Эмилия отреагировала на жест поддержки Джесс; лицо женщины озарила благодарная улыбка, а затем она продолжила прокручивать экран телефона. Джесс покосилась на кабину машиниста. Как же ей попасть туда, не спровоцировав очередную сцену? Она все еще не понимала, кому могла доверять в этом поезде, а мысль о том, что кто-то мог отключить электропитание, возможно, всего города ради убийства одного машиниста метро, не выходила у нее из головы. Что такого сделал этот Мэтт, что оправдало бы столь драматичный сценарий преступления?
Джесс помотала головой и решила, что ей самой тоже нужно отвлечься. Взяв пример с Эмилии, она сунула руку в карман за телефоном: «Может быть, просмотр фото дочек, Алекса и Хани хоть немного успокоит меня?» Рассеянно достав мобильник из кармана, Джесс привычным жестом нажала на кнопку сбоку. Экран телефона ожил, и она на мгновенье прищурилась: яркая вспышка прорезала тусклую серость вагона.
Эмилия рядом хихикнула. Повернувшись к соседке, Джесс обнаружила, что та глядела на экран в ее руке. «Что ж, мы квиты», – подумала Джесс. Она ведь тоже подсмотрела фотографии Эмилии.
– Я не думала, что вы поощряете футбольное хулиганство, – снова издала короткий смешок Эмилия и указала на мобильник.
– Что? Я? – недоуменно пробормотала Джесс и, проследив за пальцем Эмилии, воззрилась растерянно на заставку телефона. Она случайно вытащила из кармана не свой телефон, а Мэтта!
– Кто из этих парней ваш муж? – Вытянув шею, Эмилия наморщила лоб, как будто пыталась вычислить, с кем из двадцатилетних ребят на экране могла состоять в браке ее тридцатипятилетняя спутница в красивом платье.
Джесс растерялась еще больше: что ответить? Ей не хотелось признаваться в том, что она прикарманила мобильник убитого. После того как Дженне удалось посеять всеобщее недоверие к ней, даже Джесс вынуждена была признать: это показалось бы всем подозрительным.
– Гм… да нет… никто… – запинаясь, выдавила она, все еще пытаясь подыскать подходящее объяснение.
Но Эмилия не унималась.
– Это не тот паб, в котором произошла потасовка на прошлой неделе? «Мейсонс Армс»? – полюбопытствовала она, и морщины на лбу женщины углубились при взгляде на Джесс. Словно она уже начала пересматривать представление, сложившееся у нее о новой знакомой.
– Потасовка? – переспросила Джесс, не отводя глаз от снимка. Ей ведь уже было известно это название – «Мейсонс Армс».
– Да, об этом писали во всех газетах, – подтвердила Эмилия с нарастающим подозрением в голосе. – Вы наверняка слышал или читали о ней. После футбольного матча какой-то местной лиги с участием малоизвестных команд завязалась массовая драка, переросшая фактически в бунт. – Эмилия опять указала на мобильник. – И началось все в этом пабе.
– Да-да, – проговорила Джесс; обрывки истории стали всплывать на задворках памяти. Она действительно читала о драке. Вот почему название паба сразу показалось ей знакомым. В драке участвовало более семидесяти человек; с полдюжины оказались по ее окончании в больнице. Новости об арестах мелькали на газетных страницах в течение еще нескольких дней, пока полицейские просматривали записи с камер наблюдения, стараясь установить личности всех, кого могли. Джесс не вспомнила названия футбольных команд. Но одна из них точно базировалась в Льюишеме. – Да-да, я помню.
– А вы что – не знали, что ваш муж там был? – спросила Эмилия, чью подозрительность заместила озадаченность, приправленная легким сочувствием к Джесс, по-видимому, лишь сейчас осознавшей, что ее муж мог быть агрессивным футбольным хулиганом.
– Моего мужа там не было, – рассеянно пробормотала Джесс, чей разум уже лихорадочно заработал в поиске ответа на вопрос: что из этого вытекало? И вытекало ли вообще? Не замаячили ли перед ней первые проблески мотива для убийства? Что, если неделю назад Мэтт нажил себе опасного, безжалостного, не прощающего врага?
Джесс вспомнились ссадины на костяшках пальцев Скотта, синяк на его щеке. И ее голова мотнулась в сторону выпивохи.
Он смотрел прямо на нее сквозь стеклянную перегородку с дерзким, вызывающим, даже злобным выражением на лице.
Джесс ощутила покалывание в подбородке, блестевшем от пота. Синдром угрозы. А Скотт лишь сильнее сощурил глаза. Что он слышал? Как много он слышал? Судя по его лицу – все. Он не мог не слышать рассказ Эмилии о драке футбольных хулиганов. Но мог ли Скотт понять, что они рассматривали фото в мобильнике машиниста? Мог ли догадаться, что Джесс мысленно соотнесла его с Мэттом?
Она выдержала взгляд Скотта еще несколько секунд. Всем своим видом показала: меня не запугать! Хотя все ее инстинкты взывали: «Остерегись!» Отвернувшись от Скотта и закрыв глаза, Джесс постаралась выстроить четкую версию. Вполне вероятно, что Мэтт и Скотт участвовали в той потасовке недельной давности. Причем, как говорится, по разные стороны баррикад. Скотт затаил обиду на Мэтта (по какой причине – Джесс еще не знала) и решил, что ему нужно убрать машиниста. Джесс открыла глаза и приподняла брови. Ей все еще казался чересчур драматичным такой способ мести за футбольную потасовку.
Если только…
Джесс так увлеклась идеей заговоров и ЭМИ, что не рассмотрела возможность того, что Скотт был просто неуравновешенным человеком. Он мог увидеть и опознать машиниста сквозь лобовое стекло, пока стоял на платформе, а поезд притормаживал на станции. И потом, попивая пиво в пути, заводился все больше и больше, вспоминая события недельной давности. А когда поезд остановился в тоннеле и погас свет, он окончательно слетел с катушек. Некоторые люди живут, балансируя на грани, и из равновесия их может вывести любой толчок – скажем, лишение зрительных ощущений и нарушение звукового восприятия. Добавьте к этому клаустрофобию, страх и вызванную пивом головную боль – и внутренний монстр быстро вырвется наружу.
Так-то оно так, поморщилась Джесс. Да только времени у Скотта было впритык. Он сидел дальше всех от кабины. И, отправившись на свою убийственную миссию, должен был пройти мимо всех пассажиров. А еще он должен был быть уверен, что сбой в метро продлится дольше нескольких секунд, либо полностью утратить способность ясно мыслить и рассуждать, чтобы задуматься о таких вещах. Пока что такое объяснение представлялось Джесс наиболее вероятным. Наконец-то она начала приближаться к разгадке.
Перед глазами Джесс возникла изуродованная шея Мэтта; и ужас обдал ее ледяным, холодящим дыханием. Если Скотт смог совершить такое за считанные минуты, под воздействием одной лишь злобы и адреналина, то на что он был способен после почти двухчасовой «кабинной лихорадки»?
Нахмурившись, Скотт вперил взгляд в женщину-детектива, силясь прочитать мысли, вертевшиеся в ее голове. Он сознавал, что у нее не было реальной власти над ними, но он также понимал, что эта особа при желании могла доставить ему кучу неприятностей. Баба-полицейская, запертая в вагоне обездвиженного поезда с мертвецом в кабине, могла удумать себе хрен знает что. Наверняка она уже назначила кого-то главным подозреваемым. И быть такого не могло, чтобы ее старые приятели не поверили ей на слово, прибыв, в конце концов, на место преступления.
Стоило ему услышать, как шикарная телка, сидевшая рядом с Джесс, упомянула о «Мейсонс Армс», и внимание Скотта сразу же переключилось со смятой газеты на коленях, по которой до этого блуждал его рассеянный взгляд. А ведь он почти задремал – выпитое за день пиво, наконец, убаюкало его в скукотище вынужденного ожидания. Но, несмотря на дремоту, Скотт явственно различил название паба. Да! Она точно произнесла «Мейсонс Армс». И сонливость как рукой сняло. Моргнув, Скотт вздернул голову и прислушался к разговору Джесс и Эмилии. Рыжеволосая цаца посмотрела на экран мобильника детектива и спросила, не ее ли это муж. Ответа Скотт не расслышал, но уже через секунду голова Джесс резко повернулась к нему – как магнит, обнаруживший противоположный полюс. Более того, во взгляде детектива сверкнула угроза.
«Ну, вот и приплыли», – вздохнул про себя Скотт. Этот чертов паб уже причинил ему массу проблем. «Интересно, на чьей стороне был ее муженек?» – подумал Скотт, скосив глаза на ободранные костяшки пальцев и не сдержав улыбки, заигравшей на его губах при мысли о том, что его кулак мог украсить синяком морду благоверного этой легавой. Но улыбка задержалась на лице Скотта недолго. Стоило ему подумать о последствиях той драки, и от нее не осталось следа. Эта драка уже стоила ему многого. И что теперь? Она обойдется ему еще дороже? Пока что ему удалось избежать повязки. Скотт не засветился на камерах видеонаблюдения. Да и активным участником той драки он по факту не был. Не то что некоторые… идиоты, бросавшиеся стульями и кирпичами. Только дело было в другом. Скотт только оборонялся, защищал свою честь. Ну, вмазал кому-то пару раз, сам пропустил пару метких ударов. В общем, не сделал ничего такого, за что копы взяли бы его на карандаш. И на этом все должно было закончиться. Но не закончилось. Внезапно все вышло из-под контроля. Когда он уже собирался сваливать! Все пошло наперекосяк. Из-за него самого. Из-за того, что им так быстро овладела безудержная ярость. Скотт почувствовал, как сократились мышцы его лица, выгнув верхнюю губу в гневном рыке, когда перед глазами всплыла та чертова самодовольная физиономия, таращившаяся на него из-за ветрового стекла. Чел ничего не говорил, но у него было такое выражение лица, словно он кричал во весь голос: «Ты проиграл! Ты лузер!»