свернувшуюся в кольцо огромную змею: светящиеся точки были ее глазами!

Ее чудовищная голова, вылезшая из самого внутреннего кольца и опиравшаяся на самое внешнее, тянулась прямо к нему; очертания ее широкой, грубой челюсти и кретинообразного лба указывали направление ее враждебного взгляда. Теперь ее глаза уже не казались больше только светящимися точками; они смотрели в его глаза с сознательным и коварным выражением.