— Если честно, я даже не знаю, что конкретно мне требуется, господин…

— Эгобар, — подсказал Арди и, стараясь скрыть боль в раненом плече, поправил перевязь.

Перед ним стояла молодая девушка лет девятнадцати. На левом безымянном пальце блестело дешевое, но пока еще не успевшее потемнеть золотое кольцо. Она вышла замуж совсем недавно. Может быть, еще даже полугода не прошло.

Поджатые губы, темные круги под глазами, мозолистые кончики пальцев и несмываемый запах бельевого порошка. Скорее всего, работала прачкой в доходном доме. Слишком уж затертые и заношенные юбка с выцветшим свитером и такая же блузка, накрахмаленная до плотности той доски, на которой её стирали. От холода девушка спасалась несколькими шарфами, связанными из старой одежды, и осенним пальто.

— Господин Эгобар, — она переминалась с ноги на ногу и крутила в пальцах шапку с дыркой на макушке, в которую заталкивала газету. — Маленький занемог.

А еще от неё пахло дизелем и углем. Скорее всего, приехала сюда из Тенда, из самого центра рабочих кварталов, живших в тени высоченных фабричных гигантов. Или, может, не приехала, а пришла пешком. Продрогшая, зябкая, лишь три года назад получившая документы, а теперь, когда столбик термометра тянулся холодным поцелуем к отметке в минус двадцать градусов, преодолела немыслимое расстояние.

И все потому, что…

— Маленький занемог, — повторила она и тут же, с чуть печальной улыбкой, спохватилась. — Простите.

— В чем проявляется болезнь? — спросил Ардан, примерно уже представляя, что вызвало проблему.

— Он кашляет по утрам и вечерам, — начала перечислять девушка. — Отплевывает слизь.

— Темно-желтую, зеленую, прозрачную? — уточнил Арди. — Или, может, коричневую?

— Прозрачную, — тут же ответила девушка.

Юноша надеялся, что у него получилось скрыть не только боль в раненом плече, но и облегченный выдох. Прозрачный — лучший из возможных вариантов, зеленый — похуже, желтый — счет шел на считанные дни, а коричневая… коричневая означала, что Вечные Ангелы решили вернуть Светлоликому еще столь юную искру.

Но, учитывая, как засветилась молодая мать, у Арда не получилось скрыть как минимум своей радости от услышанного ответа.

— Ночью спать не может, мы его кладем полулежа, под спину подкладываем подушки и одежду, чтобы не сгибался.

— Усаживаете? — переспросил Ардан. — А сколько лет?

— Четыре… ой, три, да, три годика, — сердце девушки забилось быстрее.

Она врала.

Ребенку, скорее всего, действительно было четыре года. Что означало только одно — его отец, муж девушки, нарушил закон, по которому ему светила многолетняя каторга.

Да, жестоко. Да, зачастую от этого многие страдали. Еще не так много времени прошло с реформы образования, по которой каждый житель Империи был обязан пройти школьную скамью от шести до шестнадцати лет. А вместе с реформой был принят еще целый ряд законов, запрещавших, к примеру, родителям выдавать дочь замуж до получения документов (каралось штрафом вплоть до ста пятидесяти эксов и девятнадцатью годами каторги для отца); и, соответственно, внебрачное рождение ребенка со стороны девушки, еще не получившей документа, приравнивалось к изнасилованию. Или как-то так. В документе содержалось множество тонкостей. Но, так или иначе, государство усиленными темпами боролось с неграмотностью населения.

Как говорил Бажен: если на сто тысяч грамотных, образованных молодых людей придется отправить на рудник десятки несчастных душ — государство готово пойти на такую жертву. Ардану субъективно подобные меры казались граничащими с радикальными методами Тазидахиана или Теократии Энарио, но… он не государственный муж. И даже не полноправный Имперский Маг. Не в его компетенциях решать, что и как лучше для Империи.

Откуда тогда он в принципе знал о подобном законе? Просто он не касался магов и аристократии, а потому его изучали на лекциях по Звездной Юриспруденции. А причины исключения из положения двух слоев общества — совсем иная история.

— Разумеется, — улыбнулся Арди и продолжил опрос. — Температура есть?

— С утра порядка тридцати шести градусов, а к вечеру тридцать семь с половиной.

Высокая… стандартная температура для представителя человеческой расы, находящегося в покое, — тридцать четыре и четыре десятых.

— Сильная слабость и потеря аппетита? — уточнил Арди.

Девушка кивнула.

— Хрипы и свисты в груди?

Она снова кивнула.

— Приходил врач из клиники Короны…

Ардан уже собирался переспросить, что еще за клиника Короны, а потом вспомнил газетную статью, которую читал летом. Точно, Его Императорское Величество Павел IV собирался купировать систему частных страховых компаний, заключавших обязательные контракты с производствами. Теперь каждое предприятие, достигшее налоговой отметки в пятьсот эксов за квартал, подписывало все тот же обязательный контракт, но уже с Короной.

По всей стране, включая Метрополию, заканчивали стройку тысяч небольших клиник и сотен госпиталей. Все это, включая врачей и лекарственные препараты, должно было стать условно-бесплатным для граждан. «Условно», потому что, как объяснял Арду все тот же Бажен, конечная стоимость государственного страхования все равно будет включена в стоимость производимых в стране товаров.

— … он сказал, что хрипы есть, но он не уверен, что это воспаление легких, — продолжила девушка, — потому что…

— Потому что ваш ребенок не страдает избыточной потливостью, — начал перечислять Ардан. — У него нет головной боли, а еще ему пусть и неприятно, но не больно в груди при глубоком дыхании.

— Д-да, — чуть заикаясь, подтвердила девушка, словно удивляясь тому, что стоявший за прилавком громадный юноша перечислил все то, на что сетовал врач Короны.

— Позвольте предположить — вы живете рядом с фабрикой «Манков и партнеры», производящей Лей-накопители.

— Да, — уже тверже, но все так же удивленно повторила молодая мать.

— Потому что это действительно не воспаление легких, — окончательно убедившись в диагнозе, объяснил Ардан. — Вернее — воспаление, но не совсем обычное. На вирус простуды…

— Вирус? — перебила девушка. — Ох, простите, господин Эгобар.

— Ничего страшного, — закачал головой юноша. — Слово совсем новое. Так десять лет назад начали называть заразные болезни, госпожа. Так вот, на вирус простуды наложилась пыль от производства Эрталайн. Из-за сильных морозов и ветра она оседает на окнах домов. Вы, надо предположить, живете на третьем или четвертом этаже.

— Мы снимаем небольшую комнату на чердаке.

— Тем более, — кивнул Арди. — Позвольте одну секунду.

Левой рукой опираясь на посох, стараясь не шевелить правой, Ардан доковылял до шикарной стеклянной витрины (кто бы сомневался, что Бажен примет предложение Бориса), где едва не хлопнул себя ладонью по лбу.

Как он вернется обратно с препаратами, если у него всего одна рука? По итогу, приставив посох к стене, укрытой еловыми панелями (последний писк моды для коммерческих помещений), Ардан забрал несколько склянок.

— Танавин, чтобы сбросить температуру, — Ард вытряхнул на весы десять капсул. — По одной, с обильным питьем, каждое утро до еды. Пожалуйста, не переборщите. Миф о том, что высокая температура является причиной смерти — миф, конечно, только отчасти, но если при температуре тридцать шесть ваш ребенок чувствует себя нормально, лучше не сбивать.

— Но…

— Температура помогает организму бороться с вирусом, — перебил Арди, стараясь не впустить в тон грубости. — Она замедляет размнож… распространение болезни по телу. Температуру стоит сильно сбивать, только если она тридцать семь и выше, что на два с половиной градуса выше нормы.

Девушка кивнула. Может быть, Империя и боролась с неграмотностью, но, во-первых, наука не стояла на месте — совсем даже напротив оного, а во-вторых, учителя в школах тоже попадались совсем разные.

— Теперь, раз уж это Лей-отравление, то вам потребуется вот что, — вооружившись небольшими мерными грузиками и глубокой ложкой с заточенным краем, Ардан зубами вскрывал картонные конвертики, попутно морщась от боли в раненом плече. — Три грамма корня Солодки Дышащей, Лей-аналога обычной солодки, помогут выгнать мокроту, а Королевская мать-и-мачеха сделают кашель не таким саднящим, когда пыль Эрталайн будет покидать гортань. У вас дома есть сушеные цветки липы, сосновые почки или шиповник?

— Да, конечно, мы с мужем всегда готовимся к сезону простуд, господин Эгобар.

— Отлично, тогда, — взвесив нужные дозировки, Ардан смешал порошки двух Лей-растений, — сварите самый простой отвар от кашля из липы, шиповника и так далее, но пока будете настаивать после кипения, добавьте туда вот этот порошок. И помешивайте до тех пор, пока не запахнет кардамоном.

— Кард… кардо… кар…

Ардан, смотря на то, как девушка силилась повторить сложное слово, едва снова не хлопнул себя по лбу. Ну да, разумеется, откуда, как бы печально ни звучало, жителю Тенда знать, как пахнет кардамон.

— Помешивайте, пока не появится пряный, теплый, немного кислый, цветочный запах, — Ардан перечислил основные составляющие очень сложного аромата. Но именно им и пах отвар Крепких Легких, который помогал с Лей-воспалением одноименного органа.

— Это поможет? — с опаской спросила девушка.

Арди сперва не понял сути вопроса, а затем напомнил себе еще кое-что. Для подавляющего, даже абсолютного большинства жителей Империи Звездная магия звучала сродни небылице или страшилке.

Некоторые, особенно за пределами столицы, за всю свою жизнь могли не повстречать ни единого мага или Первородного. Что вполне математически оправдано, учитывая, что на всю страну по переписи проживало всего порядка ста пятнадцати тысяч магов. Треть из которых обитала либо в Метрополии, либо в её окрестностях.

— Уже после первого применения у него пропадет кашель и появится аппетит, затем продолжайте отпаивать отваром на липе и шиповнике, — с насколько мог радушной улыбкой заверил Арди.

Девушка вздрогнула и попятилась назад. Ардан тут же сжал губы. Ну да. Разумеется. Клыки…

— Ско… сколько это будет стоить? — спросила девушка, сжимая веревки, заменявшие ручки на простом тряпичном мешке, расшитом цветными нитками так, чтобы выглядеть наряднее своих собратьев.

Ардан посмотрел на порошки Лей-растений. За такой вес в аптеках картеля попросили бы порядка четырех с половиной эксов. Что до банального Танавина — за десять пилюль тот стоил всего тридцать ксо.

И, возможно, учитывая комментарий про врача Короны, девушка уже знала ответ на свой вопрос. Скорее всего, она посетила одну из аптек, где ей рассказали примерно то же самое, что и Арди. Только вместо простого решения могли попытаться продать сложную мазь на основе Каргаамской Липкой Мяты — безумно дорогого Лей-растения, чья стоимость за грамм могла доходить до двенадцати эксов.

Да, экстракт Липкой Мяты мог бы в разы лучше справиться с Лей-воспалением легких, но и Крепкие Легкие справлялись с задачей, пусть и медленней.

— Вы ведь узнали о нас из другой аптеки?

— Аптека компании «Лумарского», — подтвердила девушка.

Как и думал Ардан — участники картельного сговора, оттяпавшие себе Тенд и часть Тендари. Вообще иронично получалось, что аптечный картель по сути чем-то напоминал своей дележкой территорий ту же бандитскую Шестерку Метрополии.

Теперь уже, правда, Пятерку.

Хотя, если посчитать Нарихман…

Мысли завтрашнего дня.

— Тогда с вас один рассказ.

— Рассказ? — нахмурилась девушка.

Ардан снова улыбнулся. На сей раз предусмотрительно поднял лишь самые краешки губ.

— Вы ведь, госпожа, в квартале Первородных. Тут все как в сказке. Так что с вас один рассказ. Очень красивый, искренний рассказ про аптеку, где вам помогли в трудную минуту.

— У меня есть деньги, — твердо и даже гордо произнесла молодая мать. — Немного, но есть. Может, если вы взвесите поменьше, то у меня хватит.

— Конечно есть, — закивал Арди. — У вас есть деньги, и вам нужны лекарства. А у нас есть лекарства, и нам нужен ваш рассказ. Такая вот сделка.

Девушка посмотрела на Арди с недоверчивым прищуром, отчего-то став изрядно напоминать собственный потрепанный наряд. Нетрудно догадаться, что та пережила в своей жизни ничуть не меньше злоключений, чем Ардан. Просто иного характера. Но, какой бы тавтологией ни прозвучало, они сделали её собственный характер твердым. Достаточно твердым, чтобы пешком, в двадцатиградусный мороз, пересечь столицу.

Молодая мама…

Из рассказов дедушки Ардан знал, что ни Светлоликий, ни Спящие Духи так и не смогли придумать того испытания, которое мать не знала бы ради своего дитя.

— Х-хорошо, — чуть с запинкой ответила девушка.

— Вот и отлично, — еще ретивей, чем прежде, закивал Ардан и принялся складывать пилюли и порошок в бумажные конвертики.

Запечатывая бумагу разогретым в ступке воском, он складывал лекарства в небольшую картонную коробочку. И, когда все было сделано, Арди на мгновение опешил.

— Что вы делаете? — спросил он, разглядывая протянутую ему ладонь.

Не в жесте просителя, а широко раскрытую и бледную. Бледную не от холода, а от страха. Сердце девушки билось так быстро, что едва было не касалось костей грудной клетки.

— Вам ведь нужна моя кровь, да? — пряча почти животный страх за показной решимостью, спросила мать заболевшего ребенка. — Чтобы скрепить сделку. Как в сказках.

Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Общество Большого и Черного Дома действительно исказило его восприятие. Магия и простые обыватели существовали в совсем разных мирах.

— Честного слова вполне достаточно, — на выдохе ответил Ард.

Девушка несколько секунд разглядывала его лицо, после чего произнесла:

— Я, Онешка Шилова, даю свое слово, что расскажу о том, как мне помогли в вашей аптеке.

Что-то едва слышно прозвенело в сознании Арда. Он знал, на уровне безусловного и абсолютного знания, что при желании мог сделать с госпожой Шиловой все, что только бы взбрело ему в голову. Она по собственной воле, чисто и открыто, отдала ему свое истинное имя.

Абсолютно опьяняющее чувство и…

Абсолютно пугающее чувство.

— Хорошего дня, и храни вас Свет, — пожелал Ардан, надеясь, что упоминание чуждой для Эан'Хане веры как-то повлияет на неприятное для него ощущение.

— И вам, господин Эгобар, — в недоумении хлопнула ресницами госпожа Шилова. — Храни вас Свет.

Она забрала лекарства и, прозвенев дверным колокольчиком, вышла на заснеженную улицу.

Ардан посмотрел на свое отражение в соседней витрине.

«Это и значит — быть Эан'хане. Обладать могучей силой и еще большей мудростью, чтобы её не использовать».

Эхом прозвучал в его сознании голос мудрой волчицы. Может быть, Арди только что понял смысл её слов чуть лучше. И чуть глубже.

— Ковбой.

Арди, отвлекаясь от воспоминаний о прошлом, повернулся в сторону неизменно язвительного и безусловно похмельного голоса. С мастерством Бажена использовать законы Империи себе на благо могли поспорить разве что его навыки поиска вечеринок на Бальеро и не обремененных моралью спутниц на одну-единственную ночь.

В данный момент Иорский в компании с чуть нервничающим экспедитором проверял сопроводительные документы. Между чуть помятым магом и грузчиком стоял деревянный ящик весьма внушительных размеров. Черной краской по типографскому трафарету на нем вывели: «Кассовые аппараты Инти».

Одна из стенок ящика валялась рядом, а из войлока вытащили укутанного в картон железного монстра. Создание гения механической мысли. Арифмометры, конечно, куда сложнее в изготовлении, но и современные кассовые аппараты внушали уважение.

С двусторонним табло, на котором по принципу часового механизма для покупателя и продавца сменялись цифры, складывающиеся в числа. Двадцать цилиндров, сменяя очередность, отвечали за то, чтобы под стеклом всегда была видна сумма.

Продавец же оказывался лишен обязанности орудовать счетами и вести записи. Первое обеспечивалось четырьмя рядами рукоятей в длинных желобках с делениями на десятки и единицы. По два ряда на «эксы» и «ксо». И, в зависимости от выбранных положений рычажков, аппарат самостоятельно высчитывал «приход» и «сдачу», затем открывал изначально заблокированный поддон для денег. Более того — в боковом отсеке, стоило крутануть отдельную ручку механического прибора, пресс с выдвигающимися штырьками пробивал нужные отсеки в карточке, которую затем продавец точно так же мог забрать в поддоне.

Куда проще, чем постоянно держать перед собой открытой книгу учета и вести там записи. А так — в конце дня всегда можно было сверить количество пробитых карточек, значения на них, остаток товара и сумму наличности в поддоне.

Разумеется, без участия Бориса о подобном латунном монстре, украшенном всякими коваными вензелями и узорами, они с Баженом не могли даже мечтать. Кассовые аппараты «Инти», снискавшие себе славу лучших образчиков данного вида производства, стоили порядка семидесяти эксов.

— Ты, если продолжишь с благотворительностью в таком же духе, то нам и все состояние Бориса не поможет, — Бажен поставил широкий росчерк на планшетном листе и распрощался с облегченно выдохнувшим грузчиком.

Ардан нахмурился и, провожая взглядом стремительно удаляющегося рабочего, недовольно заметил:

— Не так уж и часто я занимаюсь, как ты выразился, благотворительностью, — проворчал он. — Тем более! Нам все еще нужна реклама. Количество клиентов растет, но почти в полтора раза медленнее, чем по нашим изначальным расчетам.

— Твоим изначальным расчетам, — поправил Иорский и направился за ремнями и тягловой стойкой. — И не обманывай ни себя, ни меня. Если бы ты взял с неё законные экс и десять ксо, она бы все равно всем рассказала, что наведалась в дешевую аптеку, которая спасла жизнь её сыну.

Ардан, глядя на то, как Бажен привязывает ремни к двум перекладинам, а затем крепит крюки к специальной подставке под кассой, недовольно скосился взглядом на перевязь. Если бы не травма, он бы мог самостоятельно поднять аппарат на прилавок.

— Ты не находишь странным, Бажен, что Корона открыла государственные госпитали и клиники, но лекарства все равно поставляет картель?

— А в государственную страховку не входят Лей-лекарства, — добавил Иорский, раскручивая ручку на шестернях, завязывающих ременные ленты и поднимавших груз наверх. — Чего здесь странного, Ард? Лей-болезни крайне редки. Лекарства для них дороже обычных. Пусть даже и не настолько, сколько дерет за них аптечный картель. Короне есть о чем позаботиться, кроме как рвать жилы, чтобы обеспечить государственные госпитали еще и Лей-лекарствами.

В памяти Арда всплыли картины с Фатийского приграничья. Спорить с последним утверждением Бажена было бессмысленно. Да и с остальными тоже…

— Император и так откусил у картеля огромный кусок пирога, — Иорский сдвинул кассу с платформы на заранее подготовленное место на прилавке. — Если бы он позарился еще и на монополию картеля на производство и распространение лекарственных средств, мы бы получили открытое противостояние Короны и аптек. А оно сейчас кому-нибудь надо? Нет, Ард. Не надо.

Ардан понимал все, о чем ему говорил Бажен. Но от правдивости и резонности озвученных аргументов на душе легче не становилось. Скорее даже наоборот.

— Я не так часто помогаю кому-то, — Арди поспешил вернуться к прежней теме разговора.

— Н-да? — цокнул Иорский и, перегнувшись через прилавок, вытащил с полки книгу учета. — Дай-ка посмотрим… за минувший месяц ты выдал товара на шестьдесят эксов, из которых… получил в кассу только восемнадцать. Это даже меньше трети, ковбой. Я, конечно, понимаю, что выданный нам чек лордом Фахтовым вдохновляет на добрые дела, но не настолько же!

— Можешь потом вычесть из моей доли прибыли, — парировал Ардан и, развернувшись, зашагал в сторону лестницы второго этажа, который они совсем недавно закончили надстраивать.

— Такими темпами у нас не останется никакой прибыли! — донесся ему в спину недовольный окрик.

Ардан попытался отмахнуться, но, забывшись, дернул больной рукой. Тихонько зарычав от боли, он вновь вернулся мыслями к злополучному вечеру. К той ночи полторы недели назад. К заснеженной площади около Музея Истории Магии.

Полторы недели назад

Ардан пришел в себя из-за легких, но все более настойчивых похлопываний по щекам. Он нехотя, пересиливая налившиеся свинцом веки, открыл глаза.

С неба падал снег. Пушистый, разлапистый, немного мокрый и отчего-то смешной. Он кружился и падал, опускаясь белоснежными хлопьями на брусчатку площади. Вокруг мигали красные и желтые огни грузовиков и автомобилей стражи. Кареты медицинской помощи грузили на салазках укутанные кровавыми тряпками тела. Угрюмые и нелюдимые черные «Дерксы» притаились в сторонке, и люди в черных меховых пальто и шубах то и дело удалялись в здание и обратно.

Толпу зевак, прореженную бесконечными вспышками камер газетчиков, отгоняли все те же стражи. От работников второй канцелярии они в данную минуту отличались разве что свернутыми в конус жестяными листами металла — простенькие громкоговорители, а также тем, что их меховые пальто и шубы пылали ярким алым цветом.

— Расходитесь, уважаемые господа!

— Нечего здесь смотреть!

— Расходитесь!

— Если вы не будете подчиняться приказам корпуса стражи, то заночуете в неотапливаемых карцерах управ!

Но сколько бы ни надрывались стражи, сколько бы ни размахивали дубинками, горожане все равно толпой налегали на выставленные деревянные заграждения. Как же иначе. Ведь по рядам шли шепотки о том, что там, среди карет медицинской помощи, находятся, без малого, дочь герцога Эркеровского и сам Великий Князь Иолай Агров, сын прославленного Аркадия Агрова.

Что же, зеваки не ошибались. Сквозь снег и толпы государевых людей, трудящихся вокруг укутанного лесами здания Музея, Арди различил и Полину, и Иолая.

Первая, дрожащая, завернутая в плотное шерстяное одеяло, уже забиралась по приставной лестнице внутрь грузовичка кареты медиков. А Иолай, в том же одеяле, гордо стоял в самом центре людской каши. На короткий миг их взгляды с Ардом пересеклись.

Видят Спящие Духи, в юноше, пусть и не слишком ярко, но тлел огонек надежды на то, что Иолай если и не изменит своего отношения, то хоть немного успокоится.

Но вот один удар сердца, вот миновал и второй, а лицо Великого Князя разукрасила надменная улыбка, словно говорящая: «Не думай, что это что-то меняет», а следом одними губами какой-то-там-по-очереди претендент на престол произнес:

— Тупая нелюдь, — и развернулся к одному из представителей Черного Дома.

Ардан вздохнул и покачал головой.

— Юноша, не вертитесь, — прошипел один из врачей, забинтовывающих плечо Арда. — Если вы думаете, что у вас очень простое ранение, то вы глубоко заблуждаетесь.

— А он вообще редко думает, — выдохнул облачко дыма Милар, ежась под поднятым воротником казенного пальто. — Закончили?

Врач, закрепив бинты железной булавкой, выпрямился и скептическим взглядом окинул свою работу.

— В госпиталь надо везти, — вынес он свой неутешительный вердикт. — Срочного ничего нет, руке ампутация не грозит, но кость перебита печатью Синей звезды, так что тут и его кровь матабар не справится.

— Тогда едем, — пожал плечами капитан Пнев.

— Размечтался, капитан, — скривился врач и кивнул в сторону толпы людей и служебных автомобилей. — Срочных ран ни у кого нет. Последствия эльфийской отравы уже купировали. Так что закончим со всеми ранеными, соберем все трупы и только после этого будем просить стражей прорубить нам коридор.

— Надеюсь, никого рубить не надо будет, — попытался пошутить Милар, но у него явно не получилось.

Врач отреагировал на неуместный каламбур отчаявшимся покачиванием головы и, закрыв саквояж с медицинскими принадлежностями, направился обратно к своим коллегам. Ардан с Миларом остались один на один. Юноша порой видел, как среди других сотрудников Черного Дома, сновавших от музея и обратно, мелькают знакомые лица Дина Эрнсона и Александра Урского.

— Поздравляю, господин маг.

Ардан издал сдавленный, вопросительный, утробный звук.

— Как минимум Короне не потребуется восстанавливать музей после твоей практики, — объяснил Милар, указывая на целое и невредимое здание. — Разве что восполнить пропажу…

— Дневника Эстеньена, — закончил за напарника Ардан.

Капитан Пнев кивнул и снова затянулся. Огонек его дешевой сигареты светился алым огнем, настойчиво спорящим с безжизненными желтыми фонарями.

— Да кому он вообще мог понадобиться? — Арди провел ладонью по лицу. — Это же бесполезный исторический артефакт. По всей Империи его копий столько, что можно отдельную библиотеку открывать.

Милар, жестом попросив Арда подвинуться, уселся рядом и запахнул полы пальто.

— Знаешь, напарник, — промычал Милар, — есть два варианта. Первый, самый дурацкий и в чем-то даже смешной: это все просто совпадение.

— Совпадение? — с недоверием переспросил Ард.

Милар кивнул.

— Но как это может быть совпадением! — Арди потянулся было вскинуть в недоумевающем жесте руки, но застонал от резкой боли в плече. — Тавсеры, Тазидахцы, грабители… все выглядит так, будто Тазидахцы использовали Тавсеров, а под шумок, принимая в расчет все прочие переменные, главной целью было именно похищение дневника!

— Ты все хорошо сказал, Ард, — после короткой паузы ответил Милар. — И я даже понимаю логику причинно-следственной связи, которая привела тебя к подобным выводам, но… скажи мне вот что, напарник. С чего ты взял, что это были Тазидахцы?

Ардан уже открыл рот, чтобы в сердцах ответить, но тут же поспешил закрыть обратно.

А действительно.

Если абстрагироваться от произошедшего ночью кошмара. Если перестать быть его субъектом, а стать объективным наблюдателем, то что заставило Арда полагаться на свои выкладки?

То, что диверсанты (а может, и бомбисты, или и вовсе бандиты Нарихман) общались на языке Тазидахиана, не говорило ни о чем, кроме как о самом факте разговора на данном языке. То, что они принесли вместе с пленниками их посохи в попытке все обставить так, будто произошло сражение, — тоже не сообщало ни о чем, кроме самого факта данного события.

Да, говорили на Тазидахском.

Да, хотели все обставить в трагичном для Тавсеров и, одновременно, Конклаве свете. Но все остальное…

— Это надо доказать, Ард, — Милар стряхнул пепел и угрюмо подпер кулаком подбородок. — Перед тем как мы уверимся в том, что это именно Тазидахцы, а не те, кто, в свою очередь, хотел бы подставить Тазидахиан, мы должны иметь стопроцентную уверенность в их причастности.

— Но они обсуждали происшествие у посольства.

— Что добавляет несколько очков в копилку вероятности непосредственного участия Старших Братьев.

— Это которые…

— Аналог Черного Дома в Братстве Тазидахиана, — напомнил Милар и продолжил: — Но с такой аргументацией к Полковнику лучше не соваться. Это все равно как если бы Император вызвал к себе иностранного посла, потому что прочел бы в газете какую-нибудь неприятную статью, описывающую торговлю оружием с Фатией от, скажем, Линтелара. Сказать, почему это абсурдно?

— Потому что статью мог написать и заказать кто угодно.

— Именно, господин маг! — без особой радости и энтузиазма хохотнул Милар. — Здесь то же самое. Ты ведь видел опоенных орков и заколдованных грабителей? Так ведь и с тем магом и мутантом могли поступить точно так же. Опоить. Околдовать. Или и вовсе шантажировать и заставить сделать то, что они сделали. И говорить то, что они сказали, только ради того, чтобы мы, во второй канцелярии, подумали на Тазидахиан.

— Это выглядит притянутым за уши, Милар, — все же не согласился Ардан. — Зачем им обсуждать что-то без зрителей? Они ведь не знали, что я за дверью.

— Это ты думаешь, что они не знают, — стоял на своем капитан Пнев. — Это ты полагаешь, что провел нужные нити от посольства до музея. Это ты рассчитываешь, что ответ лежит на поверхности. И, не пойми меня превратно, напарник, может быть, он действительно там и лежит. Может быть, волей Светлоликого, берегущего нашу страну, ты, даже будучи отстраненным, умудряешься влезать в передряги. Хотя, с точки зрения совпадений, тут их даже особо и нет. Ты ведь учишься вместе с Великим Князем Иолаем Агровым. И если и впрямь удар был направлен именно на него, то вероятность того, что здесь окажешься и ты с Борисом, крайне велика. Он, кстати, уже давно отдыхает во-о-о-он там.

Милар, сжимая сигарету безымянным и указательным пальцами, махнул в сторону одного из фургончиков карет медицинской помощи.

Борис… если бы он не сумел снять щит, то, может, все бы закончилось куда плачевней. Ардан бы, скорее всего, потерял руку и ходил бы с деревянным протезом, а что до Иолая Агрова и Полины Эркеровской, то кто знает, к каким последствиям для человеческого организма может привести крепкий эльфийский чай.

— И что теперь? — спросил Арди.

— Как и всегда, будем расследовать, — буднично ответил Милар. — Потому что, как я и сказал, есть второй вариант. Первый — это просто совпадение. Старшие Братья, что очень вероятно, или бомбисты, их имитирующие, устроили диверсию, а кто-то, кто, может быть, знал или догадывался заранее, решил под шумок выкрасть дневник Эстеньена. Ради чьей-нибудь коллекции артефактов, связанной с сержантом Мендерой. Что-нибудь или, вернее, кого-нибудь напоминает?

— Старьевщик, — сухо произнес Ардан.

— Именно, — щелкнул пальцами Милар и затянулся. — Да и четвертый грабитель, который и забрал дневник, так и не найден, господин маг. Так что его тоже можно поискать. И это, еще раз, первый вариант. И он, если честно, самый, на мой взгляд, предпочтительный. Потому что…

Милар выдохнул облачко едкого дыма и помассировал переносицу. Уставший, заспанный, с короткой, но густой щетиной. Арди в последние недели редко видел капитана, но внешний вид последнего буквально кричал о том, что дознаватель первого ранга не просиживал в Черном Доме, строча бесконечные отчеты.

— Потому что второй, Ард, — продолжил Милар. — Второй заставляет меня напрягаться. Догадываешься почему?

— Смутно, — честно признался юноша.

Он был так сильно сосредоточен на своей собственной версии, что совершил самую банальную ошибку — не рассмотрел другие способы решения задачи.

— Потому что если это не дурацкое совпадение, то все становится конкретно мрачным и невероятно сложным, — Милар запрокинул голову и направил взгляд к звездам, прячущимся за низкими облаками и световым загрязнением сверкающего города. — Только представь, что какая-то организация, предположительно Кукловоды, имеет влияние на Тазидахиан — самую закрытую и военизированную страну в мире. Даже более закрытую, чем Теократия Энарио. И вот эти Кукловоды организуют диверсию в сердце Метрополии руками Старших Братьев. Попутно стараясь столкнуть лбами радикальные течения в обществе. Расколоть то самое общество. Убить единственную наследницу герцога Эркеровского, пусть и не занимающегося политикой, но имеющего громадные возможности к ней приобщиться. Да еще и, опять же, единственного сына Аркадия Агрова, одного из ближайших претендентов на престол. И весь этот кровавый кошмар ради того, чтобы… похитить дневник Эстеньена? Как ты правильно заметил — бесполезную историческую вещичку, которую в некоторые учебники целиком перепечатывают?

Милар усмехнулся, а Арду действительно стало не по себе. Да, они знали и даже не сомневались, что Кукловоды действительно связаны с Тазидахианом. И что у Кукловодов, безусловно, имеются невероятные возможности, а в их организации могут состоять самые высокопоставленные граждане сразу нескольких стран, но…

То, что описывал Милар, скорее походило на… на… Арди даже слова нужного подобрать не мог. Он, перевязанный, уставший, сидел на холодном воздухе и чувствовал, как липкие пальцы скребутся по его сердцу.

— От того, чтобы полагать, что мы имеем дело с очередным шагом наших драгоценных оппонентов, меня останавливает только одно, господин маг, — Милар щелчком пальцев выбросил окурок и попал точнехонько в припорошенную снегом урну. — Прежде Кукловоды всегда действовали тонко. С размахом играли только их ставленники Пауки. А вот сами Кукловоды… я бы, скорее, поверил в то, что они бы перехватили дневник, будь он им так нужен, где-то по дороге в музей. В момент перевозки. А не когда тот непосредственно внутри.

— Тогда… Старшие Братья? — не без надежды в голосе спросил Ардан.

— Может, и они… может, действительно отыгрываются за посольство, пытаясь если не сорвать Конгресс, то выставить Империю ослабевшей и неспособной нести ответственность за безопасность главного политического мероприятия нашей бренной планеты, — хмыкнул Милар и размял затекшие, замерзшие пальцы. — Либо кто-то, кроме Кукловодов, кто пытается себя за них выдать. Либо совпадение, и грабителям этой ночью дико не повезло.

— А то, что они застрелились?

— Возможно, заказчик побеспокоился о том, чтобы остаться неизвестным в случае поимки бедолаг, — как от чего-то незначительного отмахнулся Милар. — Вариантов много. Расследовать будем, Ард… Будем расследовать. Правда, не мы. И, скорее всего, не раньше чем через три недели.

— После Конгресса?

Милар кивнул.

— Сейчас все силы столичных корпуса стражей, Черного Дома и подразделений Армии брошены на подготовку к съезду напыщенных послов и министров, — Милар, пожалуй, не любил политику больше, чем кто-либо другой из окружения Арда. — Слишком многое стоит на кону, господин маг. Слишком многое… кто знает. Может, через три недели определятся наши судьбы на многие годы вперед.

Ардан снова направил взгляд на здание музея. Суетились государевы люди. Продолжали искрами человеческого пожара вспыхивать огни камер газетчиков. Шептались зеваки. Пострадавшим помогали подняться внутрь белоснежных грузовичков медиков.

Теперь Арди мог подобрать нужное слово для описания происходящего. И оно, это жуткое слово, лишь подпитывало, наливало новой силой все те же мерзлые, кривые, когтистые пальцы гогочущего страха.

— Думаешь, будет война? — тихо, куда тише прежнего, спросил Ардан.

— Будет, — без тени сомнения ответил Милар. — Когда-нибудь, господин маг, обязательно будет. Только наивные романтики и полные идиоты верят в мир без войн. Войны были, есть и будут всегда, Ард. Как бы погано это ни звучало… Я лишь надеюсь, что как минимум на моем веку и веку моих детей не произойдет чего-то, что заставит нас с ностальгией вспоминать о Фатийской Резне. Я просто не хочу ни видеть, ни слышать, ни тем более принимать участие в чем-то сравнимом по масштабам с Войной Наемников. И, надеюсь, Конгресс позаботится о том, чтобы мое желание воплотилось в жизнь.

Ардан закрыл глаза. Почему-то перед его внутренним взором промелькнули картины уютной квартиры в доме на канале Маркова и то, как густо чадили дымом дымоходы на улице Каменщиков в Дельпасе.

Он услышал смех Тесс и Кены. Как Келли о чем-то тихо перешептывался с Шайи, а Эрти был занят школьными книгами и тем, как отчаянно сопротивлялась не поддающаяся ему лексика Линтеларского. Язык, который изучали в школе младшего брата Ардана.

Больше Ард ни о чем не думал.

Не о друзьях. Не о службе в Черном Доме. Не о Звездной магии или искусстве Эан'Хане. Он даже не вспомнил Алькадские пики и своих лесных друзей. Не обратился мысленно к волчице и своему хвостатому учителю — снежному барсу.

При слове «война» все, о чем мог думать юноша, — его семья. Его родные. Все остальное вдруг стало таким несущественным, таким неважным, таким мимолетным.

— Мы строим военные верфи, увеличиваем численность армии и укрепляем границы, — отстраненно, как если бы перечислял переменные в уравнении, говорил Ардан. — Тазидахиан отвязал Тах от Эрталайн и ввозит тысячи тонн сырья для военной промышленности. Племена Армондо объединяются вокруг своего нового лидера. Фатия скупает все боевые корабли по иностранным верфям, которые только может. Островной Союз обсуждает возможность блокады Китового залива и Грайнийского пролива. Лига Селькадо и Кастилия прокладывают железные дороги темпами, в десять раз опережающими обычные.

Милар промолчал несколько секунд.

— Да, Ард, я тоже читаю новости. Хоть и не могу сказать, что испытываю от этого какое-то особенное удовольствие.

— Это ведь действительно война, Милар. Огромная война. На весь мир.

Капитан промолчал. Разве что он внезапно стал выглядеть старше. Тяжелее. Его обычно искристый, веселый взгляд помрачнел и потускнел. Спящие Духи… как, наверное, тяжело было думать о чем-то таком капитану Пневу, когда дома его ждали дети.

— Не будем отчаиваться, господин маг, — Милар протянул руку, чтобы похлопать Арда по плечу, но вовремя остановился. — Будем верить, что умные министерские головы найдут способ сохранить мир. А если нет, то… — капитан потянулся к своей верной спутнице — мятой пачке сигарет, открыл ту, но так и не взял очередную папироску. — Есть присказка, что перед смертью не надышишься. Но хотя бы пару лет, Ард. Хотя бы еще пару лет мира… а там, глядишь, что-нибудь да и изменится.

Они замолчали. Сидели в тишине под холодными поцелуями разлапистых снежинок и смотрели на здание музея Истории Магии. Его стены, укрытые лесами, окрашивали разноцветные огни сигнальных люстр стражей и медиков.

Арди не нужно было слышать сердце Милара, да и свое тоже, чтобы знать простую истину.

Они обманывали себя. И, о Спящие Духи, как же истово хотели верить в то, что говорят правду.

С неба падал снег.