Второй тип семейных отношений[72] – модель социальных ожиданий Флетта и Хьюитта. Движущая сила такого поведения – одобрение при определенных условиях: мы получаем время, внимание и гордость взрослых за достижения – хорошие оценки, хорошее поведение, «непроблемность» – или за особые качества – ум, красоту, харизматичность. Эти черты проявляются рано. Когда условная соседка спрашивает ребенка: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» – даже четырехлетний малыш знает, что ответ «врачом» вызывает совсем иную реакцию, чем ответ «стегозавром». Одобрение порождает чувство значимости.

В шесть лет я попала в кружок девочек-скаутов. Как-то мы делали книжные закладки из фетра – вырезали кусочки и собирали из них сову, сидящую в дупле дерева. Помню, как я вырезала красный галстук-бабочку и приклеила к сове. Когда это увидела командир отряда, она похвалила меня: «Какая ты изобретательная». Повернувшись к своему помощнику, она указала на меня и снова сказала: «Смотри, какая изобретательная». Ключ ее похвалы идеально подошел к замку характера шестилетнего добросовестного ребенка – дверь открылась. Я помню, как чувство гордости буквально разлилось по телу. Но я также помню тревогу из-за обиженного взгляда девочки, которая сидела рядом. Командир сказала, что я изобретательна. Но она не сказала то же самое моему товарищу по отряду, а значит, она не считала ее таковой. Тогда мне не хватало словарного запаса, чтобы выразить чувства, но теперь я понимаю, что этот комплимент одновременно возвысил меня и отдалил от той девочки. Меня выделили, но в то же время отделили.

И что еще хуже – вместе с чувством уникальности пришло ощущение тяжести ожиданий. Звание «изобретательная» в моем юном сознании превратилось в обязательство. С этого момента я интуитивно понимала, что, если командир отряда не оценит мои будущие работы, я потеряю свой титул. Или, что еще хуже, я не оправдаю ожиданий и сделаю из нее лгунью. Мне нравилось, когда меня хвалили, а кому нет? Но теперь я также боялась подвести командира и была в ужасе, что застряла в этой ловушке навсегда.

И это касается не только меня. Вспомните чувство разочарования, если вы, хорошо разбираясь в математике, вдруг неправильно решили задачу. Любой вратарь хоккейной лиги каждый раз клянется себе, что это последняя шайба, которую он пропустил. Если мы привыкли получать комплименты по поводу внешности, необходимость купить брюки на несколько размеров больше вызовет ощущение собственного провала.

Порой это едва заметно. Майло вырос в семье, которой позавидовали бы большинство моих клиентов. Родители были добры и во всем его поддерживали; и, хотя они были занятыми людьми, он точно знал, что и мама, и папа его любят. Майло помнит только одно явное воздействие. Родители поощряли его за хорошие оценки: за пятерку – 20 долларов, за четверку – 10. Еще он помнит, как скрывал настоящие чувства, когда ему пришлось долгое время оставаться членом школьной команды по плаванию, хотя он потерял интерес к этому спорту, потому что мать мечтала, чтобы он продолжил спортивную карьеру в университетской команде.

Отец Майло говорил: «Будь кем хочешь, мне все равно, хоть уборщиком, если тебе это нравится. Но если берешься за дело – будь в нем лучшим». Отец говорил из лучших побуждений, но в этих словах читалось послание: «Если ты не лучший в том, чем занимаешься, ты ничего не стоишь». С учителями та же история. Майло помнит, как однажды провалил тест по алгебре. Учитель тогда очень удивился и сказал: «Это на тебя не похоже». Комментарий кажется безобидным, но внутри Майло в тот момент все сжалось. По тону было понятно – учитель разочарован.

Нельзя сказать, что с Майло произошло что-то сверхординарное, напротив, все ситуации довольно безобидные. Но у его личности появилась четкая установка, что нужно угождать другим и ни в коем случае никого не разочаровывать, его антенны научились улавливать одобрение и порицание с невероятной точностью. Большинство взрослых в жизни Майло прекрасно к нему относились и во всем поддерживали, что на самом деле только усиливало его желание угождать.

На сегодняшний день Майло до сих пор сложно позволять себе делать то, что хочется, а не то, что понравится другим и не вызовет критики. Он выбирает занятия, в которых можно чего-то достичь – получить очередной пояс по карате, пробежать полумарафон, – где он точно может преуспеть, и исключает то, чем можно заниматься просто ради развлечения или интереса.

Бывает иначе – обстоятельства становятся критичными. Некоторые родители считают, что для создания бриллианта нужно хорошенько надавить. Например, еще один мой клиент Иван, суровый мужчина лет шестидесяти, который любит неоновые галстуки «вырвиглаз» и подвержен приступам парализующей тревожности.

Вскоре после того, как Иван родился в коммунистической Болгарии, его отец умер, оставив сына, дочь и жену в очень сложном финансовом положении. Успехи Ивана стали для матери надеждой на будущее, и он быстро понял, что любовь мамы зависит от его достижений.

Он вспоминал, что она всегда сидела рядом, пока он учился складывать и вычитать, и внимательно следила. Если Иван ошибался в задаче, мать шлепала его по руке и кричала: «Переделывай!» Жизнь шла своим чередом, и подобные обстоятельства перекинулись с основ счета на оценки в школе, а потом на поступление в университет. Важны были только достижения. Однажды, когда мать Ивана решила, что ему нужно больше учиться, а не тусоваться с девушкой, она в порыве бросила в него первый попавшийся предмет – сардельку, которую готовила на ужин. Это было унизительно, но метод сработал. А какие варианты? Ведь если внушить ребенку, что любовь зависит от послушания, он будет слушаться и, скорее всего, тщательно все выполнять. Иван стал уважаемым инженером, после распада СССР он переехал в США в поисках комфортной жизни и забрал с собой мать и сестру. Но также Иван привез с собой огромное количество комплексов.

Теперь Иван думает, что, если он потеряет престижную работу, жена и дети бросят его, как ту горячую сардельку со сковородки. В целом он признает, что семья любит его не только за материальную поддержку, но и за его любовь и доброту, и просто за то, что он – это он. Но это знание находится на поверхности его сознания и никак не может проникнуть глубже.

Может, у вас не было таких равнодушных и суровых родителей, как мать Ивана, но они все равно многого от вас требовали. Когда они говорили: «Сделай все возможное» – вам было понятно, что такое это все? Наверное, они были в восторге, когда вы чего-то добивались, но не замечали ваше веселье, интерес, глубокое эмоциональное погружение. Скорее всего, вы посещали множество разных занятий, на которые уходило все время – например, гимнастику или игру на виолончели, – но скрытый мотив был направлен именно на результат, а не на получение удовольствия.[28]

Что происходит, когда вы не оправдываете ожиданий? Порой об этом говорят открыто: «Ты меня разочаровал», «Ты мог добиться большего». Но чаще всего недовольство скрытое – вздохи, смена темы, особый тон. Майло помнит, как родители произносили его имя особым тоном – Майло, – когда считали, что он ведет себя неподобающим образом. Это была высшая форма неодобрения.

Аналогия с замком и ключом, когда дело касается личности ребенка и семейного воспитания, особенно подходит детям, которые легко добиваются успеха. Когда ребенок умен, талантлив, развит не по годам, он производит впечатление на взрослых и получает вознаграждение: время, внимание, хорошее отношение. А дальше? Ребенок понимает схему и удваивает ставку. Когда одобрение взрослых – ценность, а неодобрение подобно криптониту для супермальчика[29], его поведение – быть полезным, бескорыстным, приятным в общении и многого добиваться – становится жизненным навыком.

Правда, в итоге получается путаница. Гордость может прикидываться любовью. Но любовь – это чувство, которое мы дарим в отрыве от достижений и результатов. В отличие от чувства гордости, любовь ничем не обусловлена.

Путаница усугубляется, когда ребенок растет с родителями, которые постоянно заняты, поглощены своими мыслями и задачами или у которых есть проблемы с проявлением тепла и привязанности. Ребенок может прийти к выводу, что его любят, но на самом деле это гордость – внимание, поощрение, добрые слова, довольные лица родителей, когда ребенок делает то, что в семье считается хорошим и достойным. Причинно-следственная связь быстро закрепляется: делаешь что-то значимое – получаешь одобрение. Звучит как план?

Мы годами можем плыть по течению, но трудности неизбежно настигнут: новые задачи, музыкальный конкурс государственного масштаба, поступление в университет или колледж. Мы привыкли, что все дается легко, но в какой-то момент просто не можем прыгнуть выше головы, и это влияет на самооценку. Мы решаем, что раз появились трудности, с нами что-то не так. Невнятное разочарование и вопрос: «Почему не получается?» – подразумевают вывод, что мы не очень-то хороши в этом деле. Возможно, поэтому Флетт и Хьюитт в совместной работе с доктором Деборой Сторнелли обнаружили, что у учеников четвертого и седьмого классов[73] давление со стороны семьи и внутреннее давление, направленное на достижение результатов, сопровождались повышением уровня страха и грусти.

В статье журнала «Harvard Business Review» за 2018 год[74] описана тактика подбора персонала у ведущих компаний: они ищут «неуверенных в себе трудоголиков» – так их называют на заседаниях совета директоров и никогда на публику. Неуверенные в себе трудоголики отличаются мотивацией и дисциплиной. Они работают по многу часов и добиваются исключительных результатов. В статье отмечают, что фирма пытается внушить таким людям: «Мы – лучшие из лучших, и, поскольку мы взяли вас на работу, вы обязаны преуспеть». Но в итоге это больше похоже на эксплуатацию – вряд ли родители, которые хотели сделать как лучше, думали о таком.

Родителей неуверенных в себе трудоголиков – родители Майло, мать Ивана – объединяет одно: благие намерения. Но в итоге они порождают лишь тревогу и неуверенность. Ведь их посыл: чтобы стать самодостаточным, обязательно нужно чего-то достичь. И то, что вы делаете, важнее того, кто вы есть.