Напряжение в вагоне стало таким же удушливым, как и влажность. Спутники Джесс снова заняли свои места, но никто и не подумал заняться прежними делами. Вместо этого все пассажиры замерли в драматичном гробовом молчании, периодически бросая быстрые, настороженные взгляды на дверь машиниста. Все, за исключением двух человек.

Скотт, похоже, все еще пребывал в раздражении из-за необходимости выполнять приказы Джесс, но, судя по всему, решил, что иного выбора в сложившихся обстоятельствах у него все равно нет. И, усевшись на скамью, только хмуро посматривал в сторону детектива; шея выпивохи, торчавшая над синей рубашкой-поло, теперь сравнялась по цвету с розовым оттенком его лица. Темные волосы Скотта были коротко пострижены, и от взгляда Джесс не укрылось, что они начали прилипать к его голове – смоченные потом.

Вторым исключением была Дженна, которая, учитывая ситуацию, выглядела на удивление спокойной. Американка не вернулась к своему телефону, а, заняв место прямо возле стенки кабины, прислонилась к ней спиной, водрузила вытянутые ноги на сиденья рядом и закрыла глаза. По-видимому, она действительно пыталась задремать, о чем обмолвилась раньше.

Отдельных купе или отсеков, где можно было бы уединиться с каждым пассажиром по отдельности, в поезде метро не было. И в той гнетущей тишине, что установилась в не менее гнетущем полумраке, каждое произнесенное слово непременно разнеслось бы по вагону. Даже если бы Джесс начала опрашивать людей в самом дальнем его конце. «Может, водить их в следующий, пустой вагон?» – поколебалась она пару секунд. Но тогда бы ей пришлось оставить сцену преступления без присмотра. А Джесс этого не хотелось. Не стоило давать убийце шанс «прибраться» за собой более тщательно. К тому же все пассажиры в вагоне, не считая парочки подростков, вроде не были знакомы друг с другом. Взвесив все, Джесс решила: пусть слышат чужие ответы. Это меньший риск, нежели покинуть вагон.

Повернувшись к ближайшей пассажирке слева от себя, Джесс присела рядом с Эмилией. Та заметно нервничала; то и дело тяжело сглатывала и даже не старалась разжать плотно стиснутые челюсти.

– Я просто не могу в это поверить, – с придыханием выговорила женщина, не отводя глаз от дверцы за спиной самопровозглашенной следовательницы.

– Я понимаю, это шок, – ласково сказала Джесс, стараясь, чтобы язык ее собственного тела оставался расслабленным, непринужденным и успокаивающим. Говорящим: «Я та, кому можно довериться безо всякой опаски». – Давайте начнем потихоньку. Вы можете сказать мне, что делали, когда погас свет?

Эмилия перевела взгляд с двери на собеседницу, и в ее глазах Джесс все же различила недоверие.

– Мне думается, я делала то же, что и все остальные, – ответила женщина. – Закрыла уши и ждала, когда прекратится тот мерзкий, визгливый скрип. Я же уже говорила вам: у меня ужасно разболелась голова.

Джесс кивнула, приняв ответ.

– Вы не заметили ничего странного? – махнула она на сиденье Эмилии; это было то же самое место, которое она заняла, войдя в вагон. – Вы находились ближе всех к дверце кабины. Вы не услышали и не уловили никакого движения?

Эмилия помотала головой:

– Мне было не до того. Голова просто раскалывалась. Я даже не подозревала о том, что там что-то происходило. Меня волновало… и сейчас волнует, – подчеркнула Эмилия, – как бы поскорей попасть домой и принять гормональные препараты для ЭКО.

Джесс сочувственно кивнула.

– А как вы провели сегодняшний день? – спросила она.

– Я не совсем понимаю, как это относится к делу, – наморщила лоб Эмилия. – Но я работала, а потом прошлась по универмагу. – Она указала на пакеты «Селфриджес», лежащие на соседнем сиденье.

– Вы ни с кем не встречались? Те два бокала мартини, о которых вы упоминали… вы выпили их в компании друга или подруги?

С легким, почти смущенным вздохом Эмилия потупила взгляд на колени. А когда она вновь посмотрела на Джесс, ее лицо выражало конфуз.

– Нет, – призналась женщина. – У меня сейчас… трудный период. Я… – Она запнулась, явно силясь взять себя в руки; ее глаза увлажнились. – В прошлом году я потеряла родную сестру. Это стало тяжелым ударом для всей семьи – мои племянник и племянница еще очень юные.

– Мне очень жаль, – тихо пробормотала Джесс.

– А мы… – Эмилия указала на кольцо с бриллиантом на своем безымянном пальце, – мы много лет старались завести детей… я думаю, семье не помешали бы хорошие новости. Но у нас все никак не получалось, а врач сказал, что стресс – плохой помощник в этом деле. И что мне прикажете делать? Я же не могу воскресить сестру, правда? – Этот вопрос Эмилия выпалила почти исступленно, с маниакальным блеском в глазах, словно надеялась, что Джесс поправит ее: «Ну, что вы, что вы! Вам по силам вернуть сестру к жизни!» – Но наша судьба в наших руках. Мы решились на ЭКО, и мне действительно нужно вернуться домой вовремя, чтобы принять гормоны.

– Я понимаю, вам сейчас нелегко, – с сочувственным кивком сказала Джесс.

– Мы мало что можем предпринять в такой ситуации. – Взгляд Эмилии снова устремился к дверям вагона, и Джесс поспешила ее отвлечь: – Расскажите мне поподробнее о том, как прошел ваш сегодняшний день. Где вы работаете? Где делали покупки? Вы поехали домой на последнем поезде. Магазины давно закрылись. Где вы пили мартини?

На миг Эмилия застыла – как будто не хотела отвечать или почувствовала себя оскорбленной беседой, смахивавшей на допрос. Но потом смягчилась:

– Я уже сказала вам, что большую часть дня провела на работе. Я консультант по связям с общественностью. Работаю на себя. Обычно удаленно. Но сегодня у меня была встреча близ Оксфорд-стрит, в самом конце рабочего дня. Она закончилась около шести. Мне нужно было кое-что купить – подарок к свадьбе. И вообще мне захотелось походить по магазинам. Порадовать себя какой-нибудь обновкой. – Эмилия опять застенчиво опустила глаза. – Побродить по отделам с детскими товарами. – На этот раз овладев собой очень быстро, женщина снова встретилась глазами с Джесс. – Вот так я и провела свой сегодняшний день и весь вечер. «Селфриджес» работает до десяти, и я отправилась туда после других магазинов. Не скажу вам точно, когда я зашла в универмаг… Должно быть, часов в восемь. Я посмотрела то, что хотела, купила свадебный подарок, а потом… Ну да, потом я решила, что нужно выпить. День, знаете ли, выдался долгим. И клиент попался не из легких. Я специально встала пораньше, чтобы улучшить предложение, а он разнес его в пух и прах… – Эмилия разочарованно втянула носом воздух. – Мне стало казаться, будто все, что могло бы пойти не так, на самом деле пошло не так. Я не пила спиртного весь год, старалась, чтобы у нас были наилучшие шансы на зачатие. Но сегодня вечером я просто испытала потребность выпить.

– И куда вы пошли?

– В бар шампанских вин в «Селфриджесе»; он находится рядом с отделом посуды. Проходя мимо, я заметила там свободный столик и решила присесть.

– А куда вы пошли потом? – Этот вопрос озадачил Эмилию, и Джесс напомнила ей: – Вы сказали, что универмаг закрывается в десять. Но вы сели в этот поезд около полуночи.

– А-а, – сообразив, выдохнула Эмилия. – Я нашла другой бар. Не помню, как он называется. Мне надо было перекусить, и я взяла там чипсы и воду, чтобы слегка протрезветь. Я чувствовала себя виноватой перед мужем за то, что выпила мартини, – добавила женщина, слегка передернув плечами. – А потом я поняла, что уже очень поздно, и пора возвращаться домой.

Выслушав рассказ собеседницы, Джесс представила ее передвижение в районе Оксфорд-стрит. Эмилия теперь выглядела немного более расслабленной, она целиком погрузилась в разговор. А Джесс, за время работы в полиции и за неловкой (в силу своей низкой, но довольно устойчивой социофобии) светской болтовней на вечеринках, отлично усвоила одну вещь: людям нравится говорить о себе. «Все просто, – прошептал ей однажды Алекс, когда они собирались на помолвку его брата, будучи всего несколько месяцев в отношениях. – Прими полезный совет от экстраверта: мы любим говорить о себе. И поверь, неловкого молчания не возникнет, если ты будешь задавать личные вопросы». Дав этот совет, Алекс хитро засмеялся, наморщил нос ближе к кончику так, как ей нравилось даже спустя десять лет, подмигнул и чмокнул ее в щеку. Со временем Джесс убедилась в том, что он был прав. С тех пор все вечеринки проходили без сучка и задоринки, а полезный совет Алекса Джесс стала применять и на допросах – с целью разговорить подозреваемых.

– Как давно вы замужем? – спросила она, слегка отклонившись назад и положив руку на сиденье, чтобы, сидя боком к Эмилии, лучше видеть ее лицо. Джесс намеренно изменила положение корпуса. Язык ее тела должен был уверить собеседницу: это не официальный допрос, просто две женщины болтают, желая познакомиться поближе.

– Чуть больше года, – просто ответила та.

– А где была свадьба? – продолжила обрабатывать ее Джесс, предложив в качестве платы за искренность часть собственной истории: – Мы так просто расписались в ЗАГСе. Он был очень маленьким, и вся церемония заняла от силы десять минут. А затем мы все дружно отправились на ланч в «Боб Боб Рикар». – Джесс с теплотой вспомнила экстравагантный сине-золотой интерьер русского ресторана в Сохо, прославившегося своими кнопками «Нажмите, если хотите шампанское», встроенными в каждый столик. – Родители Алекса родом из Подмосковья, и мы подумали, что ему был бы приятен намек на его корни. Нас было всего восемь человек, но, бог мой! Сколько водки мы выпили! Мои родители ничего не соображали еще с неделю. – Джесс засмеялась, и Эмилия поддержала ее.

Краем глаза Джесс заметила, как изогнулся в улыбке рот Сола, сидевшего через проход, а подростки и Иса переглянулись, слегка озадаченные. «Ох, уж эти взрослые со своими историями», – прочитала на их лицах Джесс. Дженна открыла глаза, посмотрела в их сторону, но никакой другой реакции не выдала.

– Мы одним ланчем не ограничились, – сказала Эмилия, ни капельки не удивившись рассказу Джесс. – Мы ездили в Италию, сняли там на берегу озера Гарда красивый домик.

Джесс – впечатленная – приподняла брови. И заметила, что американка отреагировала на эти слова точно так же.

– Звучит прекрасно.

– Так и было. – Эмилия сделалась задумчивой, но спокойное выражение на ее лице уже через мгновение сменилось грустным, а взгляд затуманился влагой. – О господи, простите, – пролепетала женщина, склонившись над сумкой; покопавшись в ней еще с секунду, она выудила носовой платок и промокнула им глаза. – Я предупреждала вас, что до донца еще не оправилась. Тот большой семейный праздник вместе с Либби оказался последним – из Тео и Руби получились самые очаровательные мальчик-паж и подружка невесты. И все были так счастливы и довольны.

– Похоже, это был замечательный день.

Эмилия сквозь слезы улыбнулась Джесс – благодарная за доброжелательность в ее тоне. Отвлекшись мыслями от адовой ситуации, в которой они все оказались, женщина стала более открытой. И Джесс, воспользовавшись тем, что ее настороженность ослабела, пошла на таран:

– Вы встречались раньше с машинистом? – мотнула она головой назад, на закрытую дверцу кабины.

Удивленная такой внезапной сменой темы разговора, Эмилия растерянно моргнула. Разве они только что не делились воспоминаниями о своих свадьбах? «У этой Джесс на уме одно дело; и разговор такой она завела лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность», – заключила Эмилия.

Но ей было без разницы: она не скрывала тайного и поначалу страстного, но не заладившегося романа с каким-то машинистом поезда. Она даже не знала, кто им был.

Помотав головой, Эмилия заметила:

– Я даже не знаю, что за человек вел этот поезд. Откуда мне знать, встречалась я с ним раньше или нет.

Джесс могла заподозрить ее в лукавстве, но Эмилия не была идиоткой.

Она кивнула на закрытую дверь:

– Вы не разрешили нам туда заходить.

– Это так, – признала Джесс. – А вы не знакомы или не общаетесь ни с кем, кто работает машинистом?

– Нет, мне никто не приходит на ум, – покачав головой, честно ответила женщина.

Джесс кивнула.

– Хорошо, спасибо вам, Эмилия.

Она готова была отвернуться, переключить свое внимание на кого-то еще. Но не успела Джесс сменить позу, как Эмилия заметила, что ее брови нахмурились. Детектив о чем-то напряженно задумалась. Похоже, ей что-то взбрело на ум, потому что уже через секунду Джесс снова вперила в нее пристальный взгляд и задала последний вопрос:

– Где вы живете?

«Странный вопрос», – отметила про себя Эмилия. Какое отношение к делу имело то, где она проживала?

– В Ислингтоне. А что?

Судя по всему, Джесс подразумевала другое. Проигнорировав ответ Эмилии, она огорошила ее новым вопросом:

– Откуда вы родом? Где вы выросли?

Эмилию это удивило еще сильней.

– Гилфорд, графство Суррей, – сказала она.

Джесс вроде бы приняла это к сведению, но явно не удовлетворилась. «Да и с чего бы? – подумала Эмилия. – Как соотносится Гилфорд с этой чертовой ситуацией?»

– Спасибо, Эмилия, – повторила Джесс. – Думаю, пока все.

Пока детектив поднималась, чтобы опросить следующего пассажира, Эмилия положила мягкую ладонь себе на плечо и поменяла позу, чтобы оказаться лицом к Джесс и спиной к противоположному концу вагона, в котором сидел этот мерзкий, отвратительный Скотт, насупленный и сердито пыхтевший. Сохранив серьезность на лице, женщина заговорила тихим голосом – ей очень хотелось, чтобы собеседница осознала всю важность того, что она собиралась сказать. Если Джесс действительно была полицейской, тогда Эмилия просто обязана была обратить ее внимание на человека, которого считала источником их неприятностей.

– Если на то пошло, – пробормотала она, – и если вас интересует мое мнение, скажу вам так: по-моему, наиболее вероятный кандидат на роль убийцы в нашем поезде – тот мужчина позади меня. Он пьян и агрессивен. – Эмилия передернулась, вспомнив, как Скотт ударил кулаком по дверце кабины; ее совсем не радовала перспектива застрять в подземной ловушке надолго в его обществе. – И я думаю, что скажу за всех. – Ее взгляд скользнул по остальным пассажирам в их части вагона, задержавшись на Дженне, которой, судя по всему, тоже претила компания Скотта, – нам всем неприятно и некомфортно находиться рядом с этим человеком.