Варя

— Ты обязательно понравишься бабушке, — заверила я задумчивую и решительную Серафиму.

Мы обе сидели на заднем сиденье авто, за рулем был мой брат, который поглядывал на нас в зеркало заднего вида и расслабленно насвистывал песенку себе под нос.

После занятий в университете Леша забрал нас обеих и повез к бабуле в деревню — знакомить с Серафимой. Меня взяли в качестве моральной поддержки, хотя я была уверена, что бабушка будет в восторге.

Да и я так разрекламировала свою подругу, что бабушка уже ее заочно приняла и благословила их с Лешей брак.

— Я и не волнуюсь, — ответила Сима, но я слышала, как ее зубы отбивали дробь. — Расскажи лучше, почему ты вчера была весь день занята? Я тебе звонила раз двадцать.

— Двадцать три ты и еще пятьдесят Леша, — вздохнула я, косясь на брата. — Я была на очной ставке. Сима, это было ужасно! Сначала они все выходные записывали мои показания про Васечкина, потом оказалось, что его задержали, но он не признавался. Представляешь, говорил, что я все придумала. И меня вызвали на очную ставку с ним. Господи, у меня голова чуть снова не побелела седым волосом от страха, хорошо, что Дамир был рядом.

— И что? — нервно заерзала Серафима. — Признался?

— Ага. Никогда такого не видела, чтобы с человека в секунду слетела маска. Я-то думала, что он просто болтун неумный, а он… Он знал о похищениях, знал, куда увозят девчонок, и все равно участвовал, записал нас как актрис на это представление. Хладнокровно! А меня предупредил, чтобы повеселиться, представляешь? Сказал, что я симпатичная, но если бы меня увезли, то не жалко. И знаешь, за что он нас Любавой продал? За оценки! Ему обещали, что он окончит универ с красным дипломом! Я в таком шоке была… И если бы не голубь, Васечкин бы мог избежать наказания!

— Какой голубь? — обалдел Леша.

— Обычный, с перьями, — отмахнулась я, разгорячившись.

Брат крякнул, но спрашивать про пернатого дальше не стал. Вместо этого уточнил:

— А Дамир что?

— На Дамика вообще страшно смотреть было, с трудом удержали, чтобы он не дал в морду Васечкину.

— Набил? — с надеждой уточнил Леша.

— Нет, конечно, это нарушение закона, — патетично объявила я, — мы же не варвары.

— Я был о нем лучшего мнения, — пробурчал Алексей.

— И ты туда же? Ты тоже так расследуешь дела на работе? — ахнула я.

— Хорошо я расследую, Вареник, — отрезал Леша, сворачивая на бездорожье.

Я вздохнула и стала перебирать волосы, заплетенные в косу.

Наконец мы подъехали к дому бабушки. Леша припарковал машину у ворот, и мы все вышли на свежий морозный воздух. Зима вступила в свои права, снег хрустел под ногами, а воздух чуточку обжигал легкие холодом.

Я натянула капюшон, взяла Серафиму за руку и поспешила в теплый дом. Бабушка уже ждала нас в сенях. Она уперла руки в бока и просканировала взглядом Серафиму:

— Матушка честная, и то ж правда — рыжая, как солнышко. Да не смущайся, девица, а то вон и веснушки тусклые стали. Не съем я тебя, не бойся, входи в дом. Кто к нам с добром, к тому и мы троекратно!

Серафима немножко обалдела от прямолинейности бабушки, а Леша приобнял ее за талию и представил:

— Серафима, это наша с Вареником бабуля — Марта Марковна. Ба, знакомься, моя Серафима.

— Вижу, что твоя, чья ж еще, тут больше нет никого, — сверкнула глазами ба. — Да заходите, не толпитесь, я пирожков напекла, печь затопила, баньку прогрела. Грибочки соленые, да под самогоночку. Серафима, ты самогон пробовала? Мой фирменный, не пожалеешь. Будешь?

— Буду, — брякнула Сима.

— Нельзя ей, а то как напьется — пойдет в лес что-то искать. И ведь найдет, а мне потом что делать? — засмеялся мой брат.

Я сняла куртку, повесила на крючок и обняла бабушку.

— Привет.

— Опять перекрасилась, Варя? Волосы только портишь, а они у тебя смотри какие красивые. К старости лысая останешься, будет три волосины в семь рядов, вспомнишь меня тогда.

— Не красилась, просто темный смываться стал. Надо снова закрашивать, а я не решила, кем хочу быть — блондинкой или брюнеткой. Ба, пойдем в дом.

— А ты, бугай, почему не побрился? — переключилась ба на Лешу.

— Занят был, — подмигнул ей брат.

Мы наконец вошли в дом. Пахло чем-то до боли родным. Уютом. Пирожками. И печкой.

Стол уже был накрыт, и до меня донеслись ароматы солений — аж слюнки потекли. Маринованные грибочки, жареная картошка, квашеная капуста, гора пирожков из печи, две больших тарелки с солеными огурчиками и помидорчиками, а в углу, рядом с самоваром, — огромная пятилитровая мутная бутыль бабушкиного самогона.

— Ба, ты серьезно? — удивилась я, указывая на самогон.

— Я-то? Да. А кто мне запретит? Я совершеннолетняя, могу себе позволить, — махнула рукой бабуля.

Мы с братом переглянулись, а Серафима улыбнулась, глядя на бабушку, которая никогда и никого не стеснялась. Нас отправили мыть руки, а когда мы вернулись, с улицы донеслись странные звуки.

Несколько машин сразу сигналили так, что казалось, они едут на пожар. Я посмотрела на брата — он хитро сверкнул глазами, и это заставило меня напрячься. Выбежала в сени, открыла дверь и обалдела.

В нашу сторону ехало сразу пять блестящих, непрестанно сигналящих «Гелика»!

— Деревню хазары захватывают? — прошипела я себе под нос.

— Варя, в дом! — приказал мне Леша.

— А кто это? — начиная подозревать неладное, спросила я.

— В дом. И чтобы не выходила, пока я не разрешу, — велел брат.

А машины стали тормозить у наших ворот. Соседи тоже проявили любопытство: из каждого дома выходили люди поглазеть на чудо чудное, диво дивное.

Со стороны могло показаться, что машины приехали на очень серьезные разборки.

— В дом, Варвара! — приказала… бабушка!

Она накинула на плечи пуховый платочек и твердо пошла навстречу захватчикам, взяв тяжелую роль предводителя на себя. У нас калым или стрелка?

Леша завел меня в дом, а я налетела на Серафиму:

— Ты знала?

— Конечно, мы поэтому сюда и приехали, — выдохнула она. — Окно открой, интересно же.

— И кто из нас Варя Сябитовна? — уточнила я за секунду до того, как сделать тонкую щелочку в окне.

— И я тебя люблю, — приложила ладонь к груди Серафима.

А потом мы обе обратились в слух.

Из первого «Гелика» вышел Дамир и двое бородачей — его братьев. Лично я их не знала, но на фото видела. Хасан и Камал выглядели очень серьезно. Как женихи на сватовстве, ага…

Они втроем пошли навстречу бабушке. Дамир шел в центре, а братья прикрывали.

— Какие черненькие все! — резюмировала бабуля.

Парни переглянулись, а бабуля добила:

— Ничего, в баньке отмоем!

— Как скажете, уважаемая, — склонил голову перед ней Хасан, — внучку вашу сватать приехали, калым привезли.

Бабуля размышляла с ответом, а из соседнего огорода чья-то бабушка крикнула:

— Одну сватать? А вторую не надо? Мою тоже можете в жены взять! Людка, иди сюда!

— Михална, не встревай, за моей приехали, — величественно отмахнулась бабушка. — И что? Замуж взять хотите? Кто жених-то?

— Я, — гордо представился Дамир и сделал шаг вперед, — внучку вашу люблю, замуж хочу взять.

— Орел! — осмотрев Дамика, резюмировала бабушка. — И как? На все готов?

— На все! — гаркнул он так, словно не свататься приехал, а на плацу как лейтенант перед генералом стоял.

— Не второй женой, надеюсь? А то я вас знаю, девчонка уши развесила, молодая, глупая еще, а ты воспользуешься…

— Первая и единственная, мамой клянусь, — прижал ладонь к груди мой парень.

Очень горячий парень, который вообще холода не чувствует, да? Он снова был в одном теплом свитере с горлом, без шапки, и даже перчатки не надел.

Впрочем, остальные братья тоже соблюдали дресс-код, и мороз им был нипочем.

— А вы чегой-то такие раздетые? Бубенчики не боитесь отморозить? А как жене хорошо будешь делать, коль отвалятся? — хитро уточнила ба.

Я покраснела, Дамир обалдел, а Лешка ржал. Мы к бабушке уже привыкли, а вот остальных жизнь к встрече с ней не готовила.

— Кровь горячая, не мерзну, — с достоинством ответил Дамик и перевел взгляд на окно, за которым пряталась я.

Словно почувствовал мое присутствие.

— Смотри у меня: без правнуков оставишь, я тебе, оглоеду, сама кровь твою горячую пущу, — пригрозила бабушка.

Дамир сжал губы в линию, чтобы не засмеяться, а все остальные, кто был в сопровождении, очень бабушку зауважали. Судя по очень обалдевшим и одухотворенным лицам.

— Калым привез? — вступил в переговоры Леша.

— Какой калым? — зашипела я Серафиме.

— Лешка список написал. Клянусь, я не помогала, я на твоей стороне, — клятвенно заверила подруга.

— Ой-ей! — взвыла я.

— Привез, Алексей, все привез. Заноси!

И они занесли! С багажников всех «Геликов» бравые восточные парни доставали сундуки и перли прямо к крыльцу дома, очень уважительно обходя бабушку по дуге.

— Они что, все магазины по дороге грабили? Пять, семь, десять… Одиннадцать сундуков!

— Не жмот, — прыснула Серафима.

Я пихнула подругу локтем в бок, а Леша продолжил:

— Пройдемся по списку…

— Давай, брат, — самоуверенно улыбаясь, согласился Дамик.

А Камал принес из машины еще один сундук — поменьше. Хасан открыл, а Дамир стал перечислять, комментируя каждый:

— Так, портсигар отечественный, три штуки. Пересчитай. Смотри дальше. Магнитофоны — есть. Куртки замшевые три штуки. Три, пересчитал? Магнитофоны кассетные тоже три. Кинокамеры в другом сундуке, щас найдем, пересчитаем, заграничные, как просил. Черевички вот, носи, дорогой, не чихай. Ожерелье Екатерины…

Дамир достал красную бархатную коробочку и раскрыл.

Я не увидела, что там, но мой парень победно сверкнул глазами и ждал.

— Не верю, — уперся мой брат, — не Екатерины оно.

— А я вот документ принес, — не растерялся Дамик и достал из заднего кармана брюк сложенный вчетверо лист.

Леша взял его, прочитал и выдал:

— Подделка! Липу мне под нос не суй.

— Не было такой цели, — вальяжно продолжал Дамир, — все настоящее, брат. А если думаешь, что я липу тебе сую, то ты докажи сначала, а то предъява не засчитывается.

— Ну ты… — уважительно присвистнул Леша.

Брат подумал и мстительно продолжил:

— Кентавр и пингвин где?

— Ван секонд! Пальто мне! — гаркнул Дамир.

А кто-то из парней притаранил ему пальто.

Дамик его надел и артистично покрутился, раздражая нервную систему моего брата.

— Кентавром меня назвали? Было такое! В пальто? В пальто!

— Жулик! Прощелыга! — не сдавался Леша. — А в костюм пингвина кого оденете?

— Пингвина только Вареньке отдам, — выдохнул Дамир.

Я не выдержала накала. Бросилась к нему, как была, в тапках.

Выскочила на улицу и бросилась в его объятия, а Дамир зарычал:

— Обалдела, что ли? Женщина, один лишний чих услышу — плакать буду, честное слово. Два сердечных будет подряд, потому что ты безалаберная и сильно смелая, пожалей меня, да? В дом, быстро!

Поднял меня на руки, обошел Лешу и внес меня в дом на руках. Снял обувь, осмотрелся и понес к печке:

— Стой тут! Грейся. Шаг сделаешь — привяжу к печке, обещаю. Жди!

И ушел!

Серафима тихонько подпрыгивала от радости в соседней комнате, я же растерянно стояла у печки и прижимала руки к груди. Улыбка расплылась по лицу сама, а я готова была петь, танцевать и визжать от счастья.

Дамик вернулся через пару минут в компании бабушки, Леши и огромной коробки. Я услышала, как машины стали отъезжать от нашего дома.

— Открывай, — велел он и поставил ее передо мной.

Я дрожащими руками открыла ее, посмотрела на содержимое и…

— Варенька, не плачь, — испугался Дамир, — Варя, я же… Ну, не понравились — я верну.

Я могла лишь отрицательно мотать головой и вытирать слезы, когда два щенка немецкой овчарки дружно подались ко мне. Я схватила обоих на руки, выпрямилась и посмотрела на Дамира.

— Я одного хотел, но второй плакать стал, когда брата забирал, вот я обоих и взял, — оправдывался Дамир, кружа вокруг меня.

— Спасибо, — выдавила я, — спасибо! Ты мечту мою исполнил, Дамик.

— Тот, который вислоухий — Пингвин зовут. По документам, — язвительно сообщил он Леше, пока я тискала сразу двоих малышей.

— Отдаю, — громом прозвучал голос бабули, которая до этого молча наблюдала, как мой брат торговался с моим женихом, — бери ее, Дамик, в жены, влюблена девчонка, да и ты вон как постарался ради нее. Благословляю!

— Она не пожалеет, слово даю, — очень серьезно поклялся Дамир.

— Зови братьев своих, зря я столько готовила, что ли? И сундуки в дом занесите, а то снегом засыплет, — махнула рукой ба и перевела взгляд на щенков. — Смешные больно, их тоже покормить надобно. И, Дамик, по нашей традиции ты стакан самогона должен выпить залпом, иначе не приживешься в нашей семье.

Дамир уважительно склонил голову и решительно ответил:

— Надо так надо. Наливайте, уважаемая.