Забыв на мгновение о фонарике в своей руке, Джесс исступленно завертела глазами по сторонам, пытаясь выявить другие источники света и оценить позиции остальных пассажиров. И грешным делом, почти ожидая обнаружить следы кровавой резни и три изуродованных трупа. Но, несмотря на захлестнувшую ее волну адреналина, Джесс почувствовала, как выровнялось ее дыхание, едва она разглядела Хлою и Лиама, сидевших на своих местах позади Сола, – целых и невредимых, хотя и напряженных. Скотт, прислонившись к перегородке, прижимал голову к стеклу, у его бедра лежал телефон с включенным фонариком. Джесс поспешила взять себя в руки, подавив животный страх и запомнившееся ощущение лезвия, вспарывавшего ее плоть. И заставила себя сконцентрироваться на фактах. И подростки, и Скотт были живы. Сол не представлял собой угрозы.
– Нам надо было пойти вместе с ними, – сказала Хлоя, пусть и неуверенным тоном. Повернув голову, девушка выглянула в затемненное окно. Как будто могла различить, насколько далеко ушли от них три отважные женщины. – Нам следовало держаться вместе.
Сол резко развернулся к ней.
– Нет, – твердо произнес он, и Джесс расслышала в его голосе нотки строгого сторонника дисциплины. – Я же объяснил вам: если бы подача электроэнергии возобновилась, вам бы не захотелось выходить из вагона. Тоннели не освещаются, и в них даже при включении электричества будет темно. Стоит лишь споткнуться или оступиться, и вы можете задеть ногой контактный рельс под напряжением. – Сол снова повернулся к Джесс; по его горлу пробежала рябь от натужного сглатывания. – Черт, – выругался он, прежде чем повторить: – Нам не следовало их отпускать.
На пару секунд Сол приобрел вид человека, готового броситься за женщинами вдогонку и притащить их обратно. А Джесс вспомнила свои ощущения в тоннеле, когда брела по путям, как по зыбкому болоту, настороженно прощупывая стопами путь перед каждым новым шагом. Вспомнила и осознала: Сол был прав, если ток снова потечет по рельсам и проводам, вероятность попасть под напряжение будет чрезвычайно велика.
– Сол, – спокойно обратилась к мужчине Джесс; к ней вернулось осознание авторитета. – Как бы там ни было, я считаю, что вы правы, проявляя осторожность. – Джесс повернулась к Лиаму и Хлое: – Там очень темно. Темней, чем вы можете вообразить. Такой тьмы вы еще точно не видели. Но… – Джесс снова обернулась к Солу, – они все взрослые. Они сознают риски и тем не менее решили идти. Мы не можем их остановить.
– Ису можно назвать взрослой с натяжкой, – возразил Сол.
– И все же она взрослая, – мягко напомнила ему Джесс. – А вот вы двое, – добавила она, махнув рукой в сторону Хлои и Лиама, – еще птенцы желторотые. И мне бы не хотелось, чтобы вы подвергали себя ненужному риску. Как и оправдываться потом перед вашими родителями за то, что мы вас отпустили.
Ребята переглянулись, но согласились, явно испытав облегчение от того, что кто-то другой взял на себя ответственность за их решения. Джесс перевела взгляд на Скотта. Тот не делал никаких попыток покинуть вагон или затеять драку. Плечи выпивохи поникли, голова уже накренилась вперед, отлипнув от стекла, к которому еще недавно прижималась, а грудь вздымалась и опадала при глубоких, размеренных вдохах и выдохах. Почувствовав на себе свет фонарика, Скотт вскинул голову и уставился на Джесс; крупные мешки наморщили тонкую кожу под его глазами на изможденном, спитом лице.
«Как бы он опять не начал перепалку со мной», – пронеслось в голове у Джесс. Но, встретившись с ней взглядом, задира почти сразу же повесил голову, и его подбородок вновь уткнулся в грудь.
Приподняв брови, Джесс беззвучно поинтересовалась у Сола – нет ли у них еще каких-нибудь проблем, вопросов, которые ему хотелось бы обсудить. Тот лишь попятился назад; язык его тела выдавал ту же изможденность, что и тело Скотта. Сол поднес руку ко лбу, вытер тыльной стороной кисти пот, скопившийся на нем, но не изрек ни слова.
Джесс дождалась, когда Сол снова сел на свое место, вытянул ноги в проход и прислонился к спинке сиденья – похоже, в надежде на то, что у него получится расслабиться. И устремилась к кабине машиниста. Стоило ей поднять ногу, чтобы переступить через голени Сола, и она ощутила, как засохшая кровь на подоле платья царапнула ее оголенную коленку. Джесс прошла мимо смятой кожаной куртки Дженны и брошенных сумок Эмилии, позабытых ими в стрессе и отчаянии последних двух часов. Никто из спутников не произнес ни слова, когда она приблизилась вплотную к двери машиниста. Даже Скотт. А Джесс не стала оглядываться, чтобы посмотреть, обратили ли они внимание на то, что она делала.
Зайдя в кабину машиниста, она закрыла за собой дверь и на пару секунд прислонилась к ней, чтобы сделать вдох. О чем сразу же пожалела, ощутив в воздухе привкус ржавчины от пролитой крови. Джесс направила фонарик на мобильнике прямо перед собой, и на лобовом стекле вспыхнул белый огонек отраженного света. Он показался ей таким ярким, что боль в голове, где-то за левой бровью, усилилась. Это был верный признак приближавшегося приступа мигрени, изводившей Джесс во время беременности. Но сейчас ей было не до этой боли. Оторвавшись от двери, Джесс нацелила фонарик на то место, где лежал убитый машинист. Крепко сжав телефон, она провела пальцем по экрану, и мобильник тотчас разблокировался. Должно быть, Дженна установила максимальное время в настройках автоотключения экрана. Что, в общем-то, было логично для человека, целыми днями снимающего и записывающего себя. Джесс вспомнилось, как в период строгой изоляции из-за пандемии Мия, которой было тогда всего пять, требовала, чтобы она разучила с ней танец из TikTok, но телефон Джесс раздражающе отключался через каждые несколько минут, требуя разблокировки через Face ID или введением кода-пароля.
На экране мобильника Дженны высветился черновик истории в Instagram, который она, должно быть, создавала, чтобы отвлечься. Застывший белый кружок в нижнем правом углу подсказал Джесс, что загрузить историю не удалось из-за отсутствия сигнала. На первом снимке была запечатлена сама Дженна – на фоне вывески метростанции «Бонд-стрит». «Наверное, она казалась гламурной ее американским подписчикам, не ведавшим о запахе прогорклого масла фастфуда или ларьках, торговавших переводными татуировками, светящимися в темноте», – предположила Джесс. Под воздействием взыгравшего профессионального любопытства она продолжила прокручивать экран. Джесс захотелось просмотреть фотографические свидетельства того, как провела свой день Дженна. Ей открылись еще несколько снимков и видео. На одном из них американка делала покупки в ярко освещенной секции дизайнерских ручных сумочек, а текст на экране гласил: «Когда усилия окупаются». На другом Дженна попивала шампанское за барной стойкой, с тарелкой суши перед собой. Пролистывая почти идентичные снимки, Джесс почувствовала нараставшую скуку. Наконец, она добралась до финального снимка – селфи Дженны, которое та сделала, спустившись в метро: идеально надутые губки, широко раскрытые улыбающиеся глаза, достойные Тайры Бэнкс; вагон унылой ветки «Бейкерлоо» на заднем плане. У этого фото тоже имелась подпись: «В шкуре местной жительницы». Джесс, сколько ни силилась, так и не смогла понять, как подобный контент мог обеспечить Дженне свыше миллиона подписчиков. Но, по крайней мере, эта история для Instagram доказывала, что все, сказанное Дженной о прошедшем дне, было правдой. Джесс закрыла Instagram; на домашнем экране высветилась мозаика из разноцветных иконок. Судя по всему, у Дженны было загружено огромное количество приложений для редактирования фотографий, платформы всех социальных сетей и… Джесс подавила вялую улыбку, увидев уже знакомый фиолетовый квадратик Hookd. Возможно, Дженна, и в правду, направлялась на встречу ради «секса на одну ночь» в чужой стране.
Джесс положила телефон Дженны в шкафчик для личных вещей машиниста, прислонив его к бутылке «Лукозайд» фонариком вперед – так, чтобы он обеспечивал хоть какое-то подобие освещения во всей кабине, пусть и неравномерного, с черными пятнами теней, гнездившимися как плесень в недосягаемых уголках. Затем вытащила из кармана платья мобильник Мэтта и, снова ощутив внутреннюю неловкость, склонилась над мертвецом, чтобы разблокировать его с помощью его застывшего лица. Когда экран благополучно ожил, Джесс распрямила спину и, отступив назад, прислонилась к двери, чтобы хоть отчасти снять напряжение с усталых ног. До этого момента она даже не сознавала, как сильно они ныли, как отекли и потели от духоты, и какой жгучей болью саднили мозоли, натертые еще раньше на кончиках пальцев. Джесс сфокусировала взгляд на мобильнике, даже не сразу поняв, зачем ей это понадобилось. Столько всего произошло с того момента, как Эмилия напомнила ей о потасовке в пабе. И ведь еще недавно Джесс думала, что для раскрытия убийства довольно просто найти связь между двумя футбольными хулиганами.
А теперь, разблокировав доступ к чужой жизни, она озадачилась: с чего же начать? «Будем методичны», – решила Джесс. И ткнула большим пальцем в первую иконку в левом верхнем углу экрана – синий квадратик с белым конвертом. Высветилась электронная почта Мэтта. Как знать – может, он получал письма с угрозами, которые сразу пролили бы свет на тайну его гибели?
Поначалу Джесс ничего полезного не обнаружила – только спам, напоминания о платежах, подтверждения заказов да несколько уведомлений о входе в систему на других устройствах. Но она продолжала пролистывать папку с входящими сообщениями, пока не увидела письмо от кампании «Транспорт для Лондона», работодателя Мэтта. Открыв его, Джесс обнаружила рабочий график Мэтта на месяц, в двусменном режиме. «Интересно, насколько трудно взломать чужую электронную почту?» – подумала Джесс, задержав на нем взгляд. Наверное, это было не так уж и трудно, учитывая многочисленные истории о мошенничестве и постоянные предупреждения о том, как важно иметь надежные пароли и регулярно их менять, ответила она самой себе. И продолжила пролистывать почту. Она просмотрела все письма за полгода, но больше ничего не привлекло ее внимание. Похоже, единственными письмами, которые Мэтт получал не от кампании, были сообщения от его работодателя либо сестры, которая, похоже, переехала в Австралию, занималась там фигурной стрижкой кустов, оказанием первой медицинской помощи жителям глубинки и лишь периодически могла пользоваться интернетом. Ответы машиниста на ее послания были слишком пресными, чтобы из них можно было почерпнуть что-то полезное: Мэтт расспрашивал сестру о ее напарнике и делился последними новостями о прошедших выходных, которые он, судя по всему, проводил за просмотром футбольных матчей или в мужских загулах, изредка перемежая эти развлечения визитами к их деду.
Поняв, что дальше рыться в почте машиниста бессмысленно, Джесс закрыла окно и нажала на значок WhatsApp. В основном Мэтт сидел в чате с неким Дэймо, и Джесс, открыв его, стала свидетелем диалога двух очевидно очень близких друзей. Там были мемы и шутки, понятные лишь им двоим, жалобы, связанные с работой, и обратный отсчет до предстоявшей холостяцкой вечеринки в Праге. Поразившись количеству сообщений, которые эти мужчины слали друг другу ежедневно, Джесс невольно испытала сочувствие к Дэймо, еще не знавшему, что в этом чате уже никогда больше не будет обновлений. А потом ее взгляд упал на фотографию, которую Дэймо прислал Мэтту неделю назад. На снимке Мэтт в синей футболке, подняв одну руку с кружкой пива в знак приветствия, другой показывал большой палец вверх, и его лицо сияло, несмотря на кровь, сочившуюся из ссадины на лбу и покрывшую его алыми разводами.
«Пусть знает Бек, на что способны парни ЮВ!»[3]
Замыкала эту фразу гифка уличной драки из какого-то фильма, который Джесс не опознала.
Итак, Мэтт точно участвовал в потасовке в «Мейсонс Армс», попавшей во все газеты. И теперь, прочитав комментарий к фото, Джесс вспомнила, что эта драка была с фанатами команды «Тутинг-Бек», массово направлявшихся к станции после досадного поражения в плей-оффе от команды Льюишема. Джесс не нужно было припоминать подробностей, с чего завязалась та потасовка. Наверняка сначала были обычные речевки и насмешки, а потом один озлобленный болельщик решил выместить ярость кулаками, а другие последовали его примеру. Джесс пролистала страницу назад, до драки, но не нашла никаких свидетельств того, что кто-нибудь из ее попутчиков тоже был там. Закрыв чат с Дэймо, она стала просматривать другие чаты, и ее взгляд с любопытством остановился на чате под названием Hookd & Fookd.
Джесс открыла его и ощутила, как по спине пробежала ледяная дрожь.
В чате было полно фотографий обнаженных девушек в бессознательном состоянии. Некоторые были частично прикрыты простынями, у других лифчики были спущены до талии. Каждое фото сопровождалось комментариями типа:
«Uber уже в пути».
«Пообещал завтрак, положу ей в сумочку батончик мюсли».
К горлу Джесс подступила тошнота. И чем дальше она пролистывала чат, тем большее отвращение испытывала. Там были десятки снимков беззащитных голых девушек, которыми делились между собой – без их ведома – шестеро посторонних мужчин. Понимая, что личная жизнь этих несчастных уже и так довольно подверглась вторжениям, Джесс закрыла чат и, опустив мобильник, задумалась.
И ей кое-что вспомнилось – небрежный комментарий, на который она прежде не обратила внимания. Как там сказала Дженна? «За две недели своего пребывания в Лондоне я успела усвоить: ваши мужчины – не принцы из ромкомов, которых я здесь ожидала увидеть».
Джесс резко вскинула голову; ее вновь обуяло беспокойство.
Неужели она позволила убийце так легко и беспрепятственно скрыться в ночи?
Напряжение усиливалось, пока они осторожно пробирались по тоннелю. Его кирпичный свод нависал ниже, чем должен был бы, в представлении Исы. Высоко приподнятые рельсы заставляли всех троих жаться друг к другу, ближе к центру. А вскоре Иса убедилась и в том, что лучи двух фонариков не в силах были проникнуть глубоко в черноту, и складывалось впечатление, будто они брели в никуда. Иса полагала – во всяком случае, надеялась, – что в конце тоннеля будет мигать сигнальный маяк, что они выйдут из него на ярко освещенную «Бейкер-стрит» и уже без помех доберутся до дома. Но теперь она поняла, как сглупила. Общегородское отключение электроэнергии подразумевало отсутствие света везде. И даже выйдя на станцию, они не смогли бы выдохнуть с облегчением и расслабиться. А шуршащие и скребущие звуки доносились до ее ушей со всех сторон, и Исе уже чудились полчища крыс, скопившихся в темных зонах тоннеля, куда не проникал свет.
«Может, стоит завязать разговор?» – подумала девушка. Они ведь вроде бы испытали некое подобие единения, сойдя с поезда. Но этот «дух товарищества» улетучился сразу, как только они пустились в свое медленное, волнительное, нервозное путешествие. Ни Эмилия, ни Дженна не выказывали желания продолжить общение, и Иса решила, что и ей не нужно навязывать его им. Тем более что обе спутницы ей не нравились. Ни Дженна с ее сомнительной популярностью в социальных сетях. Ни Эмилия с ее пиар-деятельностью. И у той, и у другой имелись крупные платформы с большой базой пользователей, но они обе использовали их неправильно. Временами Исе казалось, что в своей борьбе за прогресс она упиралась в глухую стену. Почему другие не думали так, как она? Почему смотрели на мир другими глазами?
Чем дольше длилось молчание, тем сильнее обуревало Ису раздражение. Мысли все быстрей вихрились в голове. В воображении выстраивались беседы, в которые ей очень хотелось завлечь своих спутниц. И даже зазвучал идеально отточенный монолог, призванный их пристыдить, заставить содрогнуться от того, как они проживали свои жизни. Но потом Иса представила реакцию этих женщин. Они, несомненно, посмеялись бы покровительственно над ней – еще маленькой, по их мнению, девочкой, которая не понимала, как устроен этот мир, и которой только предстояло повзрослеть и осознать, что все ее принципы неверны и бесполезны для жизни.
Именно так относились к Исе и родные. Ее успешные братья и сестры закатывали глаза, когда она пыталась толкнуть очередную речь за семейным ужином. А хуже всего реагировал отец. Он улыбался так же снисходительно, как улыбнулся семилетней дочке, когда та исполнила перед ним разученные гимнастические упражнения. «Я рад, что у тебя появилось хобби, которым ты так страстно увлеклась», – пробубнил почти себе под нос участливый папа. В Исе начало вскипать раздражение. И в какой-то миг девушка осознала, что оно переросло в полноценную ярость. Но Исе не захотелось ее усмирять. Ей захотелось найти ей применение. И она нашла куда ее направить – на борьбу, на достижение чего-то стоящего. И сегодняшнюю ночь Иса тоже решила посвятить этому. Реальному, а главное, результативному делу! Потому что в одном она была согласна с Дженной: протестных акций было недостаточно. Они попадали в новостные ленты только на полчаса, а потом их вытесняли другие новости. Мирные протесты ни к чему не приводили. Вот если бы их акции были громкими, воинственными, нападательными, если бы они угрожали…
– Черт, – прошипела в сердцах Иса, внезапно осознав кое-что.
– Что? – отклик Эмилии был скорым, односложным, на грани паники.
– Ничего, – процедила Иса, ощутив, как выгнулась губа от злости на саму себя. – Я поняла, что забыла сумку в вагоне. – Исе очень нужна была эта сумка. А еще ей совсем не хотелось, чтобы в ней порылась детектив Джесс. Она и так уже увидела наклейки и шарф. Но о ее колено при каждом шаге ударял металлический предмет, лежавший в низко посаженном кармане карго. Что ж… по крайней мере, самая важная вещь для ее сегодняшней ночной акции была при ней! Остальное можно сымпровизировать.
– Я свою тоже оставила, – произнесла Эмилия так, словно тоже только что это осознала. – Я даже не подумала о ней… – с легкой досадой вздохнула она. – Надеюсь, мне ее вернут. Правда, свадебный подарок не такой уж дорогой…
Иса закатила глаза, зато Дженна издала сочувственный возглас.
– А я оставила свою куртку, – сказала она. – Я купила ее в магазине винтажной одежды в Бруклине. Мне она так полюбилась… – Умолкнув, Дженна оглянулась назад.
– Подумываете вернуться? – Тон Эмилии окрасило недоверие. Остановившись, она тоже покосилась через плечо на черневший участок тоннеля, который они успели пройти.
– Нет, – чуть поведя плечами, мотнула головой американка. – Оно того не стоит.
А вот Иса, также остановившаяся и проследившая за взглядом Дженны, все еще размышляла.
– Мы ушли не так далеко, – заметила она.
– А мне кажется, что мы бредем уже целую вечность, – сказала Дженна. – И, признаюсь, мне тут не по себе. Такое ощущение, будто меня сейчас кто-то схватит, подкравшись со спины. Уж слишком здесь темно, бр-р-р-р, – снова передернулась американка. – Интересно, как долго нам еще идти.
– Понятия не имею, – в задумчивости изрекла Эмилия. И еще раз посмотрела в ту сторону, откуда они пришли. – Может быть, быстрее будет вернуться к «Риджентс-парк»?
Дженна раздраженно фыркнула:
– Теперь вы предлагаете нам развернуться?
– Я просто говорю, – огрызнулась Эмилия. – Я знаю не больше вашего, где мы сейчас и как долго нам еще тащиться по этому проклятому тоннелю. Но есть шанс, что до «Риджентс-парк» ближе. – Трех озадаченных женщин окутала тишина. – Может быть… – прервала молчание Эмилия, – может быть, нам стоит разделиться?
Иса решила все для себя быстро. Вызовись она пойти одна, это послужило бы ей удачным оправданием для того, чтобы довести до конца свое дело и попасть в заголовки газет. Плюс – она избавилась бы от этих вздорных компаньонок. Тем более что они шли уже больше пяти минут. Будь они ближе к «Бейкер-Стрит», они бы уже добрались до цели.
– Нет, – ответила Эмилия на свой собственный вопрос. – Не слушайте меня, эта идея нелепа. Давайте продолжим наш путь, до станции уже точно недалеко. Мы должны держаться вместе. – Женщина двинулась вперед, и лучик ее фонарика запрыгал в такт ее шагам.
– А у меня и фонарика нет, так что мне придется остаться с вами, – пробормотала Дженна, нагоняя Эмилию.
– А я пойду назад, – заявила Иса, окончательно приняв решение. У нее оставалось незавершенное дело, и это был ее шанс осуществить задуманное, не вызвав подозрений. Прокрутив в очередной раз свой план в голове, Иса пришла к выводу: да, претворить его в жизнь будет намного легче, если она останется в одиночестве. Лишние глаза ей не нужны. Нет, она готова была принести себя в жертву за правое дело. Но в идеале лучше было бы все сделать незаметно и не попасться в лапы копов. Иса тоже строила планы на будущее, а в тюрьме эти планы не реализуешь.
– Иса, не надо, – окликнула ее Эмилия. – Пойдемте с нами. Так будет безопаснее для всех нас. Вы из нас самая молодая. Не дай бог с вами что-то случится. Я не хочу, чтобы это было на моей совести.
– Я не малолетняя девочка, – парировала Иса. – И честно говоря, не понимаю, какое преимущество дает здесь средний возраст. – Отпущенная ею колкость прозвучала не менее жестоко, чем непреднамеренная подковырка Эмилии.
Пляшущий лучик ее фонарика замер. Женщина резко развернулась – лицом к еще стоявшей Исе. Девушка направила на нее свой фонарик и увидела, что на лице Эмилии отобразились не обида и оскорбленность, а, скорее, удивление и растерянность.
– Ладно, – произнесла она странным тоном, показавшимся Исе раздражающе довольным. – Поступайте как хотите. – Отвернувшись от Исы, Эмилия продолжила свой путь – на это раз уже заметно более быстрым шагом.
Дженна последовала за ней не сразу. И вроде бы собиралась что-то сказать. Но Иса не дела ей шанса. Оборотившись лицом к темноте, она сделала несколько шагов и только после этого услышала вздох Дженны, ее торопливую поступь и хриплый окрик с придыханием: «Эй, подождите!»
Иса остановилась, обернулась и проводила взглядом двух женщин, ускользнувших от нее в черноту теней.