Здание, в котором размещался Центр эмоционального здоровья – брутальное, из шлакоблоков, – сильно отличалось от яркого зеленого здания Сиднейского университета Маккуори. На эвкалиптовых деревьях, растущих вокруг, сидели какаду. На лужайках прыгали и щипали траву кролики.

Внутри Центр напоминал секретную советскую подземную лабораторию: по углам висели камеры видеонаблюдения, над дверями в коридоре мигали световые таблички «Идет эксперимент». Несмотря на такую обстановку и коричневое ковровое покрытие на полу, для детей с тревожностью Центр стал спасительным местом.

Одной из таких детей была девятилетняя Шарлотта: вместе с остальными ребятами она еженедельно приходила сюда на терапию, где училась распознавать тревоги, тестировать себя на смелость и другими способами расслаблять натянутые струной нервы.

Но сегодня был особый день. Суббота. В здании, как и положено в выходные, было тихо, и, что самое важное, Шарлотта участвовала в своем первом эксперименте[69–71]. Она сидела за детским столиком и срисовывала фигуры из буклета. Шарлотта, девочка внимательная и осторожная, постоянно переводила взгляд с листа на буклет и обратно, тщательно проверяя точность своих рисунков: квадрат, разделенный пополам по диагонали; квадрат с треугольником наверху, похожий на домик; маленький ромб. Она брала в руки то линейку, то стирательную резинку, раздумывая, нужно ли ей что-то из этого.

Дженни Митчелл, аспирантка, проводившая исследование для диссертации, тихо сидела рядом с Шарлоттой с секундомером в руке. «Отлично, – сказала она, улыбнувшись и нажав на кнопку большим пальцем, – минута прошла. Подожди, сейчас маму позову».

Мама Шарлотты, Кайли, сидела в соседней комнате и наблюдала за дочерью через специальное стекло. Когда Дженни рассказала ей, как будет проходить исследование – сперва в течение минуты Шарлотта срисовывает фигуры самостоятельно, потом к ней присоединяется Кайли и в течение минуты дает указания, которые либо вызовут перфекционизм[69], либо создадут расслабленную и непринужденную атмосферу, и, наконец, третью минуту Шарлотта снова рисует одна, – Кайли очень заинтересовалась.

Дженни появилась в проеме двери: «Ну что, мамочка, твой выход». Когда Кайли встала и двинулась вперед, аспирантка напомнила инструкции: «Мне нужно, чтобы в течение этой минуты вы делали и говорили что-то такое, что покажет Шарлотте – вас не волнуют ошибки и точность рисунков». И добавила: «В идеале сидеть спокойно, в расслабленной позе». Дженни взяла стул и села, как бы говоря телом: «Мне все равно». «Затем скажите что-то такое, чтобы Шарлотта поняла, что ей можно ошибаться, как вариант: “В целом сходство есть – уже хорошо” или “Можешь не копировать их полностью, я не против”. Еще можно напомнить ей, что ошибки – это не страшно, сказать: “Пускай будет не идеально, какая разница?”. И главное: не рисуйте за нее, даже если она попросит. Лучше подбадривайте, скажите: “Я уверена, что ты справишься сама”».

«Поняла, – ответила Кайли, вращая плечами, как перед тренировкой, – я справлюсь».

Давайте отмотаем назад. Дженни и ее научные руководители, доктора Сюзанна Броерен и Кэрол Ньюэлл, а также ведущая исследовательница доктор Дженнифер Хадсон, по опыту работы в Центре знали, что часто родители (из лучших побуждений) учат детей стараться изо всех сил, делать все правильно, без ошибок. Но полезно ли это? Или только напрягает? Что будет, если вести себя расслабленно? Дети тоже расслабятся? Начнут лениться? Чтобы выяснить это, они организовали самый полезный, но трудоемкий тип исследования: рандомизированный эксперимент с реальными детьми и родителями.

Чтобы понять, как разные стили воспитания – перфекционистский и неперфекционистский – влияют на детей, команда набрала испытуемых не только из числа тех, кто проходил лечение от тревожности, как Шарлотта, но и самых разных детей из местных школ, спортивных секций и культурных центров. Так получилась идеальная таблица два на два – дети с клинической тревожностью и без нее, перфекционистский и неперфекционистский подход к воспитанию у родителей, – на основе которой проводилось исследование.

Шарлотта случайным образом попала в неперфекционистскую группу, в которой родители создавали непринужденную атмосферу, не давили и подбадривали: «Я знаю, у тебя получится». Кайли и остальные мамы в этой группе не обращали внимания на ошибки, внушали детям уверенность, верили в их самостоятельность.

Но мамам во второй группе Дженни давала совсем другие инструкции. Нужно было оказывать давление. Мам просили делать замечания и проявлять беспокойство: указывать, что линии должны быть короче, длиннее или прямее. Также они должны были напоминать детям, что ошибки – это плохо: «Если не нарисуешь как следует, не получишь наивысшую оценку». А еще им было велено вмешиваться в процесс и брать инициативу на себя – рисовать самим и перерисовывать фигуры за детей – или говорить: «Посмотри внимательно, ты точно все правильно делаешь?».

После второй минуты испытания – с высоким или низким давлением от мамы – ребенок снова оставался один, чтобы срисовать новый набор фигур в течение еще одной минуты.

Для детей, которые, как Шарлотта, попали в группу с легкой рабочей атмосферой, третий этап в целом был продуктивным, исследователи получили устойчивый результат – прекрасно воспроизведенные параллелограммы и узоры. А вот дети из группы перфекционистов стирали рисунки по многу раз, комкали бумагу, чтобы начать заново, работали так медленно, что могли застрять на первой фигуре до конца эксперимента.

Какие в итоге получились результаты? Первый вывод напрашивался сам собой: перфекционистское поведение родителей резко усилило проявление перфекционизма у всех детей – с клинической тревожностью и без нее. Они перепроверяли, стирали, переделывали – тратили на каждый рисунок целую вечность. Даже после окончания эксперимента, когда мамы вернулись за детьми, те постоянно просили поддержки: «Я ведь все правильно сделал?» А в группе с неперфекционистским подходом такое поведение наблюдалось сравнительно редко – дети просто переходили от одной картинки к другой.

А вот второй вывод всех удивил. Именно неперфекционистское воспитание привело к объективно лучшим результатам, повышению качества и точности рисунков. Если детям разрешали ошибаться, погрешностей в итоге было меньше. А вот беспокойства, бесконечные стирания и переделывания в перфекционистской группе никак не улучшили конечный результат. Качество рисунков осталось на прежнем уровне и никак не изменилось за три минуты.