' День 206 от падения Эктасса.

Запись в журнале оставил Эстеньен, служащий… уточнил у Николаса, как лучше будет сказать. Мы теперь служим в Черном Доме. Именно так будут называться дружинники Императора. Хотя теперь уже и дружины нет.

Как и положено по уставу нашего нового места службы, я веду дневник. Мендера в данный момент находится во временном дворце Императора в Ветрограде… простите — в Метрополии. Кажется, нам с соратниками недолго придется сидеть без дела в столице. В молодой империи достаточно мест, где могут потребоваться герои, хоть я и весьма скептически отношусь к данному званию.

То, что произошло в замке Сидхе Пылающего Рассвета, оно… Николас напоминает мне, что я не должен описывать в журнале секретных тем. Мне не очень понятно слово «секретность», как и остальным, кроме нашего достопочтенного Говорящего.

Если честно, в последнее время я все сильнее переживаю за Николаса. Он все чаще пропадает в книжной лавке в Ветрограде, где ведет общение с неким Анором. Стариком, явно имеющим отношение к горным племенам зверолюдей, которых теперь называют матабар.

Война, конечно, закончилась, но я не верю, что нелюди, сражавшиеся на стороне Павшего Короля, не предпримут попыток отыграть свое поражение. Возможно, без Пламени Сидхе они и потеряли свою мощь и поддержку Фае, но и без этого…'

Страница оборвалась, и Арди, вооружившись щипцами, аккуратно перевернул почти разрушенный дневник Эстеньена — рыцаря из отряда легендарного сержанта Мендеры.

Ардан не был удивлен тому, что встретил в короткой записи знакомые имена. Он уже давно подозревал, что Николас-Незнакомец, составитель труда по Звездной Магии и искусству Эан'Хане, имел отношение к Мендере. И в равной степени к Арору, чей псевдоним «Анор» Арди также увидел на страницах.

Гек Абар, Анор — его семья не отличалась особым творческим подходом к придумыванию ложных имен.

' …к нашему отряду должны прикрепить госпожу-лорда Талию Малеш, прославленного Звездного мага, специализирующегося на всей той нечисти, с которой мы боролись многие годы.

Не могу сказать, что испытываю особую радость по этому поводу. Николас ручается, что госпожа Талия скорее ученый, нежели боевой… ах да, ныне — военный маг. Как будто в стране других проблем нет, кроме как выдумывать новые слова… Если честно, я даже не понимаю, что это значит — «Новая Монархия». Ведь мы как служили крови Агровых, так и служим. Вот уже почти полторы тысячи лет.

Как и пророчили жрецы моей веры, которая больше не приветствуется в нашей новой, огромной стране: «до тех пор, пока трон феникса согрет кровью Агровых, людской род будет жить». Сейчас даже упоминание данного пророчества может привести к встрече со Светлой Инквизицией.

Я не имею ничего против Светлоликого и его последователей. Моя вера, как теперь её называют — вера Старых Богов, учит, что все мы видим одно и то же, только с разных сторон. Старые Боги, Спящие Духи, Светлоликий и все, кто придет после того, как их обряды забудутся и переоденутся в одеяния странных праздников, есть не что иное, как отражение одного целого. Чего именно? Старые Боги учат, что разум, скованный плотью, не сможет узнать ответа на этот вопрос. А разуму, лишенному плоти, он ни к чему.

И вот я, разум и вполне себе во плоти, взираю на запад. Нас отправляют к Теократии Энарио. Кто бы пятьдесят лет назад мог подумать, что отколовшийся от Королевства Атруа изгнанный принц сможет создать целое государство, основанное на истовой вере в Светлоликого. Правда, они опираются на самые радикальные догмы и доктрины, которые даже у Ивара, ярого последователя Светлоликого, вызывают сомнения.

Скоро мы отправимся к Ральскому приграничью. Там к нам, по словам Реми, которому об этом за взятку в виде пары легендарных пирожков нашего уважаемого повара рассказал Мендера, должен присоединиться следопыт по имени Крам. Вроде как он всю жизнь прожил в Ральских Горах, знает местные степи и, тем более, обучен Гигантами их шаманизму нательных рисунков.

Наверное, он станет хорошим дополнением к нашему отряду. Впрочем, я уверен, что главари… прошу прощения — руководство Черного Дома переживает, что события замка Сидхе Пылающего Рассвета могут повториться… Пожалуй, Крам не столько наше усиление, сколько надзор за нашими действиями.

Довольно забавно писать об этом в журнале, который все равно придется сдать в книжницу… библиотеку… архив — как бы там ни называлось… в Черный Дом…'

С очередным обрывом страницы Арди отложил щипцы и потянулся к чашке с остывшим чаем. Такой крепости, что скулы сводило. У лесных эльфов, в силу особенностей пищеварительной системы и вкусовых рецепторов, все травяные напитки обладали консистенцией, способной вызвать некроз почек у большинства людей.

Именно поэтому когда-то одной из популярных казней у остроухих обитателей лесов считалось напоить пленного человека «крепким» чаем. Крепким — даже по их меркам. А затем смотреть, как тот неделями корчится от невыносимых болей, как темнеет его слюна, как он отхаркивает серую, смешанную с гноем кровь.

Почему Арди сейчас вспоминал об этом? Может, потому что ему следовало дважды подумать перед тем, как просить Магистра Ловарскую сделать ему чай. Впрочем, его оправдывало то, что к моменту секундной слабости он успел разобрать, разгрузить, описать и классифицировать содержимое двух десятков ящиков.

А может, все потому, что Арди читал «Книгу Эстеньена», вернее — ту её часть, которую допустили до масс. Никто особо не скрывал, что отряд прославленного героя сержанта Мендеры служил, как сейчас бы сказали, во второй канцелярии. Но и на общий показ специально не выставляли, потому как все знали, чем закончилась эта история.

Мендера пал, убитый собственными подчиненными. Госпожа Талия Малеш пропала на границе с Теократией Энарио. А по всему миру возникли язвы в виде Мертвых Земель. И в течение следующих десяти лет каждый из членов отряда: Басхаг, Эстеньен, Реми, Крам, Марсель, Степняк, Ивар и Николас — погибли. Именно погибли. Никто из них не встретил Вечных Ангелов из-за старости или болезней.

Впрочем, учитывая, что из-за происшествия на границе с Теократией они стали едва ли не самыми разыскиваемыми лицами в молодой Империи… Последний раз их вместе, а не поодиночке, видели в Ветрограде-Метрополии, где они, спустя всего несколько недель после появления Мертвых Земель, пытались совершить нападение на неназванного представителя Галесской аристократии.

Почему, как, и самое главное, зачем — на все подобные вопросы история не знала ответа. Нападение, вроде, не увенчалось успехом, а отряд распался. Его участники (и участница — Марсель) разбежались по всему континенту. Выиграли несколько лет своей пусть и не почетной, но пенсии, после чего были найдены и… похоронены в безымянных могилах.

Так и закончилась история легендарных героев, перевернувших ход войны Рождения Империи. Тех, кто позволил человеческой расе воспрять и скинуть с себя гнет Первородных, почти и не вспоминали. Самого сержанта Мендеру продолжали помнить как героя только потому, что его убили его же вероломные подчиненные.

— Интересное ощущение, — прошептал Арди, рассматривая лежавший на железном подносе журнал.

Скукожившаяся кожаная обложка смотрела на него морщинистым лицом, в чьих складках едва слышно дышало состарившееся время. Полтысячи лет минуло с тех пор. Страна пережила войны, восстания, голод, спады и подъемы, а дневник героя прошлого все лежал и лежал, в ожидании своего даже не на часы, года или десятилетия — а на века.

И теперь, оставив на своих коричневых страницах отпечатки мириада миниатюрных шагов секундных стрелок, молчаливо взирал на Арда. Наверное, в этот момент юноша мог понять, что вдохновляло таких магов, как Март Борсков, посвятить всего себя изучению прошлого.

Улыбнувшись, Арди вновь вооружился щипцами. Для реестра «третьего параграфа экспонатов» ему требовалось описать древний журнал, включая все его страницы и их состояние. Ну, поскольку никто не поставил Арду и Борису каких-то строгих целей по выполнению плана, юноша позволил себе расслабиться и не торопиться с ящиками.

' День 279 от падения Эктасса.

Крам оказался пусть и не самым сговорчивым человеком, не говоря уже о том, что по его хмурому лицу кажется, что он всегда чем-то недоволен, но весьма компанейским. По-своему, конечно. Николас подшучивает, что размером своего лука Крам компенсирует другие недостатки. Крам не понимает его шуток, Марсель вечно недовольна мужланством, ну а мы… мы стоим в очереди за пирожками Реми.

Я не люблю войну. Не люблю её сейчас и не любил тогда. Но в такие моменты, когда мы под дождем, в предгорном редколесье, ютимся у костра под Звездным заклинанием Николаса, укрывающим нас от небесной влаги, я рад. Рад этим людям. Их лицам. Смеху. Даже ругани.

Кстати о Николасе. Я все так же переживаю за него. Год назад он не был Звездным магом, а теперь носит регалии. Он зажег первую звезду. Семь лучей в ней. Раньше я думал, что такие… люди, как Николас, не могут стать Звездными магами, но, видимо, ошибался.

Они с госпожой-лордом Талией порой уединяются и обсуждают что-то на своем непонятном языке с кучей умных, длинных слов. Госпожа-лорд, в отличие от Крама, вызывает у меня сомнения. Мне кажется, что она знает больше, чем говорит. Марсель со мной согласна. Мы с ней внимательно следим за госпожой Малеш.

А вот Басхаг, Ивар и Реми, кажется, так же беспечны, как и всегда. Еще вчера Николас вытаскивал стрелы из доспеха Басхага, а сегодня тот уже смеется в голос и пытается радикально осушить запасы нашей браги. Что до Степняка, он все чаще смотрит на восток. В родные степи, где его вырастили Шанти'Ра.

Порой я забывал, что Степняка воспитали орки. Пожалуй, только когда он открывает свой вполне человеческий рот, данный факт биографии нашего товарища становится более чем очевидным.

День 292 от падения Эктасса.

Мы прибыли в деревню Лашмес. Самая обычная, вполне себе приятная деревушка. Несмотря на жизнь на границе с Теократией Энарио, она выглядит вполне жизнерадостной и в чем-то даже заманчивой.

Может, когда выйдет мой срок службы и наступит час отложить в сторону копье и латы, я приеду сюда. Буду улыбаться над колкими шутками жены трактирщика, к которой воспылали нежной любовью все, включая даже нелюдимую Марсель. Она больше предпочитает общаться с мертвыми…

Конечно, у нас немного подмочена репутация из-за того, что Ивар пытался взломать кладовку в храме Светлоликого. Причем весьма нетривиальным образом — спросил у послушника, можно ли это сделать. Взломать кладовку.

Иногда Ивар странный.

Но мы его любим и таким.

Я не очень понимаю, зачем нас отправили через всю страну. Мы добирались сюда почти больше трех месяцев. И ради чего? Чтобы принять участие в празднике, который следующей ночью устроят деревенские?

Донесения о том, что здесь замечена демоническая активность, явно преувеличены. Да и сами демоны, после того как Фае покинули их волшебные замки, встречаются все реже. Полагаю, вскоре охотникам на них придется охотиться на волшебных химер и зверей, чтобы не потерять свое пропитание.

Впрочем, со мной спорят Марсель и… Реми. Этим двоим здесь как-то не по себе. А Реми говорит, что он слышит что-то странное. Да и госпожа Малеш ведет себя подозрительно тихо и обособленно.

Не знаю, что нас ждет впереди.

Надеюсь, что мы просто слишком долго воевали и отвыкли от мирного времени. Оно кажется нам чуждым, опасным и…'

И на этом последняя уцелевшая страница дневника обрывалась. Запись Эстеньена заканчивалась двести девяносто вторым днем от падения Эктасса, а первые Мертвые Земли возникли в двести девяносто шестой день. И никто, совсем никто на всей планете не знал, что именно произошло в те злополучные четыре дня.

И даже полная версия переписанного дневника Эстеньена, хранящаяся в архиве Черного Дома, не давала ответов на данный вопрос. Да и сама она, по сути, отличалась от публично известной только какими-то служебными деталями.

Наверное, когда-то давно данный дневник представлял собой большую историческую ценность, но сейчас, спустя полтысячи лет, людям было плевать. Их куда сильнее заботили цены на Лей-энергию, продукты и трамвайный проездной билет, чем журнал предателя родины.

Арди вздохнул и переложил журнал на специальную подставку, которую тут же укрыл стеклянным куполом, крепящимся на миниатюрные, едва заметные жестяные замочки к деревянной платформе.

Подняв экспонат, юноша отнес его на куда более аккуратную и небольшую тележку, нежели ту, которая ждала своего часа. Ардан посмотрел на запястье — если верить обмолвкам госпожи Ловарской, которой не было видно уже почти полтора часа, то следующую партию привезут уже совсем скоро.

— Четверть четвертого, — покачал головой Арди. — А у Тесс завтра выходной…

В мыслях о том, что он мог бы провести данную ночь не в компании пыли, а от Имперских артефактов и до «ломика» — с любимой невестой, Ардан вернулся за стол. Коршуном нависнув над документами, юноша пробежался взглядом по описи.

Судя по всему, «третий параграф» выставки, посвященный временам ранней Империи, относился к последним годам жизни Галесса и Эктаса и первым мгновениям Новой Монархии.

— Шаманские бусы Шангра'Ар, ювелирный набор Ральских подгорных мастеров, письма принцессы Атруа, плащ наставника младшей дочери Галесского царя, — вслух зачитывал Арди те предметы старины, которые успел вытащить из ящика и описать.

Выставка, скорее всего, не имела под собой какой-то осмысленной цели. Скорее на неё из запасника выделили все, что не растаскали по другим музеям. Чтобы наполнить хоть чем-то существенным.

И только для последней партии, маршрутный лист которой лежал на столе Магистра Ловарской, Гильдия Магов сподобилась на нечто более серьезное. В перечне, в основном, зачарованных Эан'Хане ювелирных и оружейных изделий, Ардан нашел весьма колоритную запись.

«Уцелевшие страницы перевода диалекта высших эльфов, за авторством неизвестного Галесского звездного мага.»

О том, что у Черного Дома имелись наработки в переводе языка эльфийской национальности, наиболее близкой к Фае, сомневаться не приходилось. Проблема только в том, что самые их ценные записи в любом случае записывались на языке Фае, который могли прочесть только Говорящие и Эан'Хане.

Чего не очень понимал Ардан, так это зачем Гильдия Магов собиралась выставить данные страницы, в количестве трех штук, на всеобщее обозрение. Сперва юноша даже подумал, что это может иметь какое-то отношение к Кукловодам и их интересу к данному вопросу, но…

Кукловоды и та организация, которую они представляли, по косвенным признакам имела многовековую историю. Не говоря уже про связь с Эан'Хане Первородных, Бездомными, демонами и прочей «сказочной» атрибутикой. Так что с вероятностью около ста процентов у них имелись те, кто мог свободно читать и диалект, и сам язык высших эльфов.

— Паранойя, — сам себя успокаивал Арди. — Или профессиональная деформация. Хотя в данном случае, видимо, особой разницы нет.

Всего в последней партии экспонатов, планируемых к доставке в новый Музей Магии, в списках значилось девять наименований.

— Надеюсь, среди них нет ничего тяжелого, — в очередной раз вздохнул Ардан.

Вплоть до момента, пока не прозвенела противная, прерывистая трель механического звонка, Ардан провел время за тем, что пытался разбавить эльфийский чай водой. Получалось либо совсем уже невкусно, либо… не получалось. Но больше себе занятия юноша подыскать не мог.

Нет, у него все еще остались ящики для вскрытия и описи, но, как говорил Милар: «Отдых так же важен, как и сама работа». А Арди и так поработал на славу — несколько крупных заноз, которые он все же умудрился посадить себе на ладони, тому свидетельницы. К тому же весьма колючие и трудно вытаскиваемые. Древесина, уходившая на производство подобных ящиков, явно относилась к самому низкому сорту.

— Если Бажен согласится на предложение Бориса, то нас ждут долгие часы разговоров, — протянул Ардан, уже понимая, как Иорский вцепится в возможность заказать мебель для аптеки на лучших производствах города.

В мыслях о том, сколько всего еще предстоит сделать для того, чтобы их предприятие начало иметь какой-то экономический смысл, Ардан водрузил на тяжелую тележку с низкой платформой «ломик», опись ожидаемых предметов и… собственный посох.

«Что это за, срань Светлоликого, маг такой, который без посоха ходит?»

Ардан улыбнулся голосу Йонатана Корносского, прозвучавшему в памяти. Не прошло и двух лет, как теперь Арди действительно не расставался со своим верным деревянным товарищем. Посох он все же убирать не стал.

Открыв двери, ведущие к цементному пандусу, Ардан принялся толкать тележку наверх. Не то чтобы это вызывало у него какие-то трудности, но для обычного человека задача могла показаться не самой тривиальной.

Заблокировав колеса тележки, Ардан подошел к воротам приемника. Откинув крышку пульта управления, он нажал на скрипящую кнопку. Весьма нехитрое устройство, размыкающее цепь Лей, благодаря чему деактивировался замок на воротах. Подобное устройство они на практиках Конвелла собирали еще в конце третьего месяца первого курса.

Арди, ожидая характерного щелчка, ненадолго замер.

Секундные стрелки продолжали двигаться, а замок на воротах не спешил открываться.

Ах да… генераторы ведь были отключены. Но почему данная мысль нисколько не успокаивала?

— Просто паранойя, — напомнил себе юноша. — Паранойя и ничего больше. Не бывает же такого, чтобы каждый раз!

Арди по-прежнему надеялся, что судьба не настолько опошлилась в своей избитой иронии, чтобы знакомить его с ненавистными приключениями всякий раз, когда он имел дело с теми, чьи судьбы пересекались с судьбой Арора.

И все же, перед тем как вручную отодвинуть засов и повернуть ключ в замке, Ардан забрал с платформы тележки свой посох.

Распахнув створки, Арди подставил лицо морозному воздуху ночной столицы. Площадь, на которой находилось здание, была полностью обесточена, также едкий сумрак разгонял лишь свет домов по ту сторону незримой границы отключенных генераторов.

Около приподнятого над землей бетонного островка уже остановился грузовичок. Тряпичный занавес фургона, прикрепленного к кузову, уже откинули, и внутри, среди ящиков, стояли двое человек. Оба — мужчины лет тридцати. Широкоплечие, в рабочей форме и с совсем не заспанными лицами.

Около кузова, облокотившись на крышку двигателя, курил третий. Натянув меховую шапку на глаза, он делал резкие затяжки и так же неспокойно выдыхал сероватую дымку дешевого табака.

— А мы уже думали, что вы не откроете, господин маг, — широко улыбнулся один из грузчиков и помахал своим планшетом с бумагами. — Подпишите акт приемки?

Ардан, оставляя за спиной тележку, прошел по деревянным мосткам внутрь укрытого тканью фургончика.

— Да, только сперва все проверю по описи, — копируя жест грузчика, Ардан помахал собственным планшетом.

— А может, без проволочки, господин маг? — взмолился мужчина и пригладил пышные усы. — Вы у нас последний в смене. Рассчитывали, что получится вернуть старичка, — он хлопнул ладонью по деревянному бортику, — на станцию пораньше и отправиться домой, ко сну. Мы ведь вам девять ящиков должны? Ну вот, считайте, их девять.

Арди попытался улыбнуться, но у него явно не получилось, потому как грузчики отчего-то напряглись. Ах да… Клыки…

— Я проверю сопроводительные листы на ящиках и после этого распишусь, — стоял на своем Ардан.

Мужчина развел руками.

— Ваше право, господин маг. Если вам так нравится морозить вашу задницу посреди ночи, то, так и быть, мы составим вам компанию.

Ардан кивнул и начал обход. В самом крупном из деревянных контейнеров, судя по надписи на прикрепленном к доскам листе, хранилось седло эльфийского принца, участвовавшего в том самом поджоге церкви, где погибли Мученицы. Или они стали Мученицами после того, как заживо сгорели вместе со своими детьми, а уцелел лишь один Василий, в честь которого сотни лет спустя в столице назвали остров?

Вопрос, по сути, весьма теологический. Седло, кстати, когда-то было зачаровано так, чтобы не натирать бедра ездока, но чары сняли Звездные Маги Империи, чтобы «не вышло чего». Этого, разумеется, на листе написано не было — просто общие знания.

Сделав пометку в листе, Ардан отправился дальше. Весьма дотошно проверяя соответствие списка в своих руках с тем, что значилось на ящиках. Кроме эльфийского седла, больше крупного габаритного груза в партии не содержалось, за что Ардан был благодарен. Потому как такие вещи, как «Кубок дворфийского короля» или «Писание Гигантов Севера», могли в равной степени весить как почти ничего, так и столько, что потребовалась бы половина фургончика.

— Господин маг, — спустя почти десять минут протянул все тот же грузчик. — А может, будете закругляться? Вроде все соответствует.

— Да, — Ардан кивнул и поставил последнюю галочку в списке. — Соответствует.

Грузчики переглянулись.

— Тогда в чем проблема? — чуть тише спросил мужчина.

Ардан вздохнул и покачал головой.

— В том, господа, что вас двое, а около двигателя еще один, но при этом на снегу есть вереница следов, уходящая к зданию.

— А-а-а, — отмахнулся все тот же улыбчивый господин. — Это Секентий. Он в отхожее место побежал, господин маг. Всю дорогу терпел, бедолага.

Ардан посмотрел на часы.

— Пока я к вам поднимался, пока осматривал ящики, прошла уже четверть часа.

— Несварение желудка, господин маг, — похлопал себя по животу господин, пока его напарник заходил тому за спину. — Перед сменой съел несвежего творога. Мы его предупреждали — Сенекий, не налегай и…

— Так Сенекий или Секентий? — переспросил Ардан.

Спящие Духи…

— Да кто его запомнит, — пожал плечами господин. — Имя дурацкое такое. Он новенький у нас. Буквально со вчерашней смены и трудится.

Ардан вздохнул и уже потянулся почесать посохом затылок, как вовремя себя остановил. Едва было собственный скальп навершием не срезал. Права была госпожа Моример, да смилостивятся над ней Вечные Ангелы, что ему следует избавиться от пагубной привычки.

— Я слышу стук вашего сердца, господин неизвестный, — честно признался Ардан. — И я знаю, что вы врете. А еще у грузчиков не бывает таких чистых ботинок, ваши ладони без мозолей, а еще у каждого из вас весьма, кстати, добротно спрятаны револьверы под…

Не успел Ардан договорить, как оба «грузчика» выхватили свое железо, взвели курки и направили на Арда. А тот, третий, и вовсе высунулся из-за угла фургончика с без малого военной винтовкой.

— Хватит играть в военного, юноша, — резко потяжелевшим тоном произнес мужчина и снова пригладил усы. — У меня не было в планах отправлять к Вечным Ангелам практиканта. Так что поставь посох, сядь на пол и жди, пока мы тебя свяжем.

Ардан прищурился. Кукловоды не славились излишней миролюбивостью. Как и бандиты. Да и сам Арди видел их лица и мог помочь художнику стражей составить портрет для листов розыска. Что-то здесь было не так.

Ард ослабил контроль над Ведьминым Взглядом.

— Что вам надо?

— Чтобы ты отложил посох, на котором я не вижу ни одной печати, и отошел в сторону, — повторил неизвестный. — Проклятье… где Банов? Он ведь должен был груз принимать… Почему на смене опять студенты из Большого.

«Опять студенты из Большого»? Получается, сегодня должны были отрабатывать на практике совсем другие маги? Звучало весьма правдоподобно. Но из-за этого все совсем не вязалось.

— Анар, ты чего…

— Ты зачем мое имя вслух говоришь, придурок⁈ — рявкнул на напарника обладатель пышных усов. — Вырубите этого идиота, свяжите и давайте скорее разберемся с заказом. Забираем дневник и делаем ноги, пока еще один умник не привязался к нам с расспросами. Проклятье! Почему я треплюсь⁈

Ардан чуть склонил голову набок.

— Вы ведь понимаете, что груз проще перехватить в дороге, чем в Музее? — уточнил Ардан.

«Грузчики» переглянулись между собой. Видимо, данная мысль им в голову не приходила. Что неудивительно, потому как двое держали в руках весьма простенькие револьверы, а тот, кто в данный момент держал Ардана на прицеле военной винтовки, упирал ту не в плечо, а себе в грудь. Скорее всего, использовал подобное оружие впервые в жизни.

Слишком миролюбивые. Слишком неконфликтные и, судя по всему, не привыкшие использовать железо по назначению.

Отвлекающий маневр.

— Кто приехал сюда вместе с вами? — спросил Ардан, вливая свою волю в Ведьмин Взгляд.

Он направил взгляд на лица «грузчиков», благо те стояли прямо перед ним. Поток его силы обрушился на ничем не защищенные, кроме естественного поля Паарлакса, разумы. Ардан смел природную защиту и, особо не церемонясь, обрушился на сознание грабителей. Не настолько, чтобы навредить, но достаточно, чтобы у тех не осталось возможности оставить информацию при себе.

— Бам.

— Бам-Бам.

Ардан инстинктивно ударил посохом о пол фургончика, и, готовые отразить свинцовый град, двенадцать прозрачных дисков закружили вокруг него. Но пули так и не коснулись призрачного заклинания Щита Орловского.

Кровь закапала на белый снег.

Три трупа с простреленными головами лежали напротив Ардана. Один из них вывалился из фургончика и упал на грудь третьему, придавив собой и тело, и военную винтовку, которую бедолага едва ли не надкусил, когда засовывал себе в рот.

С обезображенными, разорванными лицами, с которых уже никогда не сойдет маска ужаса, смешанного с непониманием, кто двумя, а кто и одним глазом смотрели в ночное небо Метрополии.

Все трое застрелились.

Шел снег.

Он медленно падал на крыши соседних домов, опускался на заснувшие, осиротевшие без листьев ветки высаженных в клумбы деревьев, укрывал кованые узоры фигурных фонарей. Тонким слоем закрывал уставшие за день улицы и проезжую часть. Вот только, сколько бы ни ждал Ардан, снежинки так и не коснулись ни земли вокруг трупов, ни фургончика, ни самого юноши.

Всю площадь, включая музей, укрывал стационарный щит.

Ардан несколько раз активировал сигнальный медальон Милара, но проверить, сработал ли тот и вышел ли сигнал из-под купола, не было никакой возможности.

Посмотрев на два своих накопителя — один красный и один зеленый, Ардан перевел взгляд на здание. Он находился в подземном хранилище больше пяти часов, а последний раз госпожа Ловарская навещала его едва ли не три часа тому назад.

Кто знает, что произошло в здании за прошедшее время.

— Спящие Духи, — выдохнул Ардан.

Он опустился на корточки рядом со следами, оставленными неизвестным четвертым «грузчиком», приехавшим к зданию. Зачем использовали мелкокалиберных грабителей? Для чего именно те должны были отвлечь внимание и, самое важное, от чего?

— С кем еще Арор заключил сделку, раз вся моя удача ограничивается Семеркой? — себе под нос проворчал Ардан и зачерпнул пригоршню снега из чужого следа.

Ардан прислушался к сдавленному шепоту обледеневших снежинок. Они еще помнили чужую поступь. Хранили в себе ощущение твердой подошвы, ломавшей их кристаллические «кости» и тревожившей извечный покой, обещанный снежинкам наступившей зимой.

Ардан прикоснулся к этой памяти. Так же, как недавно Взгляд Ведьмы, он наполнил её своей волей и, открыв ладонь, подул на снег. Тот, несмотря на то, что оставался совсем маленькой пригоршней, слетел с ладони быстрой метелью. Снежной вуалью накрыв половину площади, он на мгновение открыл Арду картину прошлого.

Со всех сторон к зданию подходили серебристые, мерцающие снежные силуэты. Вооруженные винтовками и револьверами, почти два десятка человек аккуратно приближались к зданию. С ними шел господин, стучащий о снег посохом, а еще… еще несколько тащили за собой связанных орков, безвольно бредущих следом за погонщиками.

Метель улеглась, а Ардан, все так же сидя на коленках, морщил лоб. В его сознании билась одна-единственная мысль:

«Да что здесь, ahgrat, происходит⁈»