Алекс сел за обеденный стол в кухне, пока Эшли заваривала чай. Пакетики в чашки, заметил он. На столе лежала одна из тех пластиковых скатертей, которые используют для детских вечеринок. Она подходила ко всему остальному, что он видел. Она была на мели. Это было очевидно. Обстановка в доме была довольно изношенной, ковер был поврежден в нескольких местах. Пахло съемной квартирой. Хозяин, наверное, тоже сволочь, раз так неуважительно обращается с беременной женщиной. Вся ее мебель выглядела подержанной, и не в смысле "я купила ее у уважаемого поставщика", - а в смысле "передала соседи". Чашки были сколоты. Она болтала ни о чем, что было кстати, потому что Алекс не слушал. Он был слишком занят выяснением.

Она повернулась и поставила чай перед ним. В нем было молоко. Слабый, как дерьмо, и она уже вынула пакетик. Что за херня? Глубоко в животе Алекса закипела злость. Наглость пригласить его в дом и подать ему мочу.

- Так вы живете одна? - спросил он.

Она кивнула.

- Да, - oна села за стол напротив него. - Только я и маленький ублюдок. Я плачу за квартиру из пособия, и здесь две спальни, так что пока мы здесь только я и он, места хватает.

- Он?

- Да. Я хотела знать. Я начала красить его спальню в синий цвет, но мне надоело, и она только наполовину готова.

Алекс кивнул.

- Не против, если я посмотрю? - oн огляделся, делая вид, что стесняется. - Я просто ищу идеи. Я пробовал со своей... - oн не носил обручального кольца, - ...партнершей.

Эшли улыбнулась.

- Конечно, - oна указала на потолок. - Не возражаете, если я не буду вам показывать? - oна положила руки на живот. - Он тяжелый.

Алекс улыбнулся и встал со стула.

- Конечно. Куда мне идти?

- Первая дверь слева.

Алекс кивнул, вышел из кухни и поднялся по лестнице. Наверху было только две двери. Ванная, должно быть, была где-то внизу. Он открыл правую дверь и заглянул в спальню Эшли. Небольшая. Двуспальная кровать, не застеленная. Одежда валялась по всему полу. Она не только жила одна, но и не имела много гостей. Тем лучше. Меньше шансов, что кто-то зайдет без предупреждения. Он открыл дверь слева и заглянул внутрь. Да. Синяя. Наполовину покрашенная. Он спустился вниз. Вернувшись на кухню, он заметил, что сзади есть дверь, которая, должно быть, вела в ванную, и посмотрел в окно на задний двор. Это было небольшое пространство. Площадка с травой и небольшой сарай. Это было скорее дворик.

Эшли улыбалась ему.

Алекс подумал, что она, возможно, просто рада компании. Он оглядел кухню, осматриваясь, но стараясь не выглядеть так, будто осматривает ее вещи. Здесь была парочка полезных предметов. Он посмотрел на плиту. Она выглядела довольно чистой, если не считать небольшого слоя копоти. По крайней мере, это уже что-то.

- Так вы счастливы? - внезапно спросила Эшли.

Алекс удивленно посмотрел на нее. Он снова сел и взял чашку с чаем.

- Э-э... да? - oн прищурился, глядя на нее. - А почему вы спрашиваете?

- Просто... - oна взяла ложку, лежавшую рядом с кружкой. - ...ну, мне кажется странным, что мужчина хочет помочь мне из доброты душевной. Я просто подумала, что ты... может быть... - ее слова замерли, - ...глупо, на самом деле.

Она посмотрела на себя и снова погладила выпуклость. Она шмыгнула носом.

Она плакала.

- Что? - Алекс был застигнут врасплох. - Я... я не понимаю. Прости.

- Нет, - сказала она. - Я знаю, что я толстая и уродливая, - oна бросила ложку на стол. - Ты, наверное, хочешь уйти. Прости. Я такая дура.

- Не глупи, - Алекс встал и обошел стол, чтобы подойти к ней. Он присел рядом с ней и взял ее за руку. - Поверь мне, ты все еще хороша. Ты очень сексуальная женщина, и не думай иначе, слышишь меня?

Она посмотрела на него и наклонилась, чтобы поцеловать его.

Алекс ответил ей. Он прижался губами к ее губам, поднял руку к ее щеке и вытер слезы. Глядя ей в глаза, он отстранился. Искра вернулась. Та, которую он видел в машине, но не понял ее значения. Он встал и обошел ее сзади, массируя ей плечи.

- Это не может быть легко, - сказал он. - Ты, наверное, одинока. Отчаянно одинока, раз хочешь такого развалину, как я.

Она попыталась повернуться к нему лицом.

- Вовсе нет. Я... захотела тебя, как только увидела.

Она кокетливо хихикнула.

Алекс оставил одну руку на ее плече, а другой, незаметно для Эшли, потянулся к столешнице. Он взял тостер. Фу. Он был весь в жире. Блядь. Кто использует жирный тостер? Это же чертовски опасно. Он поднял его над головой и с всей силы ударил Эшли по голове. Раздался глухой стук и брызнула кровь, когда ее череп треснул от удара. Он поднял тостер, чтобы ударить еще раз, отпустив ее плечо, но она упала, лицом на стол. Алекс приложил указательный и средний пальцы к ее шее, и почувствовал пульс. Она еще была жива. Блядь. Он за волосы поднял ее голову со стола, взял шнур тостера и обмотал его вокруг ее шеи. Она бормотала и стонала, блуждая между сознанием и бессознательным состоянием, пока Алекс натягивал шнур и душил ее. Она не сопротивлялась и не кричала. Она просто обмяла, застывшая еще до того, как он начал, и умерла через несколько секунд.

Алекс держал ее туго натянутой в течение минуты, прежде чем отпустить и снова проверить пульс. Она была мертва. Алекс поставил тостер обратно на стол и вытер жирные пальцы о пиджак. Он отодвинул ее стул от стола, и ее труп упал на пол. Раздался глухой стук, когда ее голова ударилась о грязную плитку. Алекс оттащил стул и стол в сторону комнаты и опустил жалюзи на окна. Сзади не было домов, но ему бы точно "повезло", если бы какой-нибудь сосед-любопытный забежал в сад за стаканом сахара. Он посмотрел на сахарницу на столе. В белом сахаре были зерна кофе - он надеялся, что это кофе. Удачи тебе, - подумал он. - В любом случае... Он уставился на ее живот.

Он задался вопросом, сколько времени этот маленький ублюдок прожил после ее смерти.

Алекс обыскал ящики на кухне. Он нашел нож с длинным лезвием. Этот подойдет. У него были инструменты в машине, но если бы он мог избежать лишних хождений, это было бы безопаснее. Он просто не хотел, чтобы его видели слишком много раз. Он взял нож, опустился на колени на пол, раздвинул ноги Эшли и встал между ними. Он натянул ее юбку и просунул лезвие под ткань, разрезая ее. Это сработало, но лезвие было тупое, как черт знает что. Он отодвинул ее юбку в сторону, просунул лезвие между ее кожей и трусиками, потянул лезвие к себе и разрезал ткань. Он снял трусики с ее тела, понюхал их, а затем бросил в угол. Она пахла сладко. Он задался вопросом, это она, или это потому, что она беременна. Он посмотрел на ее "киску". Похоже, раньше она была аккуратно выбрита, но волосы уже отрастали. Вероятно, она не могла дотянуться до нее. Он позволил себе посмотреть на ее тело. С этого ракурса он словно поклонялся ей. В другое время, в другом месте она была бы привязана к кровати, а он бы лизал ее до оргазма. Он подполз к ней поближе, чтобы лучше видеть, и срезал с нее огромный джемпер. Затем футболку, которая обтягивала ее живот. Он снял с нее всю одежду и теперь имел доступ к ее животу.

Алекс посмотрел на ее сиськи, скрытые под лифчиком. Раньше он был белым. Теперь он выглядел довольно чистым, но на нем были пятна. Он засунул нож под лифчик и разрезал ткань. Теперь она была обнажена, за исключением лохмотьев, обернутых вокруг рук. Алекс прикоснулся рукой к ее груди. Она была упругой, возможно, из-за беременности. Соски были набухшими. Ему это нравилось. Это было бы хорошо для ребенка.

Вероятно.

Он снова перевел взгляд на ее живот. План был прост. Вытащить плод. Он посмотрел на выпуклость, затем на нож. Он не хотел проткнуть ребенка и потом искать замену. Верно. Думай логически. Думай как мастер на все руки. Какой самый простой способ? Начать с дырки? Правильно. Если бы она была куском дерева, он бы просверлил в ней дырку, чтобы начать.

Ага.

Алекс сполз вниз по ее телу и лежал почти ровно между ее ног, его лицо было в нескольких сантиметрах от ее щели. Он поднес нож к ее "киске" и медленно вставил его. Вставив его на пару сантиметров, он потянул его вверх и начал пилить, пытаясь использовать нож, чтобы разрезать ее, как буханку хлеба.

Идея казалась хорошей, но на практике Алекс пилил влажную плоть и не добивался никакого результата. Единственное, чего он добился, это превратил ее пизду в рубленый говяжий фарш.

- Блядь! - крикнул он, вытащил лезвие и швырнул его через всю кухню в холодильник. - Глупая бедная сука и твой тупой нож!

Он встал и с силой ударил ладонями по сушилке для посуды, уставившись в окно.

- Ах, - вдруг вырвалось у него.

Алекс открыл заднюю дверь и пробежал по траве к сараю, распахнув дверь. Он огляделся на скудное содержимое.

- Конечно, - сказал он, стоя на самой дерьмовой газонокосилке, которую он когда-либо видел, и протягивая руку. - У всех есть, и никто не знает, почему.

Он вытащил из гвоздя в стене ржавую пару ножниц для живой изгороди. Он сделал традиционный папин маневр и дважды быстро открыл и закрыл их, и во второй раз закрыть их было легче. Они издали звук "сник-сник!", - к удовольствию Алекса.

- Отлично, - сказал он, искренне довольный собой.

Он вернулся в дом, закрыл заднюю дверь и снова опустился на пол между ее ног. Он открыл ножницы, вставил одно лезвие в ее промежность, а другое прижал к лобку. Он немного повозил ножницы, чтобы не порезать кость.

Он был рад, что она уже умерла, потому что она казалась милой, а он там все разгромил, переставляя мебель. Он глубоко вздохнул, прежде чем рискнуть перейти к новому этапу. Он не думал, что все будет так, но какого черта? Если это сработает, ему все равно понадобится еще два. Практика создает совершенство.

Задержав дыхание, он с силой соединил две рукоятки.

Оба лезвия легко проскользнули через кожу женщины, и он действительно не задел кости.

Кровь хлынула из ее распоротого живота, и Алекс задумался, не был ли этот шарообразный живот на самом деле полон крови. Кровь брызнула ему на рубашку и лицо, и он выглядел так, будто ловил яблоки в чернильнице учителя математики.

- Эх, - сказал он.

Алекс бросил ножницы на пол и схватил живот за края, раздвинув его, как Красное море.

Внутри был сформированный человеческий ребенок. Он не был завершен, как таковой. Голова была странной формы, и у него не были полностью сформированы пальцы, но он был близок к этому. Круто. Ребенок был заключен в мешок или что-то в этом роде, и там были шнуры и штуки, которые Алекс смутно помнил из школьных уроков. Он встал и взял нож.

Когда он снова опустился на колени, он вонзил его кончик в мешок, и прозрачная вязкая жидкость хлынула на все вокруг, смешиваясь с кровью и другими странными жидкостями, которые он обнаружил внутри Эшли.

Там, стоя на коленях в луже телесных жидкостей, Алекс наклонился и достал ребенка из мешка, осторожно поднимая его, стараясь не сломать. Как будто это была фигурка из печенья.

Затем мелкий ублюдок шевельнулся.

Вид младенца, добровольно двигающего рукой - скорее всего, в агонии - заставил Алекса бросить его на пол. Он издал хлюпающий звук, потому что был мокрым, кровавым, слизистым и не особенно твердым.

- Боже мой, черт возьми! - воскликнул он, отступая.

Младенец не шевельнулся.

Алекс толкнул маленький труп ботинком.

- Блядь.

Он поднял нож и с некоторым усилием отпилил пуповину, освободив мелкого ублюдка из его тюрьмы.

Затем он промыл его под краном, смывая слизь. Кусочки внутренних органов Эшли мокро упали на дно раковины. Он положил труп ребенка на сушилку для посуды. Алекс наклонился над плитой.

- Ну... - пробормотал он. - Это сэкономит время.

Он провел пальцем по ручкам на передней панели и включил духовку с вентилятором. Вентилятор подойдет, да? Он посмотрел на ребенка. Блядь.

Алекс достал телефон и открыл Google. Он ввел в поиск "время приготовления свиной лопатки с костью". Он же не мог ввести то, что ему действительно нужно, правда?

В рецепте, который он нашел, было указано время приготовления в зависимости от веса. Он огляделся по кухне. Конечно, у этой бедной неудачницы не было весов. Он взял зародыш и поднял его вверх-вниз, как будто он был чертов Индиана Джонс.

- Пятьсот граммов? - пробормотал он.

Он просто гадал. Он понятия не имел. Он посмотрел на инструкцию.

Час с гарантированной хрустящей корочкой. Хорошо.

Его взгляд скользнул по солонке и перечнице на столе - единственным специям, которые, вероятно, когда-либо видели в этом доме, - и он покачал головой. Он же не собирался это есть, правда? Он порылся в шкафчиках и нашел дерьмовый металлический поднос.

Он смазал его маслом и поставил в духовку.