Каждое очередное открытие, каждая очередная зацепка как будто только приумножали вопросы, ответов на которые у Джесс пока не было. Один кажущийся шаг вперед в этом деле отбрасывал ее на пятнадцать шагов назад. Если Дженна была одной из тех девушек, чьи фотографии она обнаружила в групповом чате, у нее определенно имелся мотив для убийства Мэтта. Особенно с учетом ее статуса – всплыви в сети такой снимок в стиле ню, и ее блогерской деятельности, как и «торговой марке» пришел бы конец. Но эта версия порождала новые вопросы: как американка узнала, что Мэтт сделал ту фотографию и поделился ей с дружками? Обладала ли она достаточными техническими познаниями и навыками, чтобы взломать его электронную почту и узнать его рабочий график? И было ли у нее довольно денег или влияния, чтобы каким-то способом вызвать массовое отключение электроэнергии?

Поразмыслив, Джесс предположила, что у Дженны достало бы денег, чтобы при желании поквитаться с обидчиком. Влияние тоже покупается за деньги. А если не влияние, то прибор ЭМИ точно. Джесс нахмурилась. То, что Хлоя посмотрела видео об изготовленных на дому карманных версиях, не значило, что профессионалы не продавали более мощные устройства – в даркнете, скорее всего.

Джесс не заходила в даркнет, но в бытность полицейской ей довелось сотрудничать по одному делу с ребятами из подразделения по борьбе с киберпреступностью из Национального агентства. И Джесс усвоила: все, что для этого нужно, – это загрузить браузер под названием Tor, открывавший доступ к огромному количеству мерзких сайтов «темной сети», о существовании которых большинство рядовых пользователей интернета и не подозревают. Организовать такое преступление всего за две недели было сложно, подумала Джесс, но в порыве отчаяния человек способен на многое и получает быструю отдачу от своих решительных действий. Джесс вспомнилось, как Дженна преградила ей путь в кабину машиниста, как ей удалось сплотить остальных пассажиров и вынудить ее прекратить расследование. Но потом она вспомнила о том, что американка отдала ей свой мобильник, – этот миг их обоюдной солидарности. Если Дженна была убийцей, то зачем она передала ей телефон, в котором могли сохраниться свидетельства, изобличающие ее в преступлении?

Мозг Джесс лихорадочно заработал. У нее появилось аж целых три подозреваемых? Потенциальная жертва свидания на одну ночь и рисковавшая потерять из-за этого слишком многое – настолько, чтобы решиться на месть. Неуравновешенный футбольный фанат. И пожилой мужчина, у которого имелись возможности, чтобы провернуть все, что случилось этой ночью, но отсутствовал мотив. Джесс почувствовала, что ее доверие к своей внутренней чуйке стало ослабевать.

Издав громкий стон, она поднесла к лицу здоровую руку и крепко сжала переносицу большим и указательным пальцами. Сейчас ей хотелось одного – оказаться дома, лечь в кровать рядом с Алексом и заснуть мертвым сном, чтобы поутру пробудиться и заняться своими рутинными субботними делами – с уроками плавания и детскими праздниками. Это преступление оказалось ей не по зубам. И почему она решила его расследовать? Ей надо было тихо сидеть и ждать прибытия уполномоченных блюстителей закона и порядка.

Но…

Если бы Джесс так поступила, если бы сделала это сейчас, разве она не дала бы тем самым убийце – будь то Дженна или кто-то другой – больше шансов выйти сухим из воды? Первые часы были решающими, и Джесс использовала их по максимуму, как могла. Теперь у нее появилось три подозреваемых, и – пускай еще не все ответы были найдены – у нее, по крайней мере, было за что зацепиться и чем поделиться с полицией.

Не зная, что бы еще сделать, Джесс убрала мобильник машиниста в карман, достала из его шкафчика телефон Дженны и вышла из кабины. У нее возникло такое чувство, будто ее разум опутали тысячи неразличимых проводов, которые нужно было отсоединить и аккуратно разложить. Джесс потребовалось несколько секунд, чтобы осознать в неровном свете фонариков, что Лиам, Сол и даже Скотт столпились вокруг Хлои, подавшейся на своем сиденье вперед – с головой, уткнутой в ладони, и локтями, упершимися в колени.

– Хлоя, – окликнула девушку Джесс, замерев на миг, чтобы вникнуть в суть происходящего, и тут же поспешив к юной попутчице. Бросив обеспокоенный взгляд на взрослых мужчин, склонившихся над ней, она поинтересовалась: – Ты в порядке?

– Все нормально, – неуверенно пробормотал Лиам.

– Простите. – Икнув, Хлоя села прямо и вытерла глаза тыльной стороной руки. – Лиам прав, со мной все в порядке. Я не знаю, просто… накатило.

– Да, ночка выдалась еще та, – ласково сказала Джесс.

Скотт отошел от их группы, и она мысленно закатила глаза.

– Как вы думаете, они уже дошли до станции? – спросил Лиам, и Джесс заметила в его глазах такое же беспокойство, какое отражалось во взгляде Хлои. – Надеюсь, они скоро пришлют к нам кого-нибудь?

Поджав губы, Джесс прикинула в голове варианты.

– Прошло минут пять или около того. Я думаю, что в темноте им нужно больше времени. И потом… мы ведь не знаем, как далеко мы от станции. – Джесс выдавила улыбку. – Надеюсь, ждать осталось недолго.

Лиам кивнул, но, похоже, до конца не успокоился.

– Вот… – Вернувшийся Скотт протянул девушке банку «Фанты». – Она, правда, теплая, но сахар поднимет вам настроение. – Хлоя вскинула на выпивоху глаза, широко раскрытые от удивления. – По крайней мере, – пожав плечами, продолжил Скотт, – так мне говорила мать. Когда я грустил, она всегда давала мне банку шипучки.

Столь неожиданная демонстрация участия заставила Джесс моргнуть. А Хлоя, поколебавшись с секунду, осторожно взяла банку.

– Спасибо, – тихо сказала она и, откинувшись на спинку сиденья, открыла крышку; послышалось характерное шипение. – Это очень мило с вашей стороны.

– Да что уж там, – отмахнулся Скотт, снова передернув плечами, – моя девочка не многим младше вас и ненавидит подземку. – Он покрутил головой, озирая темный вагон. – И до сих пор спит при включенном светильнике, с открытой дверью и горящим светом в коридоре. – Замолкнув, Скотт натужно рассмеялся. – Раньше я выходил из себя из-за счетов. – Вздохнув, он покосился на Сола и Джесс. – Но в конечном итоге ты все равно делаешь то, что им хочется, правда?

Отклика ни от кого не последовало – по-видимому, всех, как и Джесс, ошарашила такая перемена в поведении Скотта. А тот, не дождавшись ответа, медленно кивнул и удалился к своей скамье.

Джесс выждала несколько секунд и обратилась к Хлое, попивавшей «Фанту»:

– Ну, как? Вам лучше?

Девушка пожала плечами.

– Не знаю, – пробормотала она и предложила «Фанту» Лиаму; тот взял банку, сделал большой глоток и вернул ее подруге. – Мне просто хочется поскорее выбраться отсюда.

– Понимаю, – ласково сказала Джесс, положив руку на колено девушки. – Я уверена, что ждать осталось недолго. Прошло уже столько времени. Даже если наши попутчицы еще не добрались до станции, мы наверняка возглавляем список людей, которым нужна помощь.

Хлоя кивнула, приняв ответ, и, наклонившись к бойфренду, положила голову на его плечо. Лиам повернул к ней лицо и нежно поцеловал в лоб. Сол, явно не пожелавший нарушать эту идиллию, отступил назад и, согнув долговязое тело, опустился на свое сиденье. Ноги мужчины нервно забарабанили по полу.

Джесс выпрямилась под звонкий хруст в спине, заставивший ее почувствовать себя дряхлой старухой.

– Знаете что, Джесс… – Слова прозвучали так тихо, что она едва расслышала их. Но Хлоя, заговорив, приподняла свою голову с плеча Лиама. Джесс, нахмурившись, склонилась к девушке. Хлоя не повысила голос, Джесс пришлось напрячься, чтобы разобрать, что та бормотала: – Я думаю… – Девушка прикусила губу. – Я думаю, что это на меня покушались… – Она указала на забинтованную руку спутницы. Джесс нахмурилась еще сильней.

– Почему вы так думаете? – так же тихо спросила она.

– Я… я почувствовала, что кто-то бросился на меня, – ответила Хлоя. – Я подумал, что кто-то споткнулся и начал падать, и отскочила. А вы находились за мной и потом… потом вы вскрикнули и… – Хлоя замолчала и опять многозначительно кивнула на пораненную руку собеседницы.

Джесс задумалась. Она вспомнила, что Хлоя сначала падала на нее, а потом отпрянула в сторону. Все их движения были такими беспорядочными. «Но как знать? Может быть, я и правда подверглась нападению по ошибке?» – допустила Джесс.

– Хло, ты что? – встрял ошеломленный Лиам. – Ты реально так думаешь? Зачем кому-то покушаться на тебя?

Судя по выражению лица девушки, лишь частично освещенного светом фонарика и походящего на лицо ребенка, рассказывающего страшилку, у нее был ответ на этот вопрос.

– А вдруг этот человек слышал, что я вам рассказала? – голос Хлои понизился до почти неслышного шепота.

Джесс опять погрузилась в размышленья. Сол сказал, что второе отключение света было ненормальным; резервные генераторы не должны были выйти из строя. Неужели кто-то еще раз обесточил метро? Джесс постаралась воспроизвести картину происходившего перед вторичным блэкаутом. Они столпились у дверей. Эмилия агитировала всех выйти из вагона. Джесс вообразила большой палец, зависший над кнопкой и готовый снова погрузить их всех в кромешную тьму – и как раз в тот момент, когда люди пытались выбраться из поезда. Но для чего? Ответ на этот вопрос скрывал шарф Исы, теперь хрустевший запекшейся кровью.

Для того чтобы совершить второе нападение.

Это гораздо проще сделать, когда все скучены в одном месте, а не бредут вразброд по тоннелю. И действия преступника, постаравшегося задержать людей в поезде, не лишены были логики, если он наметил себе еще жертву.

Но почему Хлою? Она уже поделилась информацией об ЭМИ. Преступник (или преступники?) ничего бы не выиграл от того, что заставили бы девушку замолчать – с опозданием. А если это была месть? Выплеск гнева за то, что Хлоя дала ей зацепку, грозившую им разоблачением? Джесс вплела эту мысль в паутину проводов, опутавших ее разум. По-прежнему не способная разложить их и тем более состыковать друг с другом.

– Не бойтесь, Хлоя, – прошептала она с ободряющей улыбкой. – Я считаю это маловероятным, – солгала она. – Вы уже успели сообщить мне информацию. Убив вас, преступник ничего бы не выиграл.

– Какую информацию? – насторожился Лиам; лоб парня наморщили три глубокие складки, на лице отобразилось замешательство.

Ему никто не ответил, а Джесс продолжила:

– Мы все стояли так плотно друг к другу, а темнота была такой непроглядной, что невозможно понять, в кого метил преступник. Но, как бы то ни было, – добавила она, – я рада, что удар ножом пришелся по мне, а не по вам.

Хлоя слабо улыбнулась и кивнула – не до конца убежденная, но явно испытавшая облегчение. Она отпила еще глоток «Фанты», а Джесс опять распрямилась.

Но, пока она шагала к своему месту, в голове всплыл факт, на время выпавший из памяти, – нежелание Лиама и Хлои разговаривать о первом блэкауте. Что, если Хлоя знала об убийце что-то еще, что пока не поведала ей?

Дженна

– Так вы здесь занимаетесь подготовкой большой презентации? – поинтересовалась у Дженны Эмилия, пока они шли по тоннелю. Она почти не замолкала с той минуты, как их покинула Иса. И Дженну это начало уже реально напрягать. Она даже поймала себя на мысли: еще немного, и она пожалеет о том, что с ними больше не было этой неловкой, склонной все критиковать и всех осуждать студентки, в чьем присутствии они почти не раскрывали рта в признании и принятии неприязни друг к другу.

– Да, – устало процедила Дженна.

Ночь уже клонилась к утру, она была потная и изнуренная, и последнее, чего ей хотелось бы, – это углубляться в разговор о работе.

– Значит, у вас здесь большая команда? – не унялась Эмилия.

– Да, – снова коротко буркнула Дженна, понадеявшись на то, что такие односложные ответы отобьют у спутницы охоту к дальнейшим расспросам.

– И что вы запланировали?

Дженне осталось лишь порадоваться тому, что вокруг была кромешная темнота, и она могла закрыть глаза и физически собраться для того, чтобы дать ответ:

– Мотивационные речи, награждение наших лидеров продаж, семинары на тему «Как развить свой собственный бизнес», спонсорскую поддержку лучших производителей готовой еды и классных баров и выступление Джастина Тимберлейка. Большинство моих продавцов примерно вашего возраста, ну, может, чуть постарше – в основном мамаши-домохозяйки, – пожав плечами, добавила Дженна. – Они любят поностальгировать.

– Звучит многообещающе, – протянула Эмилия.

И Дженна подумала, что она бы идеально подошла для их сообщества.

– Вам стоит убедиться в этом самой, – сказала американка. Даже в состоянии крайнего физического изнеможения ее мысли автоматически переключались на бизнес. – Я могу сделать вам пропуск. У нас огромный список желающих попасть в штат дистрибьюторов, но мы собираемся провести на презентации лотерею, и ее победители возглавят лист ожидания. Вы могли бы заниматься продажами в рамках своей нынешней деятельности. Вы ведь PR-менеджер, если я не ошибаюсь. Уверена, вы бы отлично справились.

Первым откликом Эмилии был невнятное бормотание. Затем она сказала уже разборчивей:

– Возможно, почему бы нет? – И добавила, уже с бо́льшим энтузиазмом в голосе: – Вашим устами да мед пить.

– Я на вас не давлю, – сказала Дженна. – А на презентацию все равно приходите. Просто насладитесь хорошим вином и концертом. Для наших гостей все бесплатно.

– Звучит заманчиво.

Но Дженна не получила удовлетворения от «вербовки» очередной новобранки в свою команду. Раньше она наслаждалась каждой новой продажей. «Цент доллар бережет», – всегда повторяла ей бабка Лоис. В свое время Дженна усвоила: одна продажа может повлечь за собой тысячи продаж. А если расслабишься и будешь ими пренебрегать, то весь бизнес можешь развалить. Но теперь она поняла кое-что другое: успех ее предприятия определялся вовсе не ее личными усилиями и стараниями, как она сама себя обманывала. Ее инвесторами и бизнес-менеджерами были неизвестные люди в костюмах, и даже без нее они продолжили бы торговать свечами, которые она когда-то начала расписывать в своей крошечной квартирке-студии, вкладывая всю душу и все свои силы. Ее бизнес разросся, и от нее уже мало что зависело. И не о судьбе фирмы она беспокоилась в эту чертову поездку в Лондон. А об участи своего бренда – бренда Дженны Пейс. Она была лицом, именем. Сколько раз ее фотографии появлялись на страницах журнала «Нью-Йорк»! У нее было множество последователей и почитателей, узнававших ее повсюду. Ее узнали даже в этом полупустом ночном поезде метро в чужом городе. Нет, проблема, стоявшая перед Дженной, не сводилась к сохранению на плаву ее бизнеса. Она переживала за себя, за свою дальнейшую судьбу. И каким бы ни был ее следующий ход, действовать ей надо было предельно осмотрительно и продуманно.

Эмилия, похоже, удовлетворилась ответами Дженны и позволила молчанию снова окутать их. Но теперь молчание стало более комфортным, более дружеским. «Может, и мне расспросить о чем-нибудь Эмилию? Наверное, это было бы вежливо», – подумала американка, но ее мысли были отвлечены другим. Она все же вышла из вагона – так сильно ей вдруг захотелось выбраться из подземелья на поверхность! Отказалась от своего первоначального плана сидеть смирно и дожидаться помощи извне в пользу действий. Ее личный телефон так и лежал в бездонном кармане брюк, хотя теперь, без батарейного блока рабочего мобильника, его батарея разряжалась очень быстро. Дженне не хотелось израсходовать остаток зарядки на фонарик. Ведь путь им освещала своим фонариком Эмилия. А крупицы зарядки ей нужно было сохранить во что бы то ни стало, на потом – чтобы иметь возможность сделать звонки после выхода на поверхность. Чтобы опередить события этой ночи до того, как они опередили бы ее. Удаленно отключить и очистить ее рабочий телефон было довольно легко. Дженна давно загрузила в свой личный мобильник соответствующее приложение на случай потери или кражи рабочего телефона – она не желала, чтобы кто-то посторонний получил доступ к ее аккаунтам с указанием количества подписчиков, давшегося ей таким трудом. Уже завтра Дженна купила бы себе новый мобильник, скачала бы в него из облака все те же данные, и телефон, отданный Джесс, стал бы побочным ущербом этой более чем странной ночи.

Все пошло не так, как ожидала Дженна. Но эй! Она была бы никем, если бы не умела приспосабливаться. Плыть по течению, принимать вещи такими, какие они есть, не сопротивляться тому, на что повлиять невозможно, подстраиваться под текущий момент – вот какими принципами она руководствовалась. В этом был секрет ее успеха. Впрочем, одна вещь не давала Дженне покоя. Эмилия! Она убеждала, что отчаянно желает попасть домой, но Дженна ощущала слабость спутницы и – что тревожило даже больше – ее эмоциональную лабильность. А это могло означать, что Эмилия не по своей воле отправилась в путь. И как она себя поведет, когда они выберутся из тоннеля, Дженна тоже не могла предвидеть. Более того, ее совсем не радовала перспектива проторчать черт знает сколько на станции с этой безумной, неуравновешенной особой, настаивавшей на поиске полицейского, чтобы направить помощь тем, кто остался в тоннеле. А ну как она еще потребует, чтобы ее отвезли домой с «эскортом»? Дженне совершенно не хотелось тратить время на отправку подмоги бывшим попутчикам. Она была уверена: с ними и так все будет в порядке. Подремлют еще чуток и дождутся спасения. Она и себе давала поначалу такую установку. Но потом она сошла из вагона в тоннель, и у нее созрел новый план.

И ей не нужно было, чтобы его нарушила вертящаяся рядом Эмилия.