- Вам нужен мертвый адвокат? Вы ее, черт возьми, получите! - закричал Эмиль.

- Ты уже делаешь это, понимаешь?

- Что?

- Я сказал, что ты уже это делаешь. Ты портишь свой товар. Дурак.

И это было чистой правдой. Она чувствовала, как теплая кровь стекает по ее щеке. Эмиль, казалось, не понимал.

Она же понимала. Надежда, словно птица, вдруг улетела вниз по лестнице.

- Я говорил, что то, что ты сделал или не сделал, ничего не меняет? - сказал Харп. - Мистер Саа сказал обратиться к Харрисону, я обращаюсь к Харрисону. Теперь ты понял, невежественный сукин сын?

Тогда он, наконец, понял, опустил пистолет, отпустил ее, и она упала на колени у лестницы. Харп протянул руку. Эмиль поколебался, а затем отдал ему пистолет. Затем повернулся к Билли внизу.

- Спрячь револьвер, Билл.

- Я с этим человеком ни о чем не договаривался, - сказал Билли.

Револьвер был направлен прямо на Харпа.

- Ты ему тоже не нравишься. Убери револьвер.

- Все в порядке, - сказал Харп. - Пусть держит, если хочет. Не имеет значения.

Он кивнул. Всего один раз. И внезапно комната взорвалась выстрелами, все пули полетели в сторону Билли, по меньшей мере, из дюжины стволов одновременно. Рэй и Мэрион упали ничком рядом с ним, прикрыв головы руками, пока Билли дергался и извивался, как какое-то существо без костей, извергающее плоть и кровь. Огонь вырывался из стволов, пули рвали его со всех сторон, удерживая на ногах, пока он не рухнул, как мокрый мешок, все еще сжимая револьвер в окровавленной правой руке.

Второй раз за ночь она почувствовала густой и мерзкий запах пороха и снова подумала о маленькой девочке. По отношению к Билли она вообще ничего не испытывала, даже удовлетворения. Для нее это не было неожиданностью.

Она посмотрела на Эмиля. Его лицо было белым, рот безвольно отвис. Без пистолета он казался меньше, сжался до обычного слабого бесцельного человека. Харп прошел мимо них по лестнице, ничего не сказав никому из них, мимо Мэрион и Рэя, поднимавшихся с пола, мимо растекающейся крови Билли. Эмиль наклонился и помог ей подняться, и они последовали за Харпом, ноги Эмиля так же подгибались, как и ее собственные. Охранник шел сразу за ними. Они следовали за Харпом, когда он пробирался сквозь толпу и пороховой дым, как движущаяся скала или какой-то живой, дышащий бог, мимо байкера, раненного в ногу в перестрелке, похлопав его по плечу, а тот улыбнулся в ответ. Они последовали за ним в дальний конец комнаты, где он открыл дверь и повел их вниз по еще одной лестнице в темноту.

* * *

Билли был здесь в один момент, а в другой момент его уже нет, и так было всегда, думал Эмиль, и для копа, и для той семьи, и для всех остальных, и в этом нет ничего поразительного, ничего такого, что могло бы особенно встревожить человека. Поэтому он решил, что его беспокоит эта гребаная комната и то, что в ней происходит, - темнота комнаты и длинные движущиеся тени на грубых каменных стенах, когда они спускались по лестницы, - темнота, если не считать свечей и мерцающего камина в самом конце комнаты. Значит, его беспокоила комната? Гребаная комната?

А, может, этот гребаный алтарь?

Потому что так оно и было. Чертов алтарь, три длинных широких плиты из цельного гранита, - мудаки и богатые сучки собрались вокруг него, кучка странных зомби, занимающихся своими делами, столпились сзади вокруг алтаря. На потолке нарисовано слово: ВОСКРЕШЕНИЕ, а на стене позади них изображена какая-то дурацкая пентаграмма, прямо как в фильмах ужасов. Бриллиантовые ожерелья и официальные галстуки виднеются над черными мантиями, бриллиантовые серьги и часы "Rolex", никаких байкеров или нацистов здесь нет, сэр, все эти богатые, мать их, странные зомби двигались один за другим, мыли руки и лица в большом медном тазу, вытирались насухо полотенцами и бросали полотенца в камин.

Все это беспокоило его. Да, беспокоило.

Шесть больших доберманов, бродивших вокруг, тоже его беспокоили. Их глаза, сверкающие в свете камина, их влажное дыхание. Их когти, скребущие по каменному полу.

И тот, кто, как он догадался, был здесь главным, единственный, кто стоял перед ним, тот, кто был в мантии с капюшоном, с поднятыми окровавленными руками и с размазанной по костлявому лицу кровью, - он, черт возьми, беспокоил его.

- Кто, блядь, они такие? - прошептал он охраннику.

- Слышали когда-нибудь о Церкви Страшного Суда? Познакомьтесь с главным пастором.

И вот он уже идет к ним, улыбаясь, лицо и руки вымыты и высушены, как и у других, расступившихся, чтобы пропустить его, и Эмиль увидел, что еще, кроме чаши, стоит на алтаре.

Когда-то это был парень. Теперь же это были обнаженные части тела. Рука здесь, нога там, член и пара волосатых, окровавленных яиц.

- Господи, - сказал Эмиль.

- Вы здоровы, мистер Харп? - спросил мужчина.

- Это зависит от вашей точки зрения, - ответил Харп. - Полагаю, я вполне здоров.

А потом этот ненормальный расхаживал и осматривал их. Всех. Особенно долго он разглядывал сиськи Как-ее-там.

- Полные, - сказал он. - Мне нравятся.

- Цена - десять тысяч, - сказал Харп. Как-ее-там уже начала плакать. - Трахни ее.

Две женщины в черных одеждах взяли ее за обе руки.

- Хорошо. Они мне подходят, - сказал Харрисон.

- Эй. Мы говорили только о дамах, помните? - сказал Эмиль.

- Неужели? - спросил Харрисон.

Он посмотрел на Харпа, а Харп на Эмиля.

- Не совсем, - сказал Харп.

* * *

Она видела, как они бросились вверх по лестнице и с разбегу врезались в дверь. Дверь не поддалась. Рэй споткнулся и чуть не упал, а Эмиль отступил и попробовал снова.

- Эта исключается, - сказал Харп.

- Почему? - спросил Харрисон.

- Она адвокат. Защитник.

Харрисон рассмеялся.

- Совершенно верно, мистер Харп. Никаких полицейских, никаких юристов и никаких судей Верховного суда. Полагаю, с остальными тремя я смогу ужиться.

Прихожан было намного больше, и им не потребовалось много времени, чтобы стащить их с лестницы - яростный ужас Эмиля, его отчаянные взмахи ногами и кулаками были им нипочем. Рэй почти не сопротивлялся. Возможно, он действительно сожалел о том, что сделал с ней. Возможно, он считал, что заслужил это. Было ли у него такое чувство или нет, ей было совершенно безразлично.

Они окружили их на полу и начал бить ногами, и, как по сигналу, доберманы начали рычать и рвать их. Рэю прокусили икру и правую руку. Кровь текла с одной руки Эмиля, а затем потекла и со второй. Сквозь вой мужчин и вопли Мэрион она услышала, как Харрисон сказал Харпу, что он может ее забрать.

- Хотите посмотреть? - спросил он.

- Нет.

Они направились к лестнице. Мэрион выкрикнула ее имя, и она обернулась.

- Джанет!!!

Она изо всех сил пыталась освободиться от держащих ее женщин. Их было трое. Одна сжимала ее груди, бриллиантовое кольцо отражало свет камина, как и незадолго перед этим. Джанет задумалась, что сейчас испытывает Мэрион.

- Господи, Джанет! Ради всего святого, пожалуйста! Ты должна мне помочь! Я никого не убивала! Ты же знаешь, что я никого не убивала!

- Знаю, - сказала она.

Они подняли Рэя и Эмиля с пола и приковали к стене. Семейный человек рыдал. Кто-то снимал с Эмиля ремень и стаскивал штаны, пока другой взял его голову в обе руки и бил ею о стену, чтобы тот прекратил свои вопли. Она предположила, что они его раздражали.

Это помогло.

Она снова посмотрела на Мэрион. Женщины уже тащили ее к окровавленному алтарю.

- Но теперь, - сказала она, - ты никого и не сможешь убить.

* * *

Обнаженная женщина в главном зале все еще раскачивалась на цепях, когда они проходили мимо. Трое мужчин играли в азартные игры, бросая кости под ней. Еще один нюхал что-то белое - кокаин, колеса или героин.

У двери Харп остановил ее.

- Если хотите знать, - сказал он, - Маленький - настоящий говнюк. Это он застрелил тех людей, и он был один, когда их убивал. Мой брат всегда был засранцем. Передайте ему от меня, что если и когда вы его вытащите из этой передряги, ему лучше перерезать себе глотку, потому что я приду за ним, и то, что я с ним сделаю, будет гораздо хуже. Она кивнула, повернулась и пошла в полумрак наступающего рассвета.

* * *

Мика Харп закрыл дверь и подумал, что никогда не знаешь, что день грядущий тебе готовит. Когда он был молод, то спокойно перерезал горло какому-то адвокату прямо в его офисе из-за завышенного счета за услуги, оказанные по делу о вождении в нетрезвом виде, а теперь он отпустил другого адвоката - а она защищает его младшего брата-идиота. Если не обращать внимания на то, что она изранена, то выглядела она очень хорошо. При других обстоятельствах он бы втыкал ей всю ночь до утра. Жизнь полна сюрпризов.

Он подошел к стойке, и бармен Эдвин - не Эдди, упаси Боже, - этот человек был тщеславным ублюдком, - поднял на него глаза и улыбнулся.

- Вы, ребята, пропустили самое интересное, - сказал он.

- О, неужели? Что именно?

- Парень встал и просто вышел отсюда. Видишь кровавый след? Отправился на небольшую прогулку.

* * *

Она шла медленно, изумленная чистым свежим воздухом, с раскалывающейся головой, и с мрачным юмором размышляла о том, что за одну ночь ее голове пришлось выдержать слишком много издевательств. Скелет собаки покачивался на ветру, которого не было, и при таком скудном освещении она слишком поздно заметила окровавленную руку, которая двигала цепь, и увидела, как из-за дерева выскользнул Билли, ухмыляющийся и покрытый таким количеством крови, что только безумие могло заставить его выжить и стоять на ногах. Рука, метнувшаяся к ней и сомкнувшаяся на ее запястье, была холодной и слизисто-красной. Он весь был красным. Только лезвие ножа в другой его руке сверкало чистотой у его бока.

- Ты покорила его своим обаянием, да? - спросил он. - Точно покорила.

Кровь пузырилась у него на губах и текла по подбородку. Она попыталась высвободиться, так что он пошатнулся в ее сторону, но каким-то образом удержался на ногах и притянул ее к себе с невероятной, невозможной силой, и поднял нож.

А потом закричал.

Харп схватил его за запястье. Она услышала, как оно хрустнуло, как сухая ветка в лесу, и нож упал к его ногам. Билли схватился за запястье, причитая. Он внезапно перешел на мальчишеское сопрано, когда Харп поднял его на ноги, прижав к своей груди, отвел от качающихся цепей и ухмыляющихся останков собаки или волка, а затем высоко поднял к первой из свисающих петель, просунул его голову в петлю, а затем уронил, как бревно.

Хруст шеи был громче, чем хруст запястья. Она слышала, как ломаются кости. Ноги Билли задергались в конвульсиях, а затем он затих, покачиваясь, пуская пульсирующие волны крови и мочась на свои джинсы.

Харп повернулся к ней и улыбнулся.

- Небольшой самосуд в "Дыре-в-стене", - сказал он.

* * *

Она уже почти дошла до поворота на главную дорогу, когда увидела свет фар, приближающийся к ней - в ночи, наполненной пылающими фарами, впивающимися в нее, теперь вот еще две, прожигающие как лазерами самую ужасную головную боль в ее жизни. Голова у нее закружилась, и она упала перед ними на колени.

Слишком много, - подумала она, - их слишком много. Она услышала, как хлопают двери машины, как ноги чавкают по грязи, а потом он позвал ее по имени.

* * *

- Вот и все, - сказал Алан.

В "Черепашьем Pучье" на удивление было людно, собралась толпа. Он вытер сок от бургера с подбородка и задумался, почему бургеры делают такими толстыми, что нормальным ртом их не захватить.

- Благодаря тебе и твоей покойной подруге Мэрион удалось, наконец, закрыть это место. Харрисона обвиняют по четырем пунктам в убийстве парня, который, кстати, оказался обычным сбежавшим из дому подростком, а также Мэрион, Шорта и Ротерта. Саа и Кумбс проходят как сообщники, ведь они всем этим заправляли. Саа и Кумбс вполне могут избежать наказания или пойти на сделку. "Дыра-в-стене" - место огромное, нельзя за всем сразу уследить. Знаешь, такое бывает. Церковь Страшного Суда не вела никаких записей и, похоже, никого не оставляла в живых, и никто не думает, что Харрисон будет много болтать, так что, скорее всего, это все, что будет у обвинения. Жаль, что на получение этого чертова ордера на обыск ушел целый день.

- Почему ты не смог быстро получить ордер? - спросила Джанет. - Я думала, вы с судьей Ларднер не разлей вода.

Знала бы ты, - подумал он. - Я не звонил ей уже несколько месяцев, вот почему. Это выводило ее из себя. Все просто. Она даже не хотела с ним разговаривать. А он не мог ее упрашивать, когда рядом стоял Фроммер. Он пожал плечами и откусил от своего бургера.

- Значит, на Мику Харпа вообще ничего нет.

- Ничего, - сказал он. - Он исчез.

- Хорошо, - сказала она и улыбнулась.

В тюрбане она выглядит потрясающе, - подумал он. - Черт, да она и в бинтах прошлой ночью выглядела потрясающе. Бинты и больше ничего. Белоснежные бинты на фоне загорелой гладкой кожи. Она была действительно потрясающей женщиной, раз прошла через все это и не сломалась. В ближайшее время ему придется на ней жениться, пока кто-нибудь не опередил его. Если он не знал этого раньше, то теперь знал точно.

- Хорошо? Почему? - спросил он.

Ее улыбка стала шире.

- Не волнуйся, узнаешь.

* * *

Артур "Маленький" Харп сидел на скамье в вестибюле, по бокам от него стояли охранники. Он поднялся, увидев приближающихся к нему Джанет и ее новую коллегу-адвоката Линду Моррисон, и улыбнулся своей дрожащей, змеиной улыбкой, которую она не хотела бы видеть в зале суда.

- Привет, Джанет, - сказал он. - Сегодня вы лучше себя чувствуете?