– Но, госпожа Дальмайер! – воскликнул Хайнлайн. – В такую грозу вам никак нельзя выходить на улицу!

Когда он вошел в торговый зал, гроза уже началась. Молнии разрывали небо, а перед витриной бушевал настоящий потоп.

– Немного дождя мне не повредит, – объяснила фрау Дальмайер, которая уже закончила свою трапезу и расплатилась у Марвина. – Я хоть и стара, но не сахарная.

Хайнлайн предложил ей немного подождать и – разумеется, за счет заведения – предложил ей вторую чашку сенчи.

– Это очень любезно, но мне нужно к парикмахеру, – решительно объявила старушка. – Я этот визит не пропущу.

Хайнлайн прибегнул к своему обаянию, отточенному за десятилетия. Его замечание о том, что каждый локон ее сизых кудрей лежит идеально, вызвало у госпожи Дальмайер легкий румянец, но от своего решения она не отступила.

– Я никогда не пропускала назначенную встречу. Договоренности нужны для того, чтобы их выполнять.

«А проблемы существуют для того, чтобы их решать», – подумал Хайнлайн.

– Итак, меня ждут. – Госпожа Дальмайер взяла свою сумочку. – Люди должны уметь полагаться друг на друга, не так ли?

– Разумеется.

– Всегда должны. Даже если на улице немного неуютно.

Ее «немного» в глазах Хайнлайна было настоящим преуменьшением. Он попросил Марвина принести зонт из квартиры и настоял на том, чтобы проводить фрау Дальмайер.

Парикмахерская находилась всего в нескольких десятках метров. Хайнлайн подхватил старушку под руку и провел ее мимо магазина, за угол налево, по пешеходной дорожке к дому в духе югендштиля. Ему удалось защитить ее от хлесткого дождя с помощью зонта, тогда как сам он после нескольких шагов промок до нитки.

– Это было вовсе не обязательно, – поблагодарила его старушка, когда они достигли цели, – но было очень мило с вашей стороны. – Она улыбнулась, и в тот же миг Хайнлайн увидел ту красивую – нет, восхитительно красивую – девушку, какой она была полвека назад. – Я всегда знала, что вы обладаете не только безупречным вкусом, но и добротой, столь редкой в наши дни.

Хайнлайн дождался, пока за ее спиной не захлопнулась стеклянная дверь. Ветер рвал у него из рук зонт, в мокрых туфлях булькала вода. Он поспешил обратно, прижимаясь как можно ближе к фасаду дома в духе югендстиля, но спустя несколько шагов притормозил.

Магазин рядом с парикмахерской пустовал уже много лет. Теперь на окне, заклеенном пленкой, красовалась надпись «ОТКРЫТИЕ – ДЕЛИКАТЕСЫ БЕНЬЯМИНА – ИЗЫСКАННЫЕ БЛЮДА СО ВСЕГО СВЕТА».

Хайнлайн рассматривал стилизованный логотип – повар с усами, подмигивающий ему и вскидывающий большой палец. Справа, через затопленный перекресток, приближался трамвай, и, пока он размышлял, как соотнести этот рекламный лозунг («Качество у нас в крови») с реальностью, его обдало мутной волной, и он так и не пришел к окончательному выводу.

Трамвай исчез в клубящейся пене брызг, уносясь в сторону центра города, а Норберт Хайнлайн остался стоять, как тот самый мокрый пудель из пословицы. Он встретил это происшествие с почти стоической покорностью, ибо, как отметил он с редкой улыбкой сквозь слезы, более промокшим ему все равно уже не стать. Бросив последний, испытующий взгляд на витрину, двинулся дальше. Он больше не тратил усилий, чтобы обходить бесчисленные лужи.