— Сколько?!
— Раз-два-три-четыре… Четыре щенка! У четвертого что-то с лапкой. Как-то странно двигается.
— Недополучил витаминов. Я позвоню твоей сестре, пусть забирает и сама их пристраивает. Это она нам собаку подарила.
— Я ей уже позвонила. Знаешь, что она мне ответила? Что надо было внимательнее следить за либидо своей питомицы.
Герман захохотал.
— Ладно. Тогда напишу объявление, положу на стойку ресепшен: «Отдам в хорошие руки трех щенков. Мать — бордер-колли, отец неизвестен, возможно спринтер, потому что быстро сбежал». Слушай, а может, они похожи на соседского Дика?
— На маленьких щенков они похожи, — рассердилась Дина. — Ладно, пусть будет объявление. А почему трех? А четвертого куда?
— Хромого? Подарю одной ветеринарной леди. Ну не совсем ей. Сделаю предложение, от которого она не сможет отказаться. Это будет маленькая месть. Туся пристроила нам эту хитрюгу Люси. А долг платежом красен. Правда, пока придется скрывать подарок до апреля. Что-нибудь придумаем.
Дина погладила хромого малыша, тот слепо ткнулся ей в палец. Люси, лежавшая в коробке вместе со своим потомством, настороженно прислушивалась к словам хозяйки, словно понимала, о чем речь.
…Когда в доме Германа и Дины появилась Люси — черно-белый комок энергии с умными глазами, — они еще не знали, что их жизнь превратится в бесконечный марафон с мячиком, побегами за голубями и разорванными подушками. Люси принесла ураган в их размеренную жизнь. Она воровала носки, грызла ножки стульев и будила их в пять утра, тыкаясь холодным носом в лицо. Дина в отчаянии прятала обувь в холодильник, а Герман строил баррикады из подушек, но Люси всегда находила лазейку.
К шести месяцам Люси и научилась открывать холодильник (особенно если там была колбаса), и имитировала вой сирены скорой помощи, когда ее наказывали. Чуть больше двух месяцев назад Люси исчезла на целый день. Вернулась усталая, довольная, с хитрым блеском в глазах. И вот сегодня родились щенки.
Дина вздохнула и принесла толстый теплый плед, один из трех, подаренных свекровью на свадьбу. Нужно время, чтобы малышня подросла, а пока придется помогать Люси заботиться о потомстве.
Дина подвинула коробку к столу, на котором лежали аккуратные стопки бумаг и журналов и стоял компьютерный монитор, заварила кофе и продолжила работать — баланс сам себя не рассчитает. Ни квартальный, ни полугодовой, ни тот, который она делает сейчас, — за девять месяцев. У главного бухгалтера внезапно прооперировали мать, пришлось начальнице ехать в Подмосковье: помогать отцу ее выхаживать. А обязанности главбуха теперь выполняет Дина. Не первый раз за те два года, что она работает в санатории. Однажды, прямо перед сдачей баланса, главной предложили горящую путевку в Таиланд на десять дней за смешные деньги, и они всем коллективом уговорили ее поехать, а в прошлом году, тоже в октябре, как сейчас, ее положили в больницу — обострился застарелый радикулит. Дина неосторожно сдвинула толстый разлинованный журнал, и на стол грохнулась большая фотография в тяжелой серебряной оправе, стоявшая прислоненной к стенке. Свадебная. Дина подняла ее и всмотрелась. Она с Германом, Туся с Коломбо и тетя. Дина засмеялась: тетя в рыжем парике выглядела уморительно.
Две свадьбы — их с Германом и Туси с Коломбо — сыграли одновременно, через два месяца после того, как Паша выписалась из больницы. Могли бы и раньше, но тетя категорически воспротивилась. Она требовала, чтобы свадьбы отложили до тех пор, пока у нее не отрастут нормальной длины волосы. «Ведь будут семейные фото, — сокрушалась она, — я должна выглядеть достойно». Но шевелюра никак не хотела слушаться Пашу, росла медленно и бугрилась клочками из-за наложенных в больнице швов, приходилось еще и стричься, чтобы выровнять пряди. В конце концов Герман и Никита сговорились и купили тете парик из натуральных волос. Рыжих. Тетя обомлела, но капризничать перестала. Парик стоил очень дорого. А свадьбы откладывать дальше было нельзя: Туся сообщила семье, что ждет ребенка, и пригрозила Паше рассказать подросшим сыну или дочке про злую бабушку, из-за которой малыш появился на свет незаконнорожденным.
На семейном совете решили продать квартиру Туси и купить дом для Германа и Дины в поселке рядом с санаторием. Выбирали недолго. Всем понравился старый, но крепкий кирпичный дом с садом, заросшим сиренью.
Когда привезли вещи, Дина, постояв недолго на пороге, вдруг заплакала.
— Ну вот, — прошептала она. — Новая жизнь.
Не только новая жизнь ее ждала, но и работа. Та же бухгалтерия, только воздух сосновый за окном и коллеги, которых не волновало ее прошлое.
Герман приходил теперь домой поздно. Главврач, которого назначили вместо Ларисы Сергеевны, предложил ему должность завотделением. И Герман старался, зарабатывал другой авторитет — не харизматичного мальчика, любимца женщин, а умного руководителя.
Туся и Коломбо обустроились там, где раньше жили Борис и Дина. Пришлось сделать ремонт и вывести отопление на веранду для Паши, которая твердо заявила, что с удовольствием будет приезжать и нянчиться с внуками, раз бог своих детей не дал. «Какое счастье, что вы у меня есть, девочки. От сотрясения, похоже, все шестеренки в моей голове встали на нужные места, я теперь особенно ценю то, что имею. Буду ждать внуков и правильно их воспитывать. Потому что на Тусю надежды мало, она чуть что швыряется вещами, Никита постоянно пропадает на работе, а детишкам нужны терпение и внимание. У меня же свободного времени много».
Ближе к середине апреля на Волге начинается интересное время: вода еще холодная, но обитатели реки уже активизируются. Сразу после вскрытия льда рыба, соскучившаяся за зиму по солнышку, выходит к мелководьям. Плотва собирается стаями у берега, потому что здесь течение медленнее и Волга прогревается быстрее. Ловятся плотвички на мотыля, опарыша или тесто с анисом.
…Показавшееся из-за верхушек сосен солнце, отражаясь в воде, создавало золотистую дорожку. Где-то вдалеке кричала чайка. Вода, темная и бархатистая, лениво лизала берег, а откатываясь, оставляла пенные следы. Никита сидел на камне, подстелив под себя куртку и оставшись в вязаном свитере. Садок, удочку и банку с кусочками теста с анисом он разместил позади себя. Они ему были не нужны. Никите просто захотелось побыть в тишине. Новое дело оказалось сложнее, чем он думал в начале расследования. Понятно, кто преступник, известен мотив, но, как всегда, возникли трудности со стопроцентными доказательствами вины.
Последние несколько дней в доме гостила его мама, приехавшая из города поздравить с днем рождения внучку. Никита все это время удивлялся, что всего четыре женщины (включая двухлетнюю дочь) могут производить так много шума. Сегодня планировалось семейное торжество: на Сонечкин праздник обещали приехать Дина с Германом, значит, поразмышлять одному снова не удастся.
Мама Никиты вместе с Пашей с утра метались у духовки, обещая в подарок внучке испечь невиданный торт. Туся убиралась, включив на полную мощность музыкальный канал. Малышка Соня перебирала в детской игрушки, подыскивая место для огромного белого медведя, привезенного ей «городской бабушкой», и очищала место для новых гостинцев. И Никита, с согласия Туси устроив небольшой спектакль с удочками и изготовлением наживки, сбежал из дома.
Конечно, теща немного поязвит, когда он вернется без добычи, мама, наоборот, удивится, ведь ее сын всегда был серьезным и раньше никогда не обманывал, а кроха-дочка долго будет проверять пустой садок. Но эти житейские мелочи не испортят ему настроения.
Задумавшись, Никита не заметил, как прошло время. Тишину нарушил хруст песка под чьими-то ногами.
— Хорош рыбак! — раздался насмешливый голос Германа. — Хоть бы удочку размотал, симулянт. Привет!
Подойдя, он пожал руку Никите и скинул куртку, подставляя лицо солнцу.
— Тоже сбежал из бабьего царства? — усмехнулся Никита.
— И не говори. Там такой шум поднялся из-за нашего подарка! Туся как-то странно молчит, а теща и Сонечка кудахчут каждая на свой лад.
— Что за подарок?
Никита с Тусей договорились, что в дни рождения дочери будут преподносить отдельные гостинцы от папы и мамы вместо одного общего. «Пусть счастья будет много» — так объяснила Туся, когда предложила эту идею. А тут уже подарки и от других родственников пошли.
— Придешь — увидишь. — Герман сделал вид, что его заинтересовал выброшенный ночью на берег отколовшийся кусок льдины с вмерзшей в него целиком тушкой щуки.
— Чувствую подвох, колись, что привезли?
— Оценишь, когда вернешься, — повторил Герман и тихо засмеялся, сдаваясь. — Тебе будет с кем сбегать на рыбалку.
— Собака? Ты спятил!
— Твоя дочь уже придумала псу имя — Следопыт. Мечтает ходить с ним в лес и распутывать звериные тропы.
— Вряд ли она сказала это сама, слишком сложная конструкция фразы, а ей сегодня исполнилось только два года. — Никита покачал головой. — Так и слышу в поздравительной речи твои слова. Поэтому ты и сбежал? Чтобы гнев тещи и Туси не обрушился на твою голову? Моя мама наверняка промолчала.
— Меня послали за тобой. Я уже успел разжечь дрова в мангале, Дину сразу пристроили резать овощи вместе с твоей мамой, Паша накрывает на стол — и просила тебя поторопить.
— Ну пойдем.
Двухэтажный дом с резными наличниками и широким крыльцом показался из-за забора, отгородившего участок от леса. Тянуло дымком из мангала, и запах березовых поленьев смешивался с горьковатым ароматом хвои. Рядом, за забором, ютились пристройки: сарай с инструментами для сада, не используемыми уже много лет, и колодец-журавль, который по утрам скрипел от ветра и будил соседских кур.
По саду носился маленький ураган. Сонечка, одетая в синие резиновые сапожки, красную шапку с большим помпоном, связанную ей ко дню рождения мамой Германа, и короткий пуховик, пряталась, перебегая от дерева к дереву, и выкрикивала из-за ствола все команды подряд, которым за час ее успела научить Туся:
— Следопыт! Сюда! Искать! Сидеть! Лежать!
Большелобый лохматый черный щенок с белыми и рыжими пятнами на боках, чуть прихрамывая, гонялся за ней, принимая правила игры, и заливисто лаял.
Паша, раскладывая приборы на большом столе на веранде, умильно поглядывала на внучку через распахнутое окно.
Через час, когда мясо в мангале поджарилось, мужчины принесли шампуры и выложили аппетитные куски свинины, покрытые золотистой корочкой, в большое блюдо. Рядом мама Никиты поставила стеклянную кастрюльку с отварной картошкой, посыпанной зеленью, Дина принесла из кухни миски с салатами, а Паша водрузила в центре стола торт, похожий на теремок. Из его окошек выглядывали зверушки: лиса, заяц и ежик.
Пока Соня со Следопытом еще играли в саду, взрослые решили начать праздновать. Никита принес из погреба запотевшую бутыль с домашним вином, Туся достала пузатые рюмки из старого буфета, оставшиеся еще от бабушки с дедушкой. Каждый наложил в тарелку горкой еды, и вдруг все замолчали, не зная, кто первый должен открыть торжество.
— Никита, скажи тост.
— Давайте лучше мы начнем. У нас есть новости. — Дина тихо засмеялась, глядя на озадаченные лица. — Я беременна! Двойня. Мальчики. Не говорила долго, чтобы убедиться, что все в порядке, и подождать результата УЗИ. Ну и свекровь советовала подождать с объявлением.
— Двойня! — завопила Туся, выпрыгнула из-за стола и обняла по очереди сестру и Германа. — Пусть родятся разноглазыми? Один глаз зеленый, как у тебя, другой голубой, как у Германа. Будет красиво!
— Отличная особая примета. — Никита кивнул, сдерживая смех. — Когда твои племянники в пубертатном возрасте сбегут из дома, прихватив нашу дочь, полицейские разыщут их очень быстро.
— Подождите. Мне тоже нужно кое-что вам сказать. — Паша строго посмотрела на собравшихся за столом и вдруг смутилась. — По совету нотариуса я наняла управляющую компанию. Она будет заниматься офисной недвижимостью и арендой квартиры и дачи, а я — получать денежки. Пока, правда, не знаю, куда их девать. Жилье внукам и внучке покупать еще рано. Свадебные путешествия в ближайшие двадцать лет им тоже не угрожают. Я открыта для советов и пожеланий. Давайте решать вместе. Мы же семья.
— А может, съедемся? — Туся подняла руку, словно просила дать ей слово на общем собрании. — Будем жить в одном поселке. Так, чтобы дома стояли близко. А то Паше придется без конца ездить на автобусе от нас к Динке и обратно, чтобы приглядывать за внуками. Маму Германа к себе заберем. Чего она одна живет, ей уже семьдесят пять лет. У нас вон как хорошо. Будет стареть, сидя в кресле-качалке в саду у сирени, и любоваться подрастающими близнецами. — Она вдруг спохватилась, покраснела и повернулась к свекрови, тихо слушавшей семейные разговоры: — И вы, мама, тоже к нам переезжайте. В деревне лучше жить, чем в городе. Волга рядом. Сосновый бор недалеко. Грибы-ягоды.
— Спасибо, дочка. — Свекровь понимающе улыбнулась Тусе, будто услышав между слов все, что та не решилась сказать вслух. — Но пока я никуда не собираюсь. У меня в городе налажена жизнь: мы с девочками в кафе по четвергам ходим, в спортзал вместе, а в выходные или на выставку, или на концерт. Вот исполнится мне семьдесят пять, тогда и приеду, а может, Паша на помощь позовет, с тремя-то внуками ей одной сложно будет.
— Здесь недалеко коттедж продается, старый, но можно отремонтировать. — Никита вопросительно посмотрел на Германа.
— Лучше вы к нам. Можем что-нибудь подыскать рядом. Мы теперь не уедем. — Голос Германа, обычно спокойный, дрогнул. — Мне предложили место главного врача санатория, и я уже дал согласие.
Паша ахнула, а Никита одобряюще опустил руку Герману на плечо. Туся захлопала в ладоши, а потом наигранно нахмурилась.
— Ну это еще посмотрим, мы к вам или вы к нам, — буркнула она, уже начавшая мечтать, как они вместе с Диной будут растить детей. — В этом доме бабушка с дедушкой после войны жили.
— Да, давайте сохраним родовое гнездо? — Паша обвела взглядом выцветшие обои, которые они с Диной клеили больше десяти лет назад. — Здесь столько воспоминаний. Деньги есть. Можно придумать много вариантов, как жить вместе. — Она придвинула к себе торт и поискала глазами нож.
Туся, соглашаясь, кивнула и сунула в рот большой кусок мяса. Прожевав, она спросила, кивнув на окно:
— Щенок хромает с рождения или из-за травмы? Надо осмотреть, у нас в ветклинику недавно устроился отличный хирург. Может, придется кость ломать, а потом заново сращивать, чтобы исправить хромоту.
— Низ-з-зя-я-я! — Вбежавшая на веранду Соня, с красным румянцем на пухлых — Тусиных — щеках, стянула с головы шапку, обнажив светлые, мокрые от беготни кудряшки, и снова крикнула, наставив на мать указательный палец: — Низ-з-зя-я-я!
И вдруг кинула в Тусю шапку. Все захохотали.
— Спасибо, что компота нет на столе. — Никита подмигнул жене и повернулся к дочери: — А где же Сонины подарки?
— Где? — сразу переключившись, спросила она, давая бабушкам снять с себя пуховик и вытереть полотенцем волосы.
— Это от папы.
Никита ловким движением фокусника достал из-под стола толстую книгу, на обложке которой рыжий кот в шляпе и плаще обнимал лапой смешного лопоухого щенка в очках. Заголовок из разноцветных букв гласил: «Приключения сыщиков Васи и Пети».
— Та-дам! — Никита щелкнул пальцами и выжидающе посмотрел на дочь. У той от любопытства вспыхнули глаза, и она, схватив подарок, прижала его к груди.
— Ей еще рано толстые книги читать, — заворчала Паша.
— Да тут половина картинок, а рассказы вы ей почитаете.
— Мама? — Соня требовательно подбоченилась.
Туся, незаметно вышедшая из комнаты, появилась с корзинкой, прикрытой тряпицей.
— Вот.
Она насмешливо покосилась на Германа. Под тряпицей сердито жмурился пушистый серый котенок.
— А-а-а! — завопила Соня очень похоже на мать. — Два!
Она растопырила два пальчика, выхватила котенка и прижала к груди вместе с книгой. Позади нее с любопытством гавкнул Следопыт.
— Будет весело. — Никита посмотрел на Германа.
— Ничего, разберетесь.
— И у меня подарок. Щенок пусть будет от Германа, а это от меня. — Дина протянула Соне на раскрытой ладони маленькое серебряное колечко с голубым камушком.
Соня, сразу потеряв интерес к котенку, сунула его обратно в корзинку, книгу отдала Паше, надела украшение на пальчик, подняла вверх руку с колечком и принялась, напевая «ля-ля-ля», с восторгом кружиться по веранде. Щенок вертелся вместе с ней. Котенок высунул мордочку из корзинки и с изумлением на серой мордахе наблюдал за своей хозяйкой.
— Мы с Германом решили тоже дарить по два гостинца. Сейчас Соне от дяди и тети, а потом близнецам от мамы и папы. — Дина оглядела семью, широко улыбнулась и добавила, кивнув сестре: — Пусть счастья будет много.
В окно веранды, соглашаясь, стукнула ветка старой яблони, словно передавая привет из прошлого.