Неужели мне повезло? - подумала Джанет.

Она заметила Эмиля и охранника на краю толпы, а затем увидела Мэрион, стоящую под женщиной и смотревшую вверх. Тонкая струйка крови тянулась от ребер женщины до пупка. Скинхед-неонацист обнимал Мэрион за талию как свою девушку и указывал на женщину широким, острым ножом, словно преподаватель, работающий у доски указкой. Как будто женщина была чем-то вроде математической задачи.

- Смотри - сказал нацист. - Режешь здесь, и ей почти не больно.

Он разрезал верхнюю часть ее ступни, чуть выше второго пальца.

- А вот если порезать здесь...

Он провел ножом по подошве, и женщина снова закричала. Эмиль схватил Мэрион за руку.

- Какого черта ты тут делаешь?

Она не ответила. Просто стояла и смотрела, как кровь стекает с ноги женщины.

- Эй, Мария, нам пора идти.

- Совершенно верно, - сказал охранник.

- Отвали, - сказал нацист.

Он направил нож на Эмиля. Эмиль отпустил руку Мэрион и попятился, подняв руки.

Вот это было интересно.

- Тебя это не касается, друг, - сказал он. - У нас свои дела, вот и все.

- Я же сказал тебе, отвали!

Он ткнул ножом, и когда Эмиль отскочил назад, чернокожий охранник спокойно шагнул вперед. Он приложил кончик указательного пальца к лезвию и улыбнулся.

- Будь паинькой, - сказал он.

Нацист, казалось, не понял, что это значит.

- Как сказал этот джентльмен, у них тут дело. Ты за этим пришел? - спросил он Эмиля.

Тот кивнул. Охранник посмотрел на Мэрион.

- Идем, сладенькая, - сказал он. - А она еще немного побудет здесь.

- Пока нет.

Она повернулась к нацисту и протянула руку ладонью вверх. Нацист, сначала, казалось, не понял, но потом до него дошло. Он протянул ей нож. Мэрион посмотрела на охранника.

- Это нормально? - спросила она. - Я могу делать с ней все, что захочу, верно? Ведь это правда, разве нет? Черт, я могу убить ее, если захочу, да?

- Прошу прощения?

- Предположим, я убью ее, кто-нибудь будет возражать, или как?

- Господи, Мэрион!

- Да заткнись, Эмиль.

Она повернулась к охраннику. Он снова улыбнулся и покачал головой.

- Нет, ты не можешь убить ее, милая. Она кому-то принадлежит. Но ты можешь ее немного поранить. Никто возражать не будет.

Не стоит больше смотреть на это дерьмо, - подумала Джанет. - Можно просто отвернуться. Но было важно знать, как далеко готова зайти эта чертова женщина. Поэтому она наблюдала, как та подняла руку и медленно провела кончиком ножа глубокую линию от бедра до колена. Наблюдала, как женщина дрожала и стонала, наблюдала, как кровь густо стекает по лезвию ножа, по побелевшим от напряжения пальцам Мэрион. Наблюдала, как рука отдернулась и замерла, готовясь резать снова, а потом большая рука чернокожего мягко накрыла ее, забрала нож и передала его нацисту.

- Давай, детка, - сказал он. - Оставь что-нибудь на потом.

Когда он отодвигал ее от женщины, она улыбалась.

- Ты не совсем хороший человек, - сказал охранник, когда снова громко зазвучала музыка. - Ты это знаешь?

Они последовали за ним сквозь толпу к лестнице в конце бара.

* * *

Наверху лестницы он провел их по длинному, отделанному темными дубовыми панелями холлу, пустому, если не считать полудюжины ваз на постаментах, в которых росли и благоухали в неподвижном воздухе десятки красных роз на длинных стеблях, перебивая запах сигарет и несвежего пива снизу. Он открыл двойные двери в строгую, ярко освещенную комнату с единственной мебелью - длинным столом и стульями вокруг него - зал заседаний, не похожий на те, что были в здании суда, за исключением того, что эти стол и стулья явно стоили гораздо больше, чем налогоплательщики готовы с этим мириться. Закрытые стеклянные двери за столом вели на открытую террасу - так называемую "вдовью площадку"[7]. За дверьми виднелись луна и звезды.

Мужчина во главе стола был средних лет, невысокий и худощавый, с жилистыми запястьями, выступающими из закатанных рукавов рубашки. Он выглядел как бизнесмен, который только что провел тяжелый, но насыщенный событиями вечер, придумывая все новые и новые способы побить конкурентов. Перед ним на столе лежали бумаги. Позади него стоял безупречный джентльмен с ухоженными ногтями, розой на широком лацкане пиджака и надписью "бандит", ясно читавшейся по всему его телу.

- Мистер Саа? - окликнул охранник.

- Отлично, можешь идти.

Тот вышел из комнаты и закрыл дверь.

Мужчина поднял глаза от стола.

- Гарольд Саа, - представился он. - Это мой партнер, мистер Кумбс. А вы - Ротерт, Шорт и Риттер. Мне сказали, вам нужна машина. Это все?

- Все, мистер Саа, - сказал Эмиль.

- Прекрасно. Десять тысяч наличными.

Рэй выглядел потрясенным.

- Десять тысяч...?

- Вы убили полицейского, мистер Шорт. Это очень хорошая цена.

- Я думал о другом, сэр, - сказал Эмиль.

- Неужели?

- Да, сэр.

- И о чем же вы думали, мистер Ротерт?

- Я слышал... я понимаю, вы занимаетесь... определенным бизнесом. С определенными лицами. Иностранными инвесторами, своего рода...

Саа впервые улыбнулся.

- И что же это за бизнес, мистер Ротерт? У меня куча дел, а вы тянете резину. Пожалуйста, переходите к сути.

Джанет видела, что Эмиль явно чувствует себя неловко, но полон решимости перейти к сути. И еще до того, как он снова открыл рот, она точно знала, к чему он клонит. Об этом ходили слухи в здании суда. Она слышала это дюжину раз. Ах ты, сукин сын, - подумала она.

- Женщины, сэр, - сказал он. - Как я понимаю, вы... Вы иногда торгуете женщинами.

На мгновение Саа просто уставился на него, как будто тот говорил на каком-то неизвестном языке. Он посмотрел на Мэрион, потом на Джанет, а когда его взгляд снова вернулся к Эмилю, он рассмеялся, и его руки по-паучьи зашарили по столу. Позади него улыбнулся Кумбс.

- Вы предлагаете мне их? В обмен на машину?

- Э-э, да, сэр.

Саа снова рассмеялся и покачал головой.

- Ротерт, - сказал он, - эти особы, о которых вы говорите, могут заинтересовать разве что двенадцатилетних пацанов. Двенадцатилетних, Ротерт. Понимаете? Видите, в чем тут проблема?

Эмиль кивнул в сторону Мэрион.

- Сэр, особенно эта. Пусть кто-нибудь попробует ее, это все, о чем я прошу. Она немного сумасшедшая, понимаете? Она сделает все, что угодно. Думаете, вы не сможете ее использовать? Ладно, машины нет. Утром что-нибудь придумаем.

- Эй, Эмиль, - сказала Мэрион, - пошел ты!

- Это все, о чем я прошу, сэр.

- Пошел ты на хрен, Эмиль!

Она повернулась на каблуках, подошла к двери и повернула ручку. Потрясла дверь и ударила по ней.

- Что вы теряете, сэр? - спросил Эмиль.

- Эй, ты, долбоеб! Открой эту блядскую дверь! - заорала она охраннику снаружи. Она повернулась к Эмилю. - Скажи ему, пусть откроет эту блядскую дверь!

Саа откинулся на спинку стула и вздохнул. Мэрион в последний раз дернула ручку, а затем быстрым шагом направилась через всю комнату к стеклянным двойным дверям, ведущим на "вдовью площадку". Джанет показалось, что она просто выбьет их, чтобы выбраться отсюда. Саа поднялся со стула и крикнул:

- Большой!

Стеклянные двери раздвинулись, и Мэрион замерла на месте. Мужчина, стоявший перед ней, был крупным, как медведь и выглядел таким же опасным. Джанет узнала длинную квадратную челюсть и всклокоченную бороду. Руки под обрезанными рукавами его выцветшей джинсовой рубашки были шириной с ее бедра. Массивная грудь сужалась к почти изящной талии. Рост шесть футов шесть дюймов, вес 320 фунтов, - вспомнила она. - "Большой" Мика Харп. Собственной персоной.

Он не двигался.

Ему и не нужно было этого делать.

И, то, что она наконец-то увидела его здесь после того, как искала с самого момента приезда, испугало ее до чертиков и заставило сердце забиться. С Микой Харпом будет все или ничего. Она знала это с самого начала.

Саа снова сел и откинулся на спинку стула.

- Ты слышал? - спросил он.

- Конечно же, я слышал говорящую жопу. А вы?

Голос Харпа выдавал уроженца Кентукки, что, на удивление, совсем не было неприятным.

- Примерно то же самое, Большой. Примерно то же самое. Но мне интересно, мистер Харрисон все еще здесь?

- Думаю, внизу.

- Внизу?

- Кажется, он собирался задержаться.

- Тогда можно дать попробовать ему. Если он будет доволен, возможно, мы сможем удовлетворить этих джентльменов. Если нет...

- Будет сделано.

Он сделал один шаг к Мэрион, протянул свою лапищу, схватил ее за волосы и притянул к себе. Затем повернулся к Эмилю, отпустил волосы и толкнул ее в его сторону, как баскетбольный мяч, без видимых усилий.

- Раз ты торгуешься, - сказал он, - то сам ее и тащи.

* * *

Ожидание сводило Алана с ума. Он догадывался, что Фроммеру не легче. Тот беспрестанно прикуривал одну сигарету за другой. Сделает пару затяжек, потушит, а через пару минут закурит снова. Казалось, он хотел курить, но в то же время стремился быть без сигареты, на тот случай, если появятся какие-то новости. Блокпост был одним из многих в этом районе, но здесь казалось, будто они одни во всем мире, отрезаны от всех и вся, и ждут поезд, который никогда не придет.

- Не понимаю, - сказал Фроммер. - Домов здесь раз-два и обчелся, и мы их все проверили. Блокпосты расставлены, подъездные пути проверены на много миль, чуть ли не до границы штата. В горах достаточно патрулей, чтобы выявить даже зайца. Они могут спрятаться на ночь в лесу, но машину точно спрятать не смогут. Так почему же я все делаю правильно, а их нигде нет? - oн закурил очередную сигарету. - Возможно, вы думаете, о том же, что и я?

Алан думал именно об этом.

- "Дыра-в-стене", - сказал Алан.

- Нам нужен ордер. Знаете судей, которые рано встают?

- На самом деле, да, - ответил Алан.

Год назад он переспал с ней. Джанет так и не узнала.

* * *

Сейчас, - подумала она, - это должно произойти сейчас.

Впереди на лестнице Эмиль тащил Мэрион вниз, она ругалась и сопротивлялась, но Джанет не понаслышке знала о его силе и понимала, что той это ни черта не поможет. Билли улыбался, получая удовольствие от всего этого, смеялся и тыкал в нее указательным пальцем сзади. Рэй не обращал на него внимания, но, казалось, рассматривал Мэрион с чем-то похожим на сожаление.

Каждый из них так или иначе был сосредоточен на Мэрион. Она остановилась и обернулась.

- Мика Харп, - сказала она. - Большой.

Тот выглядел озадаченным. Откуда эта женщина знает его имя? То же самое подумал и чернокожий охранник позади него.

- Да?

- Две вещи. Меня зовут Джанет Моррис. Вам это о чем-нибудь говорит?

- О вас вечером говорили на полицейской волне. Я знаю, кто вы.

- Вы не понимаете. Я - адвокат. Я представляю вашего брата. И вся наша защита строится исключительно на вас, мистер Харп. Мы утверждаем, что это вы убили Джорджа и Лилиан Уиллис, а не Маленький. Это первое.

Теперь она защищала свою жизнь и знала это. Она также понимала, что новость о ее стратегии защиты его не обрадует.

- Интересно. А второе?

- Я читала ваш послужной список. Попытка убийства, та, что в тюрьме.

- Угу.

Она взглянула вниз по лестнице. Остальные достигли низа, и Эмиль пристально смотрел на них с подозрением, нахмурив брови.

- Этот человек был вашим сокамерником. Он пробыл там всего три дня. Вы избили его до комы. Почему?

- Он мне не нравился.

Охранник улыбался.

- Он вам не нравился, потому что он убил свою жену и детей. Своих детей. Вы, кажется, очень переживали из-за этого.

- Никому не нравятся детоубийцы. Может, мне больше, чем другим. И что с того?

- Что, если я скажу вам то, чего вы еще не слышали на полицейской волне?

Она оглянулась через плечо. Эмиль передал Мэрион Рэю и поднимался по лестнице. Он был уже на полпути.

- Что, если я скажу вам, что только что видела, как эти люди застрелили четырех- или пятилетнюю девочку, просто чтобы украсть машину? Вы все равно позволите им уйти отсюда? Потому что именно это они и сделали. Убили мужчину, женщину, девушку-подростка и пятилетнего ребенка, мистер Харп.

Она почувствовала присутствие Эмиля прямо у себя за спиной и знала, что он слышал последнюю часть, но ей было совершенно наплевать, что и сколько он услышал, и ее гнев был настоящим, когда она повернулась к нему.

- Скажи ему! - потребовала она.

Эмиль выглядел слишком удивленным, чтобы ответить.

- Это правда? - спросил Харп. Эмиль просто смотрел на него. - Ты сутенер и детоубийца, мудак?

Затем внезапно замешательство Эмиля, казалось, разрешилось само собой. Он обхватил ее за шею, стащил со ступеньки, на которой она стояла, выхватил из-за пояса пистолет и приставил дуло к ее лбу, обдав ее горячим кислым дыханием.

- Гребаная сука!

Охранник позади них поднял автомат.

- Давай, - сказал Харп. - Пристрели ее. И потом, я полагаю, ты собираешься пробиваться отсюда с боем, верно?

Она взглянула на Билли и увидела, что он вытащил револьвер Мэрион. Харп тоже это увидел.

- Похоже, так и есть, - сказал он. - Вы - просто кучка идиотов, знаете об этом?

- Отойди!

Он ударил ее по лбу стволом пистолета. Его рука душила ее. Из глаз сыпались искры, но она старалась не упасть.

- Отойди, черт возьми!

Он ударил ее снова, на этот раз сильнее, точно в то место, которым она ударилась о лобовое стекло несколько часов назад, так что у нее снова пошла кровь, но даже сквозь яркую, распространяющуюся волну боли она чувствовала, как он дрожит, от страха или гнева, или от того, и другого, и это подпитывало ее собственный гнев, удерживая ее на плаву над болью. Она осознавала, что все внизу наблюдают за ними, и что в этом месте стало практически тихо, что кто-то, наконец, покончил с хаосом, который они слушали всю ночь. Так что в третий раз, когда он ударил ее, это прогремело у нее в ушах, как удар по барабану.