Арди стоял на тускло освещенной набережной. Позади него подо льдом смолкли утомившиеся черные воды, укутавшиеся тяжелым, но таким вожделенным одеялом. Канал Маркова нежился в благодатной дреме, наслаждаясь принесенным зимой покоем.

Юноша провожал взглядом ворчливые автомобили. Редкие, как и сами прохожие, они прокладывали себе путь сквозь глубокие колеи серого, местами обледеневшего снега. Снегопад не прекращался уже почти три недели. Дворники, замотанные шерстяными шарфами, крест-накрест опоясывающими плотные тулупы, орудовали скребками. Не теми миниатюрными, про которые могли подумать обыватели, а длинными палками с прикрученными к ним толстыми, широкими стальными плашками.

Компанию скребкам составляли ломы, обитые железом лопаты, клубы белесого пара, столбики едкого сигаретного дыма и сдавленные ругательства. Почти такие же, какие издавали и снующие мимо автомобили. И только будто заблудившиеся трамваи, разгоняя тьму зимней ночи своими широкими фонарями, брели по утопленным в брусчатку рельсам.

А впереди, на противоположной стороне улицы, горели огоньки «Джаз-бара у Брюса». Новенькая вывеска блестела пузатыми лампами, новогодние гирлянды сверкали на широком окне, за которым многочисленные посетители звенели бокалами, скрипели вилками и ложками, смеялись и порой застывали скульптурными изваяниями, очарованные очередной джазовой бандой, поднявшейся на новенькую сцену.

До свадьбы оставалось две с половиной недели. До Конгресса — полторы. До Нового Года — шесть дней.

Новый Год…

Первый Новый Год за последние семь лет, который Ардан проведет не за семейным столом. И, наверное, его странное состояние, балансирующее на тонкой границе между ностальгией и хандрой, следовало бы именовать лицемерием. Может быть, даже самообманом. Ведь если подумать, то в течение шести лет среди Алькадских снежных пиков Ардан даже не вспоминал о Новом Годе, Шайе, Эрти и… И все же он ходил среди зверей. Носил их шкуры. Жил их мыслями, запахами, правилами и законами.

Арди поправил меховое пальто, прикрывавшее перевязанную руку. Она все еще, даже спустя почти три недели после происшествия в музее, так пока до конца и не зажила. На собственном примере Ардан понял, почему Мшистый, Аверский и даже Его Императорское Величество Павел IV ходили с протезами. Звездная наука и целительство все еще не достигли той степени развития, когда смогли бы лечить раны, оставленные могущественной военной магией.

Если бы Тазидахский маг попал немного выше и правее, то, возможно, Ардан и вовсе лишился бы руки. Сильно ли это его беспокоило? Несколько дней — да. Сейчас — почти нет.

События той давности и вовсе воспринимались им как прошедшие в лучшем случае несколько лет назад.

И вот он стоял в центре мигающего светового круга. Снег налипал на стекло фонаря, на какое-то время закрывал его свет, а затем таял. Снег таял, а Арди стоял и смотрел на дом двадцать три по каналу Маркова.

До Нового Года — шесть дней…

Шесть дней до момента, когда им с Тесс надо будет собрать вещи и съехать. Он ведь пообещал Рейшу Орману, отцу своей невесты. Он ведь понимал обоснованность требований господина генерал-губернатора Шамтура. Понимал и соглашался. Только на душе от того не становилось легче.

— Оказывается, я сильно привязываюсь к местам, — прошептал себе под нос юноша, разглядывая дом.

Когда-то, казалось бы, в прошлой жизни (хотя на деле меньше двух лет тому назад), общаясь с Мартом Борсковым, он находил между ними нечто общее. Точно так же, как знаменитый археолог тосковал по странствиям, находясь в столице, и, отправляясь в путь, мечтал вернуться в свой кабинет, — так же и Арди в детстве. Качая ногами над горными обрывами, он мечтал поскорее спуститься к лесным разливам. А оказавшись среди лесов и полей, рек и озер, с тоской поглядывал на нависшие над ним молчаливые, белоснежные верхушки родной Алькады.

Так же было и со степью, и Эвергейлом.

Так же, наверное, происходит и с их с Тесс домом, и…

Ардан повернулся к каналу, впадавшему в Ньюву, а та, в свою очередь, уносила черные воды прямиком в бухту Ласточкиного Океана. С каждым новым приключением, с каждым новым путешествием по Империи Ардан никак не мог отделаться от детских воспоминаний. Когда он, лежа около Хижины Эргара, вслушивался в торопливые, сбивчивые рассказы ласточек. Атта'нха учила его не слушать этих, как она говорила, бесчестных пташек, покидавших родные места сразу, стоило постучаться в их двери старушке Зиме.

Ардан пытался. Честно пытался. Но не мог.

Все, чего он добился, — это на какое-то время забыть об этих рассказах. Оставить их где-то среди горных льдов и снежных троп. Но теперь… Тазидахские мутанты, Рыцари Селькадо, корабли Островного Союза, послы Северного континента, Конгресс… Спящие Духи — там, за обледеневшим полумесяцем усталой бухты, прятался целый мир. Такой огромный. Такой удивительный. И такой…

Ардан повернулся к окну последнего этажа, примыкавшему к пузатому эркеру. Повернулся и улыбнулся. Мысли о ласточках вновь утихли. Спрятались под покровом запаха весенних цветов, распускавшихся у ручья. Арди, разумеется, не мог почувствовать отсюда запах, не мог увидеть в занавешенных окнах силуэты, не мог расслышать стука сердца, но все же точно знал: Тесс вернулась с репетиции пораньше.

По привычке сперва посмотрев влево, а затем вправо, убедившись, что его не собьет торопящийся домой клерк, Ардан перебежал на другую сторону улицы. Легко прыгая над сугробами, не погружаясь в них глубже половины подошвы, он вызывал удивление у замерзающих дворников, почти по колено стоявших в снегу.

Трелью прозвенел колокольчик:

— О, Арди! Спасибо тебе за скидку! Колени больше не болят, — протянул ему руку один из орков-вышибал, оберегающих покой посетителей.

— Погано выглядишь, полукоротышка, — хмыкнул его напарник. — Я думал, кровь матабар тебя уже должна была подлатать.

Ардан посмотрел на их коричневые, клыкастые лица и топорщащиеся бивни. Он даже помнил их по именам. Бандиты, но… какие-то теплые. Наверное. А может быть, он просто вновь занимался самообманом.

— Помогли бы снег убрать хоть, — Ардан крепко сжал протянутые ему ладони. — Там уже скоро к бару не пройти будет.

— Аркар как раз за инвентарем отправился, — один из них махнул в сторону приоткрытой подсобки.

— Аркар? — переспросил Ардан. — Он здесь?

В последнее время встретить Распорядителя Орочьих Пиджаков в «Брюсе» считалось большой редкостью. Никто, кроме Арди, не знал точной причины постоянных разъездов Аркара. Тот уже почти два месяца выяснял обстоятельства смерти Арсения — Распорядителя Молотков. Бывшего сослуживца Аркара и, возможно, его друга. А может — верного врага. Хотя, наверное, в их случае особой разницы между данными терминами уже и не оставалось. Как бы странно данное утверждение ни звучало.

Чем-то они напоминали Арду майора Мшистого и лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

— Последние несколько дней решил все-таки приобщиться к своим обязанностям Распорядителя, — фыркнул один из вышибал.

— Ты ему это в лицо скажи, Аграк, — замахнулся на него напарник, используя сокращенное от Аграраграк имя, и повернулся к Арду. — Хочешь присоединиться, Ард?

Ардан вместо ответа скосился взглядом на свое предплечье.

— Справедливо, — громыхнул орк.

Ардан обменялся приветственными взглядами с орками, сидевшими в темном, отгороженном углу, и ненадолго остановился около подсобки, но так и не решился войти внутрь. Если Аркар стал появляться в «Брюсе» чаще, значит, он либо ничего не смог выяснить, либо выяснил все, что хотел. И в первом, и во втором случае Ард находился не в том состоянии, чтобы услышать ответ.

Опираясь на посох, стараясь не тревожить руку, Ардан прошел через неприметную дверь и поднялся по лестнице. Казалось бы, совсем недавно он, сталкиваясь здесь с Тесс, спешащей в ателье, терял дар речи и мямлил что-то нечленораздельное. Зачастую невпопад. Удивительно, как все так сложилось, что теперь…

Он повернул ключ в замочной скважине, вошел в тесную прихожую и, сняв ботинки, привычно приставил посох к стене, а пальто повесил на чуть кривую вешалку. Лицо пригладил теплый воздух разогретой духовки, а с кухни донесся аромат запеченных яблок и варящегося жаркого из кролика и индейки. У них с Тесс из-за того, что то и дело кто-то из них задерживался допоздна, сформировалось негласное правило: кто первый пришел домой, тот и готовит.

Они никогда не обсуждали это вслух, никогда ничего не обещали друг другу. Просто… само как-то вышло.

Ардан вымыл руки, прислушиваясь к тому, не сильно ли гоготал и вибрировал гусак, стоило кран-буксе открыть напор из водопровода. В прошлые заморозки трубы прорвало, и они с Аркаром, по пояс в воде, чинили поломку. Вообще, если так подумать, то за прошедшие полтора года Ардан отточил все свои плотнические и сантехнические умения, включая столярные, малярные и все, что относилось к бытовой Лей-проводке и ремонту маломощных генераторов.

С другой стороны, Аркар почти не брал с них с Тесс денег.

Девушка в домашнем платье и забавном красном переднике с зелеными цветочками орудовала шумовкой около жаркого, снимая жирную пену с закипавшей воды.

Ардан подошел к ней сзади и, будто летучая мышь, укрыл девушку руками. Здоровой и не совсем. Согнувшись в три погибели, он положил подбородок ей на плечо и прижался щекой к щеке.

— Щекотно, — улыбнулась девушка, не отвлекаясь от своего занятия. — Ты сколько не брился? Три дня?

— Два, — ответил Ардан, обнимая Тесс за живот и талию.

Она готовила, а он стоял сзади и обнимал. Просто обнимал. Дышал её запахом и теплом. Мысли в голове, тревожными блохами прыгающие с одной темы на другую, постепенно смолкали. Веки тяжелели. Раньше он не понимал, почему истории Дедушки, если они касались влюбленных, которым судьбой случилось преодолеть все трудности, не заканчивались фразой «жили они долго и счастливо». Арор ни разу не поставил таким образом точку ни в одной из своих сказок. Те несколько раз, когда «все заканчивалось хорошо», правая рука Темного Лорда и величайший Эан'Хане последнего тысячелетия использовал странную, непонятную ребенку фразу: «они обрели свой покой».

Ребенок, играющий с деревянными фигурками волшебных зверей, не понимал. Затем не понимал и юноша, украдкой поглядывающий на девушку с волосами цвета золотой ржи. И только молодой мужчина, держащий в своих руках рыжеволосый огонек, наконец осознал, в чем смысл.

Покой.

Именно его Ардан чувствовал всякий раз, когда касался Тесс. Когда мир вдруг сокращался до размеров их небольшой кухни и миниатюрной, но уютной гостиной; до стола с ароматным чаем; до кровати с мятыми к утру простынями; до крыши, откуда они смотрели на ночной и вечерний город; до её глаз, мочки уха, кончика носа или мягкой улыбки.

Покой. Когда не было ни мыслей, ни тревог, ни переживаний. И казалось, что до тех пор, пока она рядом, что бы мир ни швырнул в лицо Арду, он сможет отмахнуться от самого меткого и самого опасного броска. Арди не знал, любовь ли это. Он вообще не понимал, что это за слово такое — «любовь». Он мог сколько угодно раз его говорить, признаваться в чувствах Тесс, но казалось, будто он лишь повторяет за кем-то. Как ворон, услышав набор звуков, теперь неизменно талдычит его во всеуслышание, словно надеясь, что тот каким-то образом определит и разукрасит реальность.

Да, он любил Тесс. Только не мог описать смысл данного слова.

Зато мог описать покой.

— Я тоже тебя люблю, Арди, — привычно прошептала Тесс.

— Я ничего не сказал.

— А я уже говорила, Арди-волшебник, что не всегда нужно говорить что-то вслух, — ответила Тесс и, зачерпнув поварешкой кусочек мяса и редиса, протянула юноше.

Тот, не открывая глаз и не поднимая головы, прижимая девушку лишь сильнее, попробовал.

— Вкусно, — ответил юноша на неозвученный вопрос. И правда — не всегда что-то требовалось произносить вслух.

— А если честно?

— Можно черного перца добавить.

Тесс засмеялась. Как всегда легко и звонко. Арди бы опошлил, если бы сказал, что её смех звучал избито — капелью или птичьим перезвоном, трелью и мелодией. Нет, он звучал так, как мог звучать только смех Тесс, и больше ничто другое в мире не было способно повторить этого звука. Её звука. Его звука.

— Как твои репетиции? — спросил Ардан, борясь с одолевающей его дремотой.

— Замечательно! — Тесс отложила в сторону поварешку, убавила мертвый Лей-огонь на конфорке и, повернувшись к жениху, положила тому голову на грудь. — Господин Марнаков очень требователен, но я справляюсь. И, тем более, мне достается не так сильно, как главным артистам труппы. Я, признаться, Арди, даже не думала, что служба в театре столь трудное дело. Выступать в показе куда проще.

— В показе?

— Да, — кивнула Тесс и, совсем как Арди недавно, потерлась о него щекой. — Так господин Марнаков называет выступления для развлечения.

— Для развлечения?

— Ты заделался попугаем?

Попугаями (насколько понимал Ардан, отчаянно не желавший приобщаться к визитам в зоопарки) называли цветастых птиц из Каргаамы, умевших, как и вороны, повторять услышанные звуки. Их популяризировали несколько веков назад господствующие в Мелкоморье пираты. Или истории про пиратов. А может, и все вместе.

— Странно.

— Что именно? — прошептала Тесс.

— Что говорят — «как попугай», а не «как ворон».

Девушка снова засмеялась.

— Ты хоть раз видел в жизни ворона, Арди? — спросила она и тут же, спохватившись, засмеялась еще громче. — Ой, точно! Наверное, из всех, кого я знаю, только ты их и видел. Это же редкая птица.

Редкая. Вороны не жили в городах и предпочитали избегать скопления людей. Может быть, в восточной части континента с ними были знакомы только те, кто селился на границе Царских Лесов.

— Забавно, да? — кошкой зажмурилась Тесс. — Что в Метрополии куда проще встретить попугая, чем ворона.

— Наверное, — хмыкнул Арди, действительно находя ироничным подобное положение дел.

— Господин Марнаков считает джаз и других певцов, не служащих в театре, — вернулась к изначальной теме Тесс, — как же он сказал… ширпотребной культурой. Для больших масс. А театр, опера, балет, в меньшей степени оперетты и мюзиклы, — настоящим творчеством. Высоким искусством.

— Хочешь, я его заколдую, дорогая? И он будет, как попугай, повторять, что это все неправда.

— Не-а, — она снова потерлась о него щекой. — Он, конечно, господин себе на уме и очень высокомерный, но хороший. По-своему. Всегда готов помочь… тем, кого уважает. Кому-то он может показаться жестоким, но… не знаю, Арди. Есть в нем что-то очень мягкое. И доброе. Открытое. Может, поэтому в труппе до сих пор план по его отравлению не ушел дальше усталых после репетиций шуток.

— А что он думает по поводу твоих книг?

Тесс засмеялась и легонько боднула его лбом.

— То же самое, что и ты, черствый сухарь, — притворно обиженным тоном ответила девушка. — И никакая это не бульварная литература.

— Ах, значит, «бульварная», — протянул Арди. — Очередной термин, который мне предстоит запомнить. Оказывается, у представителей, как ты сказала… высокого искусства тоже есть свой язык.

Они постояли еще какое-то время.

— Ой, точно! — спохватилась Тесс и посмотрела на часы. — Все будет готово через десять минут, так что у нас еще есть время.

Она взяла его за запястье и осторожно, чтобы не причинить боль из-за пострадавшего плеча, потянула к гостиной. Усадив на стул, Тесс сверкнула улыбкой и, взметая подол юбки, умчалась к прихожей, где открыла небольшой шкафчик, который они использовали в качестве кладовки. Вытащив оттуда сверток из плотной бумаги и пушистой бечевки, девушка подхватила посох Арда и вернулась обратно к столу.

Наверное, на всю Метрополию, лишь когда Тесс касалась ветви родного юноше дуба, тот не испытывал неудобства на душе. Друзья-музыканты Тесс рассказывали, что это знакомое им чувство — они испытывают такое же, когда кто-то без разрешения берет их инструмент.

Посох для мага — буквально продолжение его собственного «я».

— Смотри, я все сделала, — Тесс поставила посох к столу и, развязав тесемки, вытащила из свертка нечто, напоминающее крестовину. Только с лямками.

Длинный, на метр семьдесят — почти как и посох Арда, тряпичный чехол с кнопками сверху и снизу. А по бокам, на уровне плеч самого юноши, крепкими капроновыми нитками, в несколько рядов толстых стежков, крепились лямки.

— Здесь еще есть замочки, — девушка указала на специальные приспособления на лямках, — так что сможешь отрегулировать длину как тебе удобно. Чтобы через плечо, за спиной, наискосок — в общем, как захочешь, так и можно носить. И самое главное, — Тесс нажала на рамку одного из замочков, и лямка выскользнула из крепления. — Это чтобы можно было снять с одного плеча.

Ардан улыбнулся. Приспособление, абсолютно бесполезное для военных магов, а значит, подходящее для удобной переноски восьми из десяти обладателей посоха. Да и даже военные маги использовали посох для непосредственной сферы своих интересов лишь малую толику от общего времени владения.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарил Ардан и потянулся было примерить, но Тесс забрала чехол и убрала обратно в сверток.

— Плечо заживет, тогда и будешь экспериментировать, — довольно строго произнесла она и направилась обратно к шкафу.

Наверное, для других магов подобное «приспособление» показалось бы ненужным или и вовсе — оскорбительным. Большинство магов сетовали не только на необходимость ношения регалий, но и на тот факт, что для того, чтобы носить посох в открытую, не убирая тот в специальный чехол, требовалось отдельное разрешение. А тут еще и не в руках его носить, а за спиной.

Предложить такое какому-нибудь Старшему Магистру, не говоря уже о Гранд Магистрах, и можно было оскорбить того до глубин возмущенной души. Может, потому в Звездном обществе не только не прижились, но даже не появились средства для удобной переноски.

Хотя, возможно, все дело в техническом прогрессе. Для удобной жизни в современном мире человеку зачастую требовались обе руки, и весьма неудобно, когда одна из них постоянно занята посохом. Это не трость, которую можно взять подмышку или и вовсе обойтись без оной.

— А у тебя как дела? — спросила Тесс, возвращаясь обратно.

Несколькими днями ранее

Ардан, признаться, испытывал если не мандраж, то весьма ощутимую тревогу. В прошлый раз, при подобных обстоятельствах, ему по итогу пришлось посетить злополучное здание. Тогда еще, правда, не музея Истории Магии, а готовящегося к переезду отделения Гильдии Магов. Но, тем не менее, воспоминания и неприятный опыт все еще бередили душу и сознание юноши.

Поправив лямку учебной сумки (из-за травмы плеча Ардан не мог одновременно нести и саквояж, и посох), юноша решительно направился к зданию с красочной вывеской, на которой значилось: «Рынок Заклинаний, центральное отделение». Внутри, как и всегда, кипела Звездная жизнь Метрополии. Среди бесчисленного множества книжных стеллажей сновали люди в разноцветных плащах. От Красных до пусть и весьма редких, но Желтых, и, кажется, Арди даже приметил обладателя Розового плаща, гордо носящего на груди медальон Гранд Магистра.

Люди расступались перед данной фигурой едва ли не как перед прущим напролом ледоколом. Господин, выходя из отдела с механической Лей-инженерией, направлялся к лестнице, ведущей на второй этаж. А следом, едва ли не вприпрыжку, к кассам спешил счастливый, светящийся от радости Асирс. Бессменный продавец центрального отделения Рынка Заклинаний. Тот самый, кто продал Арду действительно качественный гримуар, стоивший всех своих весьма существенных эксов.

Ардан, подойдя к прилавку, вежливо прокашлялся.

— О, господин Эгобар, — Асирс отвлекся от списка заказов Гранд Магистра, насчитывающего, насколько успел заметить Ард, по меньшей мере три десятка позиций.

А еще внизу дрожащим от нетерпения почерком Асирса было неряшливо выведено: «1914 эксов, 28 ксо».

Вот так, легко, походя, Имперский маг, стоящий где-то на вершине пика Звездной науки, оставил на Рынке почти две тысячи эксов. Сумасшедшая сумма, но для тех областей знаний и уровня исследований, в кои погружались умы Гранд Магистров, скорее всего, весьма незначительная.

Насколько помнил Арди, у лорда Аверского содержимое стеллажа одних только запасных гримуаров приближалось к примерно сравнимой по масштабам сумме.

— Вам как обычно, господин Эгобар? — спросил Асирс, проставляя печати на листе заказов и отправляя тот по трубам воздушной почты. — Накопители для генераторов, бумага под печати и последние издания научных журналов?

Арди наведывался на Рынок почти каждую неделю, потому как прожорливые генераторы в «Конюшнях» Аверского не отличались особой сдержанностью в своих аппетитах. За это время Асирс, к которому Арди регулярно обращался, успел запомнить не только имя своего постоянного клиента, но и предпочитаемый список покупок.

— В том числе, а еще, — Ардан, чуть морщась от боли в плече, вытащил из сумки несколько перевязанных бечевками конвертов. Сопроводительное письмо и саму печать.

Не то чтобы он испытывал особую нужду, но они с Баженом и Борисом (лишь недавно покинувшим стены госпиталя Мучениц) так и не успели выйти на какую-то не то что существенную прибыль — а хотя бы просто «прибыль». Бажен, разумеется, сетовал на то, что Арди страдал «страстью причинять добро направо и налево», но все дело в потоке клиентов. Хотя поток — слово весьма сильное. Скорее — в тоненьком, едва ли не грозящем пересохнуть ручейке. Тот, конечно, креп, рос и ширился, но далеко не так быстро, как хотелось бы.

Так что, чтобы выполнить второе требование Рейша Ормана, а именно — предоставить тому банковскую выписку с весьма значительной суммой эксов, Ардан решился на отчаянный шаг. Выбирая между тем, чтобы продать последний Синий накопитель бывшей компании «Бри-и-Мен»(а ныне — «Императорского Звездного Бюро при участии Бри»), и попыткой получить от Гранд Магистра Лукаса Крайта существенный чек за «Ледяную Пулю», Ардан выбрал второе.

Синий накопитель сам по себе стоил чудовищных эксов, а военный и вовсе просто так не достанешь. А Арду рано или поздно все равно придется зажигать Синюю звезду. Да, он мог попросить поддержки у Черного Дома, но… он имел свои причины даже не рассматривать подобный путь.

— Тогда удачи, господин Эгобар, — от души пожелал Асирс, но тут же немного помрачнел. — Только, правда, вам, скорее всего, придется подождать несколько часов.

— Господин Крайт занят?

— Полагаю, что надолго, — кивнул Асирс. — К нему поднялся господин Мошайн.

Что же, теперь все встало на свои места. Гранд Магистр Фода Мошайн — один из основоположников метода множественного сочетания рунических мостов в сложносоставных рунических соединениях. Иными словами — Гранд Магистр Фода Мошайн, будучи руководителем целой исследовательской группы, определил то, как именно сегодня выглядели массивы рунических соединений.

Почтенного возраста, почти семидесяти лет, он не обладал, как и большинство Звездных инженеров, внушительным набором лучей. Трижды четыре луча, дважды два и, напоследок, один в Черной звезде. Видимо, требующийся господину Мошайну только для поддержания печати Долгих Лет.

И, может, подобное прозвучит невероятно для стороннего от Звездной науки наблюдателя, но даже таким громким именам, как Фода Мошайн, требовалось пройти оценку и проверку своих печатей перед тем, как те станут доступны для покупки остальными магами. Разумеется, на весь столичный Рынок Заклинаний оценить работу Гранд Магистра Мошайна был способен разве что Гранд Магистр Крайт.

— Что же, значит, придется подождать, — выдохнул Арди.

На сегодня, кроме посещения Рынка Заклинаний, у него была запланирована разве что только поездка по выписанным из газеты адресам объявлений. Откладывать больше уже было нельзя, и ему требовалось подыскать им с Тесс новую квартиру.

— Ваша на то воля, господин Эгобар, — согласился Асирс. — Вы пока поднимайтесь, а я оформлю вашу форму заказа. Заберете, как всегда, самостоятельно? Доставку оплачивать не будете?

— Все верно, — подтвердил Арди и направился к лестнице.

Он не то чтобы опасался за секретность Конюшен, но не хотел лишний раз привлекать внимание регулярными визитами грузовичка с говорящей надписью «Рынок Заклинаний». Может быть, это прицепившийся к нему на работе вирус паранойи дознавателей, но… так казалось правильней.

Поднявшись по лестнице и свернув в нужный поворот, Ардан застыл. На скамье около кабинета с гордой, пусть и местами выцветшей надписью «Оценка Печатей» обнаружился никто иной, как… Гранд Магистр Мошайн. В дорогом костюме нежно-серого цвета, с запонками из платины и небольшими, почти незаметными бриллиантами. Совсем не кричащими и вполне себе сочетающимися с почти квадратным лицом сорокалетнего мужчины.

Видимо, Арди не ошибся в своих предположениях, и Мошайн действительно использовал печать «Долгих Лет», которая делала из него фактически Зеленого мага. Все остальные силы уходили на то, чтобы предотвратить в теле те биологические процессы, которые приводили к старости. Не полностью, разумеется, а лишь в той степени, чтобы растянуть отпущенный человеческой расе срок до почти трех веков.

В руках он держал посох из дерева Лей-флоры, чью породу Арду не удалось опознать. С минимальным набором печатей военной магии (в основном защитных и всего несколько атакующих), посох пестрил множеством утилитарных печатей, использующихся для самых разных задач. В основном — научной направленности.

Ардан не то чтобы робел в присутствии авторитетов, просто ненадолго опешил от того, что даже Гранд Магистру приходилось ждать в очереди, как и всем прочим соискателям. Но, видимо, господин Мошайн истолковал его поведение несколько превратно.

— Признаться, юноша, я не кусаюсь, — голос у него оказался под стать лицу — немного грубый и приглушенный, как если бы Гранд Магистр Мошайн общался сквозь налипшую на лицо пелену. — Хотя, если Лукас заставит меня здесь сидеть еще хотя бы десять минут, то, возможно, я сделаю исключение из своего правила. Хотя, зачем, как говорится, ждать?

Ардан в недоумении выгнул правую бровь, а Мошайн уже доставал из кармана своего пиджака… завернутый в бумагу сандвич с рубленой говядиной.

— Будете? — предложил он, отставляя посох в сторону и вгрызаясь чуть желтоватыми зубами в свежий хлеб.

— Вынужден отказаться, — вежливо отклонил предложение Ардан.

Пришел черед Мошайна посмотреть на собеседника с легкой толикой недоверия и даже неудовольствия, которое, впрочем, вскоре сменилось пониманием.

— Я сперва подумал, что «вынужден» — это ваша неумелая попытка быть учтивым, но, вижу, вы действительно вынуждены, — в приглашающем жесте Гранд Магистр указал на место рядом с собой. — Высокий молодой юноша, родственный первородным и отказывающийся от мяса домашних животных. Я ведь не ошибусь, если предположу, что вас зовут не иначе нежели Ард Эгобар?

— Совершенно верно, господин Мошайн, — подтвердил Ардан и, тяжело опираясь на посох, сел на скамью. Здесь хватало места для четверых, так что тесниться не приходилось.

Гранд Магистр с заинтересованностью посмотрел на плечо юноши.

— Производственная травма?

Вопрос настолько же размытый, насколько и ответ Арда.

— Да, господин Мошайн, так и есть.

Гранд Магистр позволил себе тонкую, словно «понимающую» улыбку, хотя что именно понимал Мошайн, было известно лишь одному ему.

— Ваша работа, как же… «Туманный Помощник», кажется… Да, точно. Так вот, господин Эгобар, примите мою искреннюю радость за то, что подрастающее поколение коллег может похвастаться столь живым воображением.

Если честно, Ардан не знал, благодарить за положительную оценку или нет. Юноша даже не имел особой уверенности, что оценка в принципе имела место быть. Может, Мошайн таким образом и вовсе завуалировал снисхождение? В конечном счете он хвалил «воображение», а не саму работу. С другой стороны, в том числе и по словам Гранд Магистра Крайта, «Туманный Помощник» оставлял желать лучшего.

Ардан не успел ничего ответить — дверь открылась, и в коридор вышел студент Большого в Синем плаще. Судя по нашивке на груди — последний курс Инженерного факультета. Молодой мужчина двадцати двух лет с посохом из недорогого сплава Эрталайн с, что удивительно, выгравированными печатями военной направленности. Что удивительного? В пропорциональном соотношении их у молодого мага обнаружилось куда больше, нежели у Гранд Магистра Мошайна.

Арди невольно вспомнил разговор с Миларом, состоявшийся в ночь музейной практики, если так можно было назвать то, что там произошло.

— Господин Гранд Магистр Мошайн! — студент вздрогнул и едва ли не вытянулся по струнке. — Большая честь встретить вас здесь сегодня!

Фода Мошайн приветливо улыбнулся и махнул недоеденным сандвичем в сторону вышедшего из кабинета мага.

— Вот это, господин Эгобар, настоящая учтивость, — сказал он и, забирая посох, направился на аудит.

Ардан все так же не мог понять, серьезен ли был господин Мошайн, или же то была лишь его манера общения. Сам студент, чьего имени юноша по понятным причинам не знал, проводил взглядом если не своего кумира, то ориентир в Звездной науке, кивнул Арду и направился на выход. Из его кармана торчал бланк отказа, подписанный узнаваемым широким росчерком.

Для тех, кто верил в приметы, подобное могло показаться не лучшим знаком, но Арди попросту достал собственный гримуар и погрузился в записи касательно трансмутационных рунических связей. За последние полгода он не то чтобы сильно продвинулся в исследовании данной теории, но хотя бы обозначил какие-то ориентиры, по которым мог двигаться дальше.

Если подводить какой-то логичный итог, то прототип его «Ледяных Зверей» смог даже продемонстрировать себя с определенной толикой позитивной оценки в поединке с Бездомной Фае. Разумеется, впереди Ардана ждали годы доработки самой системы заклинаний и, разумеется, попытки сформулировать, описать и, что самое важное, заставить работать трансмутационные рунические связи, но… Подобные загадки, в отличие от кровавых приключений в Метрополии в частности и в Империи в целом, заставляли сердце Арда биться быстрее вовсе не от страха, а от предвкушения. Чувство куда более приятное, нежели…

— Господин Эгобар, — отвлекая от собственных размышлений, из-за приоткрытой двери абсолютно комично высунулась лохматая черноволосая макушка, принадлежащая Мошайну. — Пройдите, пожалуйста, внутрь.

Ардан ненадолго опешил, но, не находя причины отказать, повесил гримуар обратно на пояс и, взяв посох, вошел в кабинет. Рабочее пространство Гранд Магистра Крайта, как и всегда, утопало в стопках писем, книг, папок с исследованиями и чужих разбитых мечтах о быстром заработке.

Сам Лукас Крайт, все такой же престарелый, с острым носом и немного скучающим взглядом, сгорбился над едва-едва расчищенным от бумаг пространством на своем столе. Рядом с ним лежала папка, которую Ардан видел в руках Гранд Магистра Мошайна. С развязанными тесемками, открытая настежь, она блестела белоснежной дорогущей бумагой, по которой вились длинные вереницы знаков, складывающиеся в сложнейшие выкладки и описания узлов вложенной печати.

И не просто вложенной печати… то, что господин Крайт держал перед собой, напоминало трюк фокусника, когда тот на глазах у изумленной толпы смыкал и размыкал множество медных колец. Только здесь вместо блестящих ободков на бумаге значились шесть печатей.

Шесть. Печатей. Собрать подобное количество в единую структуру, которая не конфликтовала бы сама с собой и оказалась под силу Звездному магу без использования стационарного генератора…

Если бы структура, созданная Мошайном, относилась к стационарным щитам, то Ардан бы нисколько не удивился. Там, насколько Арди понял за краткое время работы в бюро у ан Маниш, могут появляться и куда более сложные и массивные структуры. Все потому, что маги в сфере стационарной защиты не были ограничены своими Звездами. Но использовать нечто подобное без генераторов не представлялось возможным для мага.

Единственное, что смущало Арда в лежащей перед ним схеме…

— Хорошо, что я назначил вам аудит, господин Эгобар, именно на сегодняшний день и именно на это время, — не без веселой нотки в тоне заявил Гранд Магистр Крайт, последние несколько секунд не сводивший пристального взгляда с Арда.

И действительно — Арди, оставив заявку на продажу «Ледяной Пули», получил извещение о дате аудита. Вполне регулярная практика, но не для студентов, а для Магистров и постоянных партнеров Рынка Заклинаний.

Что же, оказывается, он совершенно не случайно столкнулся с Гранд Магистром Мошайном.

— Не стесняйтесь, господин Эгобар, — Крайт придвинул Арду схему сложносоставной печати. — Укажите, где вы видите основную проблему.

То, как заинтересованно на него смотрели оба Гранд Магистра, указывало лишь на одно — они заключили пари. И, видимо, предметом данного пари стало не что иное… вернее даже, стал не кто иной, а сам Ард. Или, может, его способность отыскать проблему в схеме, тем более что та весьма очевидно бросалась в глаза.

Вот только назови он её и, возможно, мог снискать немилость Гранд Магистра Мошайна, а не назови — разочарование Гранд Магистра Крайта. Иными словами, Ардан в самом прямом смысле оказался между молотом и наковальней. С какого угла ни посмотри на проблему, а правильного варианта ответа юноша не находил.

Если бы Крайт сразу не понял, что Ардан увидел неточность печати, он мог бы попросту прикинуться дурачком и ответить, что ничего такого не видит, но… Увы.

— Не переживайте, господин Эгобар, — спокойно произнес Мошайн, приглаживая пушистые усы. — Я, может, человек злопамятный, но не собираюсь искать проблем с юным дарованием. Тем более, когда о нем лестно высказывается мой друг Лукас. И уж точно, когда данное дарование являлось, пусть и совсем недолго, протеже дорогого лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

Ардан внимательно слушал сердце собеседника. Тот не врал. Ни в одном своем заявлении. Он не солгал ни про злопамятность, ни про все остальное.

Вдохнув, юноша указал на одну из рун в длинной комбинации соединений.

— В данном участке инверсия направления приведет не к поступательному соединению, а к распаду конструкции при соприкосновении с любым противоборствующим соединением, имеющим параллельную направленность с данным интервентом, — на одном дыхании, будто зазубренный постулат, выпалил Ардан.

И как-то сразу само собой стало понятно, почему Фода Мошайн упомянул почившего лорда. Со смертью Гранд Магистра Аверского в сфере разработки сложной военной магии (включая стратегическую) освободилась не просто ниша, а целое поле. Изделия Эдварда Аверского единолично занимали едва ли не десятую часть всех совокупных новых военных печатей Империи, находящихся на уровне Розовой и Черной звезд.

Разумеется, многие Гранд Магистры от Инженерии и Военной Магии захотят заполучить в свой актив подобный ресурс. Так что Фода Мошайн — лишь яркое подтверждение данной закономерности.

Его изделие, видимо, опиралось в своем использовании на тот же механизм, к которому прибегал Мшистый с его псами на берегу Ангельской Слезы. Еще не совсем стратегическая магия в её классическом понимании, но уже и не то, что мог использовать отдельно взятый маг.

— Видишь, дорогой Фода, — улыбка на лице Крайта стала еще шире и приобрела победный характер. — Я выиграл. Твое соединение, как всегда, безупречно с точки зрения классической магии. Но для военной оно ненадежно и не имеет особого смысла.

Крайт вложил схему обратно в папку, завязал тесемки и протянул Мошайну.

— Из-за одной руны? — прищурился Гранд Магистр, чей внешний вид не сообщал зрителям ничего хорошего.

— Это только из очевидного, Фода, — чуть дернул плечами Крайт. — Все остальное можешь разобрать в своем бюро. Кого ты, кстати, нанял для проверки на военную пригодность? Старика Каналова? Госпожу Энику? Или отставного Нахлестского?

— Энику, — проворчал Мошайн, забирая папку.

— Обожаю её подход, — без тени иронии заявил Крайт. — Всегда найдет способ, как выбить у Казны лишнюю тысячу эксов на отработку заранее мертвых прототипов.

— Может, уволить её, — задумчиво протянул Фода, укладывая исследование себе на колени. — Но, с другой стороны, кого мне нанять? Весь город с начала лета бурлит. Всех годных военных инженеров уже разобрали по бюро. Всем неймется забрать себе угодья несчастного Эдварда. Не в обиду вам, юноша, будет сказано.

Ардан сделал вид, что не заметил явно неуместного комментария. Не успели сойти первые снега с могилы лорда Аверского, как на его удел налетели стервятники. И ведь не сказать, что это подло или с любой иной стороны — неправильно. Совсем наоборот. Государству требовались новые, более современные разработки. Корона как раз таки была напрямую заинтересована, чтобы пустота, образовавшаяся после смерти одного из главных ученых умов страны, как можно быстрее заполнилась.

Вот только легче от осознания данного факта почему-то не становилось.

Что же до упомянутых Гранд Магистром Крайтом имен, то из них Ардан слышал лишь про женщину со странным именем — Старший Магистр Алика Эника. Аверский отзывался о ней не очень лестно, ставя в вину то, что госпожа Эника больше ценит эксы, нежели научный прогресс.

— У тебя еще что-то, дорогой Фода? — с явным намеком спросил господин Крайт.

— Если вы не против, мне интересно, что именно может продемонстрировать ученик лорда Аверского, — честно и не увиливая ответил Гранд Магистр Мошайн. — Раз уж он обнаружил фундаментальную ошибку, которую проглядели четыре Старших Магистра и я в том числе.

— Справедливо заметить, дорогой Фода, дабы сохранить ваше самомнение, но никто из вас прежде не брался за военную магию, — тут же добавил магистр Крайт.

Ардан тоже бы ничего не заметил, если бы не вечера, проведенные за ассистированием лорду Аверскому в его разработке стратегической военной магии. Да, Арди всего лишь занимался просчитыванием рунических соединений и складыванием их в массивы, но… Он провел столько вычислений, сколько, пожалуй, не успевают провести рядовые студенты Инженерного факультета за целый год.

— И наша же первая попытка в данной сфере обернулась… — Гранд Магистр Мошайн постучал костяшками пальцев по папке, — подобным провалом. Так что уважьте старика, дайте взглянуть на продукт поколения нашей смены.

— С Долгими Годами вряд ли тебя скоро сменят, — заметил Гранд Магистр Крайт.

— Постареть можно не только физически, дорогой Лукас, но и на более глубоком уровне, — тут же легко парировал господин Мошайн. — Печать Долгих Лет не спасет меня от того, чтобы устареть морально. Надо идти в ногу со временем и веяниями молодой поросли ученых. Итак, господин Эгобар, явите миру ваше новое творение.

Несмотря на безапелляционность заявления, Ардан мог попросить Мошайна удалиться, и тот не имел бы законной возможности отказать. Печати — интеллектуальная собственность, и так беспардонно врываться на чужой аудит — не столько грубость, сколько противозаконно. Но в то же время Мошайн честно предупредил о своей злопамятности. А находить себе практически на ровном месте если не врага, то точно далекого от «друга» человека в лице Гранд Магистра — Арду хватало и иных забот.

Так что, учитывая, что господин Крайт явно не был против подобного маневра, Ардан выложил на стол сопроводительное письмо и саму документацию.

На сей раз господин Крайт не стал даже открывать папку с письмом (которого, кстати, к своей схеме не предоставил Мошайн) и тут же развязал тесемки исследования.

Привычно отложив титульный лист с самой схемой, Гранд Магистр Крайт погрузился в листы с вычислениями глубиной анализа вплоть до десяти первичных модификаций, а также математического изображения приведения чертежа в действие.

— Я смотрю, вы прочли большую часть литературы, которую я вам рекомендовал, — не отрывая взгляда от вычислений, заметил Гранд Магистр Крайт. — И привели обозначения к единому стандарту. Теперь хотя бы понятно, что вы имеете в виду под всем этим.

Мошайн позволил себе короткую усмешку, а Ардан попросту ждал вердикта. В данный момент его куда сильнее волновали, как и госпожу Энику, эксы.

Шурша огрызком карандаша, порой щелкая пальцами по дорогущему массивному арифмометру, Гранд Магистр Крайт строчил на листе целые матричные уравнения, которые отнимали у Арда часы напряженной работы. И дело не столько в арифмометре, сколько в опыте.

Без всяких сомнений — Лукас Крайт, как и прочие Гранд Магистры, вовсе не даром носил свой высочайший титул. Смотреть за его работой было сплошным удовольствием и предметом для доброй белой зависти. Если бы Ард располагал хотя бы половиной возможностей Крайта, то, может быть, закончил бы с трансмутационными руническими связями (либо создал бы их, либо понял, что это невозможно) еще до своего выпуска из Большого.

Спустя десять минут, наполненных молчанием Арда, скрипом грифеля о бумагу и причмокиваниями Фоды Мошайна, разглядывающего узор потрескавшейся потолочной штукатурки, Гранд Магистр Крайт откинулся на спинку стула и заткнул остатки карандаша за ухо. Скрестив сухие тонкие руки на груди, он несколько мгновений смотрел в глаза Арда, а тот держал Взгляд Ведьмы в узде. Он начинал понимать, почему в историях Прадедушки ведьмы не любили, когда им заглядывали в глаза. Это все равно что стоять напротив открытой двери дома, в который тебя настойчиво зовут, а ты противишься, чтобы не войти.

— И как вы планируете переключить контрмеры для стихийных щитов с разным объемом Лей в температурных контурах? — спросил господин Крайт, указывая на фундаментальные узлы печати. — Здесь не приведено ни одного построения зависимостей в передаваемых параметрах для основного атакующего определения.

— С вашего позволения? — Ардан указал на сопроводительное письмо и, дождавшись кивка, развязал тесемки и открыл папку, вытащив на свет Лей-ламп все необходимые пояснения. — При помощи заранее заготовленных функций и…

— Это понятно и без вашего письма, Ард, — нетерпеливо перебил Крайт. — Вы рассматриваете защиту оппонента как посторонний объект с набором определенных параметров. Данные параметры вы собираетесь передавать в функциональную часть своей печати, но я не вижу необходимых соединений, дабы эти параметры работали. Да и на каждый подобный параметр вам придется использовать отдельную модификацию. Это геометрическая прогрессия на каждую звезду. А здесь их две. Вы с ума сошли, Ард. Никто не в состоянии запомнить такое количество модификаций под каждую отдельную температурную нагрузку щита. Не говоря уже о том, что температура — это только один… единственный… пара-а-метр…

По мере своего длинного монолога Гранд Магистр Крайт все пристальнее вглядывался в сопроводительное письмо и приведенные формулы и вычисления в документации Арда. Затем, нахмурившись, он вновь застучал пальцами, но уже не по арифмометру, а по своим излюбленным счетам. Карандаш буквально засвистел над бумагой, а Гранд Магистр Мошайн подался чуть вперед.

— Вы не собираетесь создавать модификации на каждый параметр… — пробурчал себе под нос Мошайн. — Вы собираетесь передавать параметр внутрь, непосредственно атакующей функции. Это не двухзвездная печать, это однозвездная печать, но… нет. Двухзвездная. Просто для самой атаки используется Зеленая звезда, а вся Синяя направлена только на…

— Вычисление функции, — закончил за своего друга господин Мошайн.

Гранд Магистры переглянулись, и господин Мошайн, приставив посох к столу господина Крайта, поднялся с места и подошел к коллеге. Вместе они зависли над вычислениями Арда.

— Четыре луча Синей звезды направляются на поступательную обработку одной-единственной функции, — параллельно с разговором Крайт выписал формулы рунических соединений. — Не имея строгих входных параметров, она может принимать заранее определенное множество параметров. По одному множеству на каждый параметр.

— Каждый луч ответственен за свое уникальное свойство защиты, — подхватил Мошайн, указывая мизинцем на сопутствующие узлы вычислений. — Всего в стихийной защитной магии меньше трех звезд четыре основных свойства. Интенсивность, в данном случае она выражается температурой. Плотность. Площадь. И объем затраченной Лей.

— И на каждое свойство присутствует отдельная функция, подготовленная под приемку определенного множества, — кивнул Крайт. — Все, что остается использующему печать, — успеть проанализировать параметры защиты противника и внести их в формулу.

— Что не составляет особого труда, потому что формулу не надо переписывать с нуля.

Оба Гранд Магистра синхронно подняли глаза на Арда.

— Сколько выигрываете в скорости? — хором спросили они.

— В сравнительной степени — от пяти до пятнадцати процентов на каждое использование, — ответил Ард. — Все зависит от военных навыков сражающихся магов, но свободная функция быстрее сама по себе. Правда…

— Атакующий узел заклинания понижается в мощности на целую звезду, — перебил его Мошайн.

— С другой стороны — какая разница, насколько ослабело заклинание, — подхватил Крайт, — если маг пропускает его под свою защиту… Умереть от щепки или от пушечного ядра — Вечным Ангелам без разницы.

Вся суть идеи «Ледяной Пули» (и всех текущих заклинаний Арда) заключалась в упрощении трансмутационных рунических соединений. Он тратил целую звезду на то, чтобы создать нечто вроде арифмометра, только внутри Звездной печати. Таким образом, ему не нужно было на лету переписывать всю свою печать, а лишь её строго определенные участки. Именно это позволило ему превзойти в скорости воплощения всех своих противников, включая в том числе и Агату Спри, на Арене Магического Бокса.

Да, сама атакующая часть печати теряла большую часть силы, но и действительно — кому какая разница, от чего именно был нейтрализован противник, если он по итогу потеряет способность к сопротивлению.

В случае же, если у Арда получится когда-нибудь разработать трансмутационные рунические связи, то ему не придется самостоятельно переписывать печать. Заклинание получит возможность едва ли не самостоятельно адаптироваться под внешние условия. Для этого, конечно, придется поддерживать печать в постоянно активном виде, что весьма затратно в плане Лей и требует невероятных умственных усилий и концентрации, но это мысли завтрашнего дня.

— Я ведь сказал, дорогой Лукас, что можно не постареть телом, а устареть душой, — без особого энтузиазма напомнил Мошайн, вернувшийся обратно к своему стулу. — Я, пожалуй, пойду, дорогой Лукас, и…

— Дорогой Фода, ты не успеешь доехать до своего бюро прежде, чем я успею подать патент на Звездное изобретение на имя господина Эгобара.

— Да здесь же просто специфическая разновидность вариадической функции, Крайт! — вспылил Мошайн. — Какой еще патент! Её уже как четверть века используют в стационарных щитах и стратегической магии!

— Но до господина Эгобара никто не додумался адаптировать её в двухзвездной военной магии, — спокойно парировал Крайт.

— Потому что из десяти военных магов только у двух получится использовать нечто подобное и не Сломать собственную печать. Одно дело — переписывать на лету всю печать, Крайт, — по мере разговора Мошайн все сильнее сжимал спинку стула. — И совсем другое — отдельные узлы. Это в разы сложнее!

Ардан решил оставить при себе комментарий на тему, что данное утверждение весьма субъективно. Лично для него, Ардана Эгобара, было куда проще переписать при воплощении часть печати, нежели переделывать целиком. Хотя, возможно, так сложилось только из-за специфики обучения у лорда Аверского. Обычно военные маги учились переписывать печати именно что целиком.

Гранд Магистр Крайт ответил своему товарищу… широкой, обезоруживающей улыбкой. Гранд Магистр Мошайн, в свою очередь, взмахнул папкой с собственным исследованием и пулей (не ледяной, правда, а, скорее, огненной) вылетел из кабинета. Дверью он не хлопал, но что-то подсказывало Арду, что полезным знакомством он так и не обзавелся. Видят Спящие Духи, хотелось бы, чтобы вовсе даже не наоборот — чтобы не случился антоним слова «полезное».

— Не переживайте, господин Эгобар, — Гранд Магистр заполнил небольшой бланк и отправил тот по трубам воздушной почты. — Господин Мошайн весьма вспыльчив, как и большинство уроженцев побережья Лазурного моря, но столь же и отходчив. Хотя, пожалуй, на вашем месте я бы избегал встречи с ним в ближайшие… годы. Примите мои искренние извинения. Я не думал, что все так обернется. Планировал немного вдохновить вас достижениями своего коллеги, но, как говорится, хочешь рассмешить Светлоликого — расскажи ему о своих планах.

Ардан кивнул и указал ладонью на трубы воздушной почты.

— Это действительно стоит патента?

— Почему нет, — пожал плечами Гранд Магистр. — К вашему сведению, Ард, маги-инженеры готовы запатентовать даже собственный чих, если видят в нем хотя бы намек на новаторство или уникальность. И, тем более, у вас не пустой патент, а подкрепленный материальным и вполне существенным исследованием. Весьма недурное достижение даже для выпускника Большого, не говоря уже о студенте, не закончившем даже третьего семестра.

Ардан снова кивнул. От Елены он знал, что одним из требований для обучения на Магистерский медальон являлось наличие не менее одного патента в выбранной сфере. Так что ничего особенно выдающегося в подобной бумаге, выдаваемой Гильдией Магов, действительно не наблюдалось.

— И, перед тем как мы перейдем к моим комментариям касательно ваших улучшившихся, но все еще оставляющих бескрайний простор для развития навыков, скажите мне, господин Эгобар, согласны ли вы… скажем на… — Гранд Магистр Крайт защелкал бусами счетов. — Двести семьдесят эксов премии.

Ардан использовал все свои немногочисленные и, чего уж лукавить, совсем скудные лицедейские навыки, чтобы не сорваться на восторженный окрик.

— Что до роялти, то могу предложить, — вновь защелкали деревянные бусы, — семнадцать с половиной процентов с каждой покупки базовой печати и по сорок шесть ксо с покупки каждой шифрованной модификации.

Арду потребовалось несколько долгих секунд, чтобы переварить услышанное. Во всяком случае, стало понятно, откуда у Аверского (помимо патента на испытательные площадки) значительная доля его чудовищного состояния. Если военная магия оплачивалась настолько щедро, то, опять же, неудивительно, почему Мошайн и ему подобные спешили занять нишу.

Вспоминая их с Гранд Магистром Крайтом прошлый аудит, Ардан предложил:

— Восемнадцать процентов и пятьдесят ксо.

— Не наглейте, юноша.

— Простите.

* * *

— Четыреста эксов⁈ — Ардан едва не сорвался на хрип.

Стоявший перед ним мужчина в строгом твидовом костюме и с саквояжем, блестящим лаком и новенькой кожей, скорчил недовольную гримасу.

— Господин Эгобар, мне стоило великих усилий убедить моего нанимателя в том, что наличие в его доходном доме представителя Первородных не отпугнет прочих арендаторов, — секретарь доходного дома на улице Лоскутной, неподалеку от границы Центрального района, подошел к окну и посмотрел на Кривоводный канал. Заполненный торговыми рядами, он гудел толпами людей на коньках и санях. — Не будь вы Звездным магом и студентом Большого, мы бы и вовсе не стали с вами разговаривать. Так что четыреста эксов депозита — весьма щедрое предложение. Тем более что депозит возвратный.

— И шестьдесят шесть эксов ежемесячной платы? — процедил Ардан. — За одну комнату и кухню в три квадратных метра⁈ Без уборной и душевой? В объявлении указывалось, что такая цена за две комнаты, спальню и кухню в восемь квадратных метров!

— Оно так и есть, — подтвердил секретарь, — для тех, у кого в документе, удостоверяющем личность, не стоит отметки «Первородный или первое поколение потомков». А у вас, насколько я успел заметить, именно она и значится.

Ардан мог бы сказать что-то грубое и резкое, но секретарь не испытывал и не демонстрировал по отношению к нему ни грамма персонального негатива. Тот лишь констатировал банальный факт. Факт, о котором Арди за полтора года жизни в «Брюсе» успел забыть.

Какие бы регалии он ни носил, в его документе имелась одна маленькая, но очень яркая приписка, закрывающая перед его лицом большинство дверей. Разумеется, не во всей столице, но в Центральном районе — уж точно. Во всяком случае, везде, кроме одного-единственного дома. Дома двадцать три по каналу Маркова. Места, из которого в самые ближайшие дни Арду требовалось съехать.

— Я просто выполняю свою работу, — немного извиняющимся тоном добавил секретарь, — и если сдам вам ту квартиру, которую вы рассматривали, то потеряю свое место. А мне еще детей и жену кормить, господин Эгобар. Так что давайте не будем устраивать сцен.

Ардан сдержанно кивнул и молча вышел в коридор. Уже на ходу, прижимая посох подмышкой, он здоровой рукой вычеркнул последний адрес в изначально не слишком-то длинном списке.

Что-то это ему напоминало…

— Ahgrat.

— Будьте здоровы, — донеслось ему в спину.

Наши дни

— Патент? — доедая жаркое, высоко подняла брови Тесс. — Это что-то хорошее, да?

— Если честно — понятия не имею, — ответил Ардан, вытирая губы. — Меня больше беспокоит то, что я так и не смог найти нам квартиру в Центральном, дорогая.

— Да, а в Бальеро жить — никаких нервов не напасешься, — выдохнула Тесс.

— А из Нового Города, даже на подземных трамвайных линиях, добираться неблизко.

— Тем более что ты боишься спускаться под землю.

Ардан проворчал что-то нечленораздельное. Дурацкое детское приключение в волшебной расщелине, приведшее к какому-то неосознанному страху Арда перед тесными, замкнутыми пространствами. Причем такому, на который он никак не мог повлиять ни волей, ни сознанием. Тот уже давно стал неотъемлемой частью его разума. Как какая-то заразная, неизлечимая болезнь.

— Доел? — спросила Тесс.

Ардан кивнул и, забрав тарелки, направился в сторону раковины. Продолжение их негласного правила касательно очередности приготовления ужина имело продолжение в виде постулата — «кто не готовил, тот моет посуду».

— Потом помоем, — внезапно вскочила Тесс. — Пойдем, Арди-волшебник. Покажу тебе кое-что.

Тесс заставила его поставить тарелку обратно на стол и потянула к выходу из квартиры. Она настолько горела нетерпением, что Арди даже удивился тому, как стойко девушка перенесла неубранную грязную посуду. Обычно беспорядок вызывал у Тесс примерно ту же степень негодования, что и когда-то у Эргара. Возможно, именно поэтому Арди так и не перевез свой кабинет из башни эркера в их небольшую квартиру.

Они быстро оделись, спустились по лестнице и, минуя галдящий и звенящий бар, вышли на улицу. В лицо им ударил холодный ветер, уже дрожащий в нетерпении перед приближающимся последним днем календарного года. Тесс, даже не застегнув пальто, держа Арда за запястье, спешила в снежную мглу.

— Куда мы? — окликнул её Ард.

— Увидишь! — только и ответила девушка.

Они перебежали через заснеженную дорогу, осиротевшую без дворников, отчаявшихся одолеть снежные завалы. Тесс дернула на себя дверь парадной соседнего здания, отделенного от «Брюса» тупиковым перекрестком.

Их встретила скучающая консьержка — дама в забавном розовом чепчике, пышной конституции и с очень въедливым взглядом.

— А, госпожа Орман, пришли посмотреть уже с женихом? — спросила она немного каркающим голосом и, не дожидаясь ответа, достала из-под прилавка длинный ключ.

— Спасибо большое, госпожа Наковская, — поблагодарила сияющая от радости Тесс.

Они вместе поднялись по широкой лестнице, огороженной коваными поручнями с деревянными лакированными перилами. На стенах блестел в свете Лей-ламп ровный слой темной краски. На каждом этаже располагалось по три квартиры — в центре и по торцам пролета.

Они поднялись на последний. Тесс, провернув ключ в массивной скважине, потянула дверь на себя.

— Сюрприз! — чуть ли не прокричала девушка и тут же, прикрыв рот ладошкой, засмеялась. — Ой… надеюсь, не разбудили никого.

Они прошли в то место, где должна быть прихожая. Миновали будущую гостиную, из которой через сквозной коридор виднелись три помещения. Будущий кабинет и спальня, а где-то впереди — просторная кухня даже не с одним, а двумя окнами.

В квартире, кроме старенького паркета на полу, штукатурки на стенах и выкрашенного белой краской потолка, больше ничего не имелось. Разве что витая проводка, прибитая к потолочному плинтусу, уходила внутрь изоляционных коробов.

— Я знаю, что тебе было важно найти все самому, — Тесс подошла к Арду сзади и, прижавшись щекой между лопаток, обвила руками его грудь. — Поэтому не рассказывала. Попросила оставить для нас ключ. На всякий случай. До конца года. Вдруг у тебя не получится.

Они стояли около окна, из которого открывался вид на спящий канал Маркова и блестящую вывеску «Джаз-бар у Брюса». Через дорогу. Всего в одном шаге.

— Владелец дома просит депозит в сто шестьдесят эксов, — перечисляла Тесс, а Арди почти её не слышал. Шум собственного сердца в висках заглушал слова возлюбленной. — А аренда, без платежей за Лей-энергию и зимнее отопление, — тридцать два экса пятьдесят ксо в месяц. Дорого, конечно, но мы справимся, дорогой. Если постараемся — точно справимся.

Сквозь невольный хрип Ардан задал вопрос, который очень долго боялся спросить, но был обязан побороть свой страх:

— А ты не против, что… мы останемся рядом? С орками. С бандитами.

Отрицательно мотая головой, она забавно потерлась о него кончиком носа.

— Мы останемся рядом не с бандитами, Арди-волшебник, а с тем местом, где встретили друг друга. И где были счастливы. И если так подумать, мы просто расширяем площадь нашего счаст…

Она не договорила. Ардан резко к ней повернулся и сжал в объятиях.

— Ты только не исчезай, ладно?

— Хорошо. И ты не исчезай.

Кто из них что именно сказал? А есть ли разница?

Следующие дни прошли в предпраздничной суете. Шумный переезд, в ходе которого Аркар сетовал на то, что его используют в качестве тяглового мула. Ардан что-то сверлил, где-то строгал, собирал и разбирал мебель, вешал полки, прибивал крючки, подсоединял проводку к агрегатам и лампам. Тесс вечно убиралась, по несколько раз заполняла мешки пылью и строительным мусором.

С завязанной косынкой волосами она не походила ни на баронессу, ни на главное джазовое открытие года.

Ардан, по пояс раздетый, с царапинами и ссадинами от отверток и молотка, орудуя в основном одной рукой (пока вторая все еще обитала на перевязи), не походил ни на Имперского мага, ни на дознавателя Черного Дома.

Они были Ард и Тесс. Два юных сердца, бьющихся где-то совсем рядом друг с другом. И им этого было достаточно.

Так миновало несколько дней, а затем в звенящем бокалами и тостами, утопающем в свете «Брюсе», с напившимся и горланящим Аркаром; с Борисом, не отстающим в темпе опьянения от Распорядителя Орочьих Пиджаков; c Еленой, смеющейся в голос рядом со спутницей не устающего шутить ан Маниш; вместе с Баженом, заявившимся с целой компанией приятелей с Бальеро, — Ардан читал поздравительное письмо Милара, приглашающего на следующий день на ужин.

За окном расцветали огни Новогоднего салюта.

— Пойдемте гулять! — закричал Бажен, размахивая бутылкой.

— Ты не сделаешь и двух шагов! — засмеялся Борис.

— С твоей помощью, дорогой партнер, хоть три!

Звенели бокалы. Гремели тосты. Не смолкал праздничный салют. Ардан, обнимая Тесс, смотрел на своих друзей, и впервые за всю свою жизнь, даже не находясь вместе с семьей, он чувствовал себя… вместе. Вместе с кем-то, кто был ему дорог.

Впереди его ждали Конгресс, свадьба, экспедиция в компании Таисии Шприц в заповедник и еще много чего другого. Но это где-то там, по ту сторону Новогодней Ночи. А сейчас… сейчас ему было спокойно.

АРДАН ЭГОБАР ВЕРНЕТСЯ 10.01.2026