— А по-другому никак нельзя? — без особой надежды в голосе спросил Милар.

— А ты видишь другой выход из сложившейся ситуации? — вопросом на вопрос ответил Полковник.

Как и всегда, в просторном, но полупустом кабинете с темными, тяжелыми шторами на массивных окнах сидело трое. Полковник, ставший, кажется, еще шире с прошлой их встречи, курил сигару и читал вчерашние отчеты, рядом с которыми лежали свежие газетные номера.

Арди же держал перед собой официальную бумагу с гербовой печатью Империи и подписью Полковника.

' Приказ номер: СЕКРЕТНО.

Уведомление о

временном отстранении от службы.

Данным приказом сотрудник: СЕКРЕТНО, Служебный номер: 4***-3 уведомляется о том, что от числа: СЕКРЕТНО до числа: СЕКРЕТНО он отстраняется от службы по причине, изложенной в документе номер: СЕКРЕТНО.

Дата: СЕКРЕТНО

Подпись: СЕКРЕТНО'

Документ лежал рядом с конвертом из плотного, твердого картона с красной лентой, на которой белыми нитками была вышита все та же надпись: «Секретно». После ознакомления Арди убрал приказ внутрь, а Полковник опечатал тесемки воском и своей личной печатью.

Так Ардан впервые ознакомился с «документом высшей степени секретности», тут же исчезнувшим в ячейке воздушной почты.

— Если бы не это, — Полковник, закрывая лючок трубы воздушной почты, постучал костяшками пальцев по газетному выпуску «Имперского Вестника», — то я бы еще смог как-то прикрыть капрала перед комиссией из Парламента, но…

Полковник выдохнул и, откинувшись на спинку кресла, неопределенно помахал в воздухе дымящейся сигарой.

В Черном Доме действительно, насколько понимал Ард, с момента венчания Павла IV на престол присутствовала комиссия Парламента.

— Мы ничего не можем сделать? — не сдавался Милар.

— С отстранением или с комиссией? — снова переспросил Полковник.

За окном падал мокрый снег. Влажный, вперемешку с холодными, тучными каплями дождя. Чавкая и хлюпая, он падал на асфальт, где смешивался с пылью и уже через пару мгновений превращался в вязкую грязь.

Почему Ардан смотрел на снег, а не на капитана? Перевязанный Милар, порой срывающийся на хрип, заставлял юношу содрогаться каждый раз, когда воспоминания навещали вчерашнюю сцену.

— С обоими.

Полковник снова вздохнул.

— С комиссией, с главой которой капрал Эгобар имел неудовольствие познакомиться в конце прошлого года, — Полковник явно намекал на того «господина», который допрашивал Арда после взрыва в центральном отделении Императорского банка, — мы сделать, капитан, ничего не можем. Её создание являлось компромиссом между передачей власти главе Второй Канцелярии без назначения нового главы.

Ардан порой задумывался, почему, если Его Императорское Величество Павел занял престол Империи, то в Черном Доме не появилось нового главы из числа родственников Императора. Тем более у Павла, помимо старшей сестры Изабеллы, трагически погибшей во время прогулки на яхте, имелись еще один родной младший брат и сестра.

Они оба, правда, жили не в столице, а в губернии Лазурного Моря. Сестра, кажется, занималась исследованиями Лей-растений, а брат… Второй в очереди на престол, шедший сразу после Её Императорского Высочества, Великой Княжны Анастасии, Великий Князь Андрон Агров занимался фермерским хозяйством.

Если быть точным — разводил овец. Жил в уединении, в нескольких днях пути от ближайшего к его ферме городка, но, разумеется, всего в нескольких минутах от целой станции Черного Дома, где дежурили десятки оперативников и штаб.

Так вот — Ардан пусть иногда и размышлял на данную тему, но каждый раз напоминал себе, что все это не его ума дело. Да и платят ему не настолько много, чтобы тревожиться за перипетии и хитросплетения Императорской семьи.

— А с отстранением? — Милар, у которого левая рука висела на перевязи, ритмично постукивал стальным пером ручки по краю баночки чернил.

— Это тоже компромисс, — развел руками Полковник. — Генерал-лорд Алексевский настаивал на переводе капрала Эгобара в отряд лейтенанта Корносского с аналогичным, как и у лейтенанта, пожизненным запретом на долгосрочные визиты в столицу. Благо нам удалось… — Полковник, лицо которого обычно не выражало никаких эмоций, позволил себе короткую улыбку. — … напомнить господину, как капрал его назвал? Господину Цилиндру о том, что он выполняет бюрократические, а не управленческие функции.

— Срань, — выругался Милар.

— Следи за выражением, капитан, — сверкнул глазами Полковник. — Хоть не могу не поддержать твоей емкой характеристики ситуации. И все же, капрал, вам бы поумерить свою страсть к попаданию на первые страницы газетных изданий.

Полковник снова щелкнул пальцами по «Имперскому Вестнику». Там, на первой полосе, на весьма мутном, нечетком изображении, в сильном приближении, по фасаду высотного здания карабкался полуобнаженный мужчина с привязанным за спиной посохом.

Ардан, если бы не знал, что на снимке запечатлен именно он, никогда бы не разобрал деталей — настолько мутно выглядела фотография. Что неудивительно, учитывая погодные условия и возможности портативных камер.

— Благодарите скорость технического прогресса, — кажется, Полковник иронизировал, — что возможности портативных камер журналистов пока весьма ограничены. Будь это иначе, то простым отстранением вы бы не отделались.

Ардан сдержанно кивнул. Его все подмывало спросить, а что значит — «временное отстранение» и, самое главное, как это отразится на его жаловании.

— А теперь, господа офицеры, пожалуйста, дайте конкретики, почему будничная следовательская работа в вашем случае постоянно переходит в разряд оперативных мероприятий с перестрелками, взрывами и военной магией.

Милар скривился — то ли от боли, то ли от слов Полковника.

— Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос, Полковник… — протянул капитан и перешел к устному отчету. — После того, как…

Днем ранее

Ардан очнулся от того, что ему в рот вливали горькую, вязкую субстанцию с привкусом тысячелистника и левзеи.

Алхимия оперативников Черного Дома.

Отплевываясь, Ард не без труда открыл глаза. Накрытый шерстяным пледом, он лежал на скамье. Грузовичок, слегка подрагивая на каждой неровности мокрого асфальта, мчался в сторону Кривоводного канала.

Арди уже ездил в таких. С досками, заменявшими пол, жестяными бортиками и тряпочными стенами и потолком. Тесный, дурно пахнущий, он мало чем отличался от своих собратьев из числа военных подразделений корпуса стражей.

— Оклемался, — резюмировал сверкающий белоснежной улыбкой Дин Эрнсон.

Пригладив блондинистые волосы, бывший следопыт Ральских предгорий уселся на противоположную лавку. Рядом обнаружился и Милар. Злой, растрепанный, в безнадежно пропавшем костюме, с висящей на перевязи рукой и бледным лицом, он не сводил взгляда с Арда.

— Пожалуйста, — все еще хрипя и утирая кровь с губ, но вполне живо и разборчиво произнес капитан, — скажи мне, что знаешь, куда нам ехать за Шприц.

— Знаю, — кивнул Ардан и крикнул Урскому, сидевшему за рулем: — До набережной Угольного канала, а оттуда сразу к складам. Нам нужен тот, что с белыми пятнами на ржавой крыше. Это где-то в девятой секции.

— Принял, — утробно и гулко буркнул Урский и сосредоточился на вождении.

Какое-то время они молчали. Милар, шипя и стеная, опрокидывал в себя пузырьки с разноцветной жидкостью разной степени консистенции Лей-элементов. Наспех сооруженная «заплатка» Арда уступила место широким бинтам, уже пропитавшимся кровью в месте ранения.

— А как со стражами… — начал было спрашивать Ардан, потирая ушибленную скулу.

Проверив языком зубы и убедившись в том, что те целы, юноша не держал зла и обиды на стражей. Он бы и сам, скорее всего, в такой ситуации поступил бы точно так же. Окровавленный двухметровый полуголый полукровка с посохом в руках — не тот объект, который внушает надежность, спокойствие и желание разбираться в вопросе без применения качественных физических аргументов.

— Когда мы приехали, то тебя уже запихивали в их грузовик, — ответил Эрнсон, подкидывая и ловко хватая охотничий нож прямо за самый кончик лезвия. — Урский заметил. Пришлось немного поспорить, но твое удостоверение, Ард, вывалилось на землю в самый подходящий момент. Стражи расстроились, но дальше упираться не стали.

Ардан повернулся к Урскому и громко, перекрикивая стук и скрип, поблагодарил:

— Спасибо!

Александр, поправляя свою вельветовую кепку, вместо ответа только отмахнулся.

— Нам с Гильдией Охотников предстоит очень длинный и очень интересный разговор, — просвистел Милар и, скривившись, схватился здоровой рукой за рану, отчего скривился еще сильнее. — Проклятье…

Ардан несколько мгновений всерьез размышлял над тем, чтобы оставить определенную информацию при себе. Хотя бы на некоторое время. Но все же он ехал в одном грузовике с пусть и раненным, но все еще дознавателем первого ранга.

— Аа-а-ард, — протянул Милар.

— Что?

— Пожалуйста, без своих белок, господин маг, — на слове «белка» Дин резко повернулся к Милару и какое-то время с подозрением его осматривал. Точно. Ни Урский, ни Эрнсон, ни Алиса Ровнева не знали всех подробностей детства Арда в Алькадских горах.

Ардан, кряхтя не хуже своего напарника, достал из пиджака этикетку с одного из ящиков в архиве госпожи Шприц. На ней значилось простое «Телкартс», а на обороте: «Материал о связи депутат-барона Халского и Распорядителя Телкартс».

Милар, осматривая карточку, медленно переводил взгляд с неё на Арда и затем обратно на карточку.

— Вечные Ангелы! — в сердцах выкрикнул Милар и тут же застонал от боли. — Мы что, работу стражей сейчас выполняли? Коррупция? Из-за такой мелочи⁈

Эрнсон, через плечо капитана прочевший этикетку, робко возразил:

— Может, не такая уж и мелочь, Милар. Вдруг депутат-барон — какая-нибудь большая шишка.

— Дин, — чуть ли не взмолился капитан.

— А? — откликнулся следопыт.

— Ты вот знаешь, кто такой этот депутат-барон?

— Неа, — легко и непринужденно ответил Дин.

— Вот и я не знаю! — гаркнул капитан и снова застонал. — А если мы оба не знаем, то не то что не большая шишка — он вообще не шишка. А скорее даже геморрой. Причем теперь, из-за капрала, наш.

— Из-за меня? — возмутился Ардан. — А я здесь при чем?

— А при том, Ард, что я тебя просил! Н астоятельно, о Светлоликий помилуй, просил тебя не заключать никаких сделок! — Милар протянул этикетку обратно и попутно показал Арду весьма неприличный жест. — Она же тебя использовала, капрал. Причем использовала в качестве своей страховки. На случай, если кто-то придет схватить её за задницу…

— Это не очень культурно, Милар, упоминать задницу госпожи за её спиной… — напомнил Дин. — Хотя и в лицо тоже неудобно… с другой стороны, задницы всегда лучше видно именно со спины…

— Заткнись, Дин! — хором громыхнули Урский с Пневым.

Эрнсон поднял ладони, в одной из которых, между пальцами, все еще сжимал клинок охотничьего ножа. То, как ловко он с ним управлялся, стало бы причиной комплекса абсолютного большинства известных Арду фехтовальщиков. Включая, возможно, Йонатана Корносского. Впрочем, тот больше специализировался на саблях.

— Она не врала, Милар, когда переживала за встречу со старшим магистром Наленским, — нахмурился Ард.

— И, вероятно, встреча прошла удачно, капрал, а затем госпожу Шприц взяли за то место, которое, по словам Дина, неприлично обсуждать, и она не придумала ничего лучше, кроме как воспользоваться вашей договоренностью, — Милар, прикрыв глаза, прислонился к холодной жести бортика. — Проклятье… я мало того что иногда забываю, что ты не человек, так еще и вынужден постоянно напоминать себе, что у тебя опыта меньше года… как и самих годов даже двадцати нет.

Ардан собирался что-то ответить. Возможно, даже что-то резкое, но Урский вывернул руль, и они остановились около высокого дощатого забора.

— Нужный склад через два пересечения, — снова поправляя кепку, из-под которой виднелись узоры племенных татуировок Аромнодо, резюмировал Урский. — Сидите здесь, господа раненные следователи. Мы с Эрнсоном сходим за госпожой Шприц.

Дин с сочувствием похлопал по плечу капитана, который тут же застонал от боли.

— Ой, прости, Милар.

— Да иди ты уже… — процедил Милар.

Дин, забирая пояс с алхимией и затягивая шнуры на перевязи со своими метательными ножами и двумя короткими саблями, откинул полог и спрыгнул на землю. Чавкающая грязь с хлюпаньем облепила его ботинки, и по ту сторону стенок грузовика послышался поток смешной, несуразной брани. Эрнсон даже ругался как-то… добродушно, что ли. И настолько же добродушным, насколько звучал Дин, настолько же сурово теперь выглядело его лицо.

Звездным целителям полгода назад, после сражения с Леей Моример и призванным демоном в подводном гроте Старых Богов, удалось спасти глаз Эрнсона. Но способ, которым они сберегли зрение оперативника, нельзя было назвать гуманным даже в самом первом приближении. Нечеловеческая радужка, напоминающая скорее глаз рептилии, чем млекопитающего; постоянно дергающийся зрачок и рваный, широкий шрам от лба и до границы скулы.

Именно поэтому, когда Дин не находился на активной службе, он носил повязку, скрывавшую нечто среднее между мутацией и частичной химеризацией. Учитывая, что обе области Звездного знания находились под запретом в Империи, то…

Урский же наклонился к бардачку, откуда вытащил запасные «месяцы» для своих револьверов и кастет. Вновь поправляя кепку, он выбрался следом за Дином и отозвался о слякоти уже не в столь смешной манере, хотя и разобрать что-то в нечленораздельном бурчании немногословного бойца не представлялось возможным.

Милар с Ардом остались одни. Они молча сидели и смотрели куда-то в пол. Секунды сменяли друг друга в неторопливом марше времени, утомленного длинным вечером. Казалось, даже стрелки часов клонились ко сну и все мечтали, когда смогут коснуться мягкой постели и чуть мятой, но свежей наволочки на подушке.

— Ты не виноват, Ард, — внезапно произнес капитан.

— Кажется, Милар, ты только что утверждал обратное.

Капитан поднял на Арда взгляд своих умных, проницательных серых глаз. Те безо всякого Взгляда Ведьмы читали Арда, словно открытую книгу.

— В том, что заключил сделку с кем-то, у кого опыта в разы больше, чем у тебя. В том, что не предусмотрел всех рисков. В том, что не предвидел возможные осложнения. В том, что недооцениваешь всех, кто не имеет в руках посоха или искусства Эан'Хане. Да, Ард. Во всем перечисленном ты действительно виноват. Только ты и никто больше, кроме тебя. Особенно, Ард, в последнем, — Милар вздохнул и, кряхтя и стеная, развалился на лавке. — Проклятье… ты мне все сильнее напоминаешь Аверского. Да и Мшистого, если честно, тоже. Поэтому вас — магов — и не любят. Не из-за эксов и ваших дурацких регалий. А потому, что вы на всех вокруг смотрите как на нечто незначительное. Обыденное. Будничное. На фоне ваших высоких дум. Но вот что я скажу тебе, Ард. В мире, во всем этом сраном мире, в лучшем случае на два миллиарда душ приходится четыреста тысяч магов. Может, немногим больше. Так что мир крутится вовсе не из-за вас, Ард. А из-за нас. Обычных смертных.

Ардан продолжал разглядывать шляпку гвоздя, под которым потрескалась кленовая доска. Под бесконечным гнетом грубых подошв ботинок Плащей, от воды, крови и грязи она уже давно пошла широкими, темными карьерами, внутри которых таились маленькие тени.

Мог бы Ард их позвать? Спрятать себя под их вуалью, как его когда-то в детстве научила Атта'нха? Наверное, смог бы. Во всяком случае — хотел. Но не позволял себе.

Слова Милара резали слух и душу лишь по одной простой причине — капитан был прав. Ард действительно за последние полтора года перестал воспринимать всерьез тех, кто не владел знаниями Звездной науки или искусства Эан'Хане.

— Но это не беда, Ард, — продолжил Милар, здоровой рукой накрыв лицо чудом не пострадавшей шляпой. — Кто из нас не ошибался, да? Главное — уметь признавать свою неправоту и извлекать из неё уроки. До тех пор, пока ты думаешь: «Где я был не прав и как я могу не повторить ошибку», а не: «Где меня подставил и подвел несправедливый мир», — тогда ты сможешь расти. Ошибок ты делать, конечно, не перестанешь. Как и все из нас… но их станет меньше.

— Тогда почему ты…

— Сказал, что ты не виноват? — перебил его Милар и тяжело вздохнул. — Я уже достаточно хорошо тебя знаю, напарник, чтобы заметить, когда ты начинаешь страдать самобичеванием. Тот старик и ребенок — их кровь на руках Телкартс. Только на их. А не на твоих.

Ардан продолжал рассматривать трещины в досках. Может быть, так же выглядели и его собственная душа и сознание, внутри которых медленно, незаметно Темные Слова прокладывали свой неуклонный маршрут.

— Может, если бы я принял какое-то другое решение… — шептал Ардан, до белых костяшек сжимая свой посох. — Может, если бы не погнался за ними на крышу. Или если бы не полез в квартиру через окно… Может быть, пусть и не старик, но мальчишка бы выжил.

— Может быть, — не стал отрицать Милар. — А может, и нет. Мы не Вечные Ангелы, Ард. Мы знаем только то, что уже произошло. Нам, по большому счету, даже не все прошлое известно, не говоря уже о будущем. И, тем более, то будущее, которое так и не стало прошлым… Гадство, господин маг! Ты заставляешь меня повторять слова, над которыми я в твоем возрасте в голос смеялся. Светлоликий! Видимо, правду говорят, что если хочешь почувствовать себя старым — пообщайся с молодыми.

Ардан чувствовал, что Милар, как и всегда, немного иронизирует, впуская в свой голос шутливые интонации. Таков был принцип капитана Пнева. То, над чем ты пошутил и посмеялся, уже не сможет причинить тебе вреда. Похоронить боль под смехом — самый надежный склеп для тяжелых мыслей.

Ард бы хотел научиться подобному умению.

— История не знает сослагательного наклонения, да, Милар? — попытался хмыкнуть Ард, но губы лишь устало дрогнули и замерли, так и оставшись поджатыми.

— Не знаю, что именно значат твои умные слова, Ард, — дернул здоровой рукой Милар. — Но, в целом, наверное, да — история не склоняется. Вообще ни в какую сторону. Мы не можем спасти всех, Ард. Не можем помочь каждому. Да и это даже не наша задача. Когда волки нападают на стадо — сторожевые псы дерутся с волками, но если овца, когда перед ней сверкают клыки, стоит и ничего не делает — то все, что происходит с овцой, остается на её совести.

— Старик пытался их защитить…

— Но он был стар, слаб и промахнулся, — рука Милара повисла в паре сантиметров над влажным полом. — А бандиты молоды и быстры. А мальчишка еще слишком юн, чтобы хоть на что-то повлиять.

— Спящие Духи, Милар! — не сдержался Ард. — За последние полтора года я видел больше детских трупов, чем в принципе самих детей! Почему страдают именно они?

— Потому что дети беззащитны, Ард, — спокойно ответил Милар. — Потому что они самая уязвимая и простая мишень. Так что даже просто если логически поразмыслить, то придешь к выводу, что в любом конфликте в первую очередь будут страдать дети. Затем женщины.

Ардан промолчал. Перед его внутренним взором пронеслись лица маршала Тевоны Эллини, капрала Алисы Ровневой, даже шерифа Марьяны Сестровой…

— Да, конечно, хватает и мужчин, которые предпочтут страх железу в своих руках, но мир так устроен, Ард.

— Это несправедливо, Милар. По отношению к ним ко всем.

— А никто и не говорит о справедливости, господин маг, — фыркнул капитан и чуть приподнял шляпу. — Вообще, мой тебе совет, Ард. Забудь это слово — справедливость. Да и вообще. Тут парадокс, Ард. Как только ты примешь для себя, без всяких апелляций и попыток подсластить касторку, что жизнь — тяжелая, несправедливая, непростая штука, в которой далеко не каждому уготовано не то что счастье, а хотя бы пара мгновений покоя, — тогда жить резко станет проще. Если ты ничего не ждешь от жизни сверх того, чего добиваешься сам, то и разочаровываться в том, что в твоей тарелке чего-то не хватает, не приходится.

— Но…

— Здесь нет никаких «но», Ард, — резко оборвал его Милар. — Жизнь несправедлива. Мир несправедлив. Есть слабые и сильные. Есть умные и глупые. Есть красивые и уродливые. Больные и здоровые. Молодые и старые. Есть маги. Есть смертные. Есть Первородные. Есть люди. Ты, вот, выбирал родиться в семье пособника Темного Лорда? Я выбирал родиться в семье военного, который помер прежде, чем я успел запомнить его лицо? Нет. Справедливо ли это? Нет. Можем ли мы сетовать, винить все и всех вокруг в своих бедах? Да. Повлияет ли это на что-то? Нет. Что нам делать? Выпрямить спину, взвалить на плечи самый тяжелый груз, который поднимем, и идти с ним в гору. Даже несмотря на то, что на вершине этой горы есть те, кому банально повезло там родиться. Вот только, Ард, если посмотришь вниз, то увидишь сотни тысяч тех, с кем мир обошелся еще хуже, чем с тобой. И, поверь мне, они бы не раздумывая отдали свою правую руку, чтобы поменяться с тобой местами.

Ардан уже слышал подобные слова. Там, на снежных склонах Алькадских гор, когда даже самый юный и слабый барс с легкостью обставлял Арда на тропах охоты, Эргар никогда не позволял жаловаться. Жалобы, плач, пустые слова — ни на что не повлияют. Они не утолят Голод и не поймают добычу.

— Если бы я был сильнее, Милар, ребенок бы выжил. А ты не был бы ранен.

Милар, все так же кряхтя и стеная, вернулся в сидячее положение и посмотрел в глаза Арда. Прямо в самую их глубину. Туда, куда и сам юноша не всегда спешил заглядывать.

— Да, — коротко, но твердо ответил Милар, а затем добавил: — Или если бы я был таким же мутантом, как Корносский. Или если бы Урский и Эрнсон изначально были с нами, а не патрулировали здание, где через пару месяцев пройдет Конгресс. Или если бы Аверский, Вечные Ангелы и герои Войны Рождения Империи сошли с небес и помогли бы нам этим вечером. Тут можно какое угодно «если» привести. И в равной степени они ни на что не повлияют. Единственное, что имеет значение, Ард, — ты совершил ошибки. Ты набил шишки. Ты, я надеюсь, научишься их не повторять. А еще запомнишь, наконец, и вобьешь в свою светлую и слишком умную голову, что ты не можешь всех спасти. И даже не должен пытаться.

«…забудь о своей деревне. Ты больше не в Эвергейле. И если будешь совать голову в петлю ради каждого встречного доходяги, то рано или поздно — задохнешься…»

'…Взгляд у вас такой же, как у него… Взгляд того, кто хочет всех спасти. Всем помочь. Плохой взгляд, дорогой Баров. Когда ко мне приводят кого-то, кто хочет стать врачом, но если у него такой взгляд, как у вас, то я всегда отказываю. Знаете почему?

— Почему?

— Потому что такой взгляд всегда приносит вреда больше, чем пользы…'

В сознании Арда эхом прозвучали голоса Йонатана Корносского и Энсваилаала, сына герцога Абраилаала. Они его предупреждали. Говорили о том же, о чем сейчас рассуждал Милар. Только тогда у Арда оказалось слишком мало жизненного опыта, чтобы понять, что именно ему пытались донести.

Почему-то юноша с каждым месяцем, проведенным на службе в Черном Доме, все лучше понимал причины того, что касалось излишней жесткости и грубости Плащей. А еще их страсть к черному, а порой и кровавому юмору.

Он действительно не мог помочь всем. И если будет продолжать усердствовать в своем рвении доказать обратное, то когда-нибудь обнаружит себя на месте Арора.

— Поздравляю.

— Что? — дернулся Ард, поднимая взгляд на Милара.

— Ты только что стал еще немного старше, — подмигнул ему капитан. — Но хватит уже этого плесневелого наставничества. У нас, кажется, гости.

Выхватив револьвер, Милар направил его на полог грузовика.

Тот откинулся в сторону, и внизу, под светом мигающего фонаря, показались местами раненные, но довольные Урский с Эрнсоном, а вместе с ними бессознательная госпожа Шприц, взваленная на окровавленное плечо Александра.

Дин выглядел значительно лучше, хоть и прихрамывал на левую ногу, а в перевязи не хватало нескольких ножей (а те, что вернулись на свое законное место, испачкали одежду кровью). Вместе с Урским, поднимаясь по подножке, оперативники аккуратно втащили Таисию и бережно уложили её на расстеленную на полу шинель.

Женщина дышала. И при беглом осмотре, если не принимать во внимание замызганный и порванный подол далеко не вечернего, а простого, будничного платья, выглядела весьма неплохо. Разве что следы от веревок виднелись на запястьях и лодыжках.

Сами Дин с Урским, усевшись на скамьи, выдвинули из-под лавок по идентичному ящику. Синхронно откинув крышки, они вытащили наружу баночки с пахучими мазями, склянки с пилюлями, пузырьки с разноцветной жидкостью и все то, что стоило безумных денег, ибо имело отношение к целительной Лей-алхимии.

Иными словами, Ардан в последние полчаса в самом прямом смысле сидел над небольшим состоянием. Пусть и казенным.

— Удобно, да, господин маг? — чуть играя бровями, с прежней искрой насмешки в тоне спросил Милар. — Когда не надо ловить пули собственной грудью. Именно для этого и существуют оперативники.

Упомянутые Миларом «оперативники», снимая одежду, смазывали, перевязывали и местами сами на себе зашивали следы, в основном от ножей. Ни одного пулевого ранения Арди так и не заметил, как, в целом, не слышал он и выстрелов.

— С кем развлекались? — поворачиваясь к Урскому, спросил капитан.

— Телкартс, — в излюбленной немногословной манере ответил Александр, стягивая края рваной раны на плече. — Рядовые мускулы бандитов.

— Надо же… — протянул Милар, пародируя удивление. — А в «Доме Герцогов» нам с господином магом, получается, сильно повезло…

— Не сильно, — Урский зубами откусил нитку и завязал нехитрый узел, моментально смазав рану желтой, густой, напоминающей замерзший жир смесью. — В последнее время у Шестерки… или теперь Пятерки?

Милар пожал плечами. После уничтожения Красной Госпожи, которую Черная Канцелярия свела на нет буквально за сутки, в городе действительно осталось лишь Пять крупных организованных банд. Пожалуй, лишь вопрос времени, когда освободившееся место займет кто-то другой. Кто-то неизвестный. И оттого непредсказуемый.

— Справедливо, — кивнул Урский. По его лицу всегда казалось, что сказанные им «лишние» слова вызывали у Александра глубокие нравственные страдания. — Так вот. В последнее время на улице ходят слухи, что банды тренируют лучших своих бойцов и скупают всю алхимию, которую только могут достать на Неспящей улице и в подпольных лабораториях.

Милар с Ардом переглянулись. В своей извечной погоне за Кукловодами они начали страдать той же «болезнью», что и Ард. Банды вне разреза глобального расследования их заботили в самую последнюю очередь.

— Рулить сможешь? — спросил Милар у Александра, когда тот надел обратно свой пострадавший казенный черный пиджак.

Урский сдержанно кивнул и перебрался в кабину. Вернув на место вельветовую кепку, он, чуть кривясь лицом, повернул ключ зажигания.

— Дин, приведи, пожалуйста, в чувства нашу драгоценную свидетельницу, — попросил Капитан, когда их грузовичок, будто ничего не произошло, тронулся вперед по промышленной улице.

Эрнсон, достав из ящика один из пузырьков, открыл крышку и, бережно придерживая голову госпожи Шприц, провел у неё под носом парами прозрачной жидкости.

Запахло нашатырем.

Шприц закашлялась и, отталкивая в сторону руку Дина, попыталась резко принять сидячее положение.

— Аккуратней, госпожа, — с присущей заботой Эрнсон помог женщине подняться на ноги и сесть рядом с Миларом.

Проморгавшись, Шприц осмотрелась и, как умела, пожалуй, только она одна, улыбнулась Арду одновременно с ехидной усмешкой, надменным превосходством, толикой яда и… искренними извинениями.

— Вам придется многое нам рассказать, госпожа Шприц, — не очень-то добро произнес Милар.

— С чего начать, господа Плащи?

— Начните с главного, госпожа журналист.

— Хорошо.

Наши дни

Полковник выдохнул облако ароматного, пахнущего шоколадом и кожей дыма. Барабаня пальцами по все той же газетной вырезке, он некоторое время раздумывал над словами Милара.

— Получается, что госпожа Шприц пообещала вам, капитан, в обмен на её чудесное спасение информацию о времени, проведенном со Старшим Магистром Наленским.

Милар кивнул.

— Если в двух словах, Полковник, то госпожа Шприц, по её мнению, смогла нащупать ниточку, связывающую некоторых из числа вышестоящих чинов Гильдии Охотников с Нарихман.

— Нарихман, значит… — Полковник отложил сигару на край пепельницы. — Уже второй раз, когда в данном деле упоминаются наши дорогие визави.

— Мы всегда подозревали, что у Нарихман, даже после их ухода в глубокое подполье, слишком большое финансирование, — развел руками Милар. — Наличие у них за спиной Кукловодов многое бы объяснило.

— Многое, — согласился Полковник. — Но здесь, капитан, слишком многое подвешено в воздухе. Без прямых улик, указывающих на наличие подобной связи, мы лишь строим воздушные замки. Нам нужна конкретика.

— Возможно, сделка капрала Эгобара с Артуром Бельским нам как-то поможет, — будто невзначай заметил Милар и тут же добавил: — Но как мы ею воспользуемся, если капрал отстранен.

— Хорошая попытка, капитан, — поднимая сигару, Полковник указал дымящимся кончиком на Милара. — Но вряд ли Пижон рискнет что-то предпринимать до завершения Конгресса.

Милар посмотрел на Арда со взглядом, в котором читалось: «Я пытался». Ардан все еще не понимал, в чем заключалось «отстранение», так что никак не мог прокомментировать поползновения Милара как-то смягчить содержание лежавшего на столе документа.

— Давай вернемся к Шприц, Гильдии, Нарихман и Телкартс, — напомнил Полковник.

— Так точно, — по-армейски отсалютовал Милар и вновь разворошил документы. — Что касательно Телкартс, то госпожа Шприц имеет на руках компромат на депутат-барона Степана Халского.

— Халский… Халский… — несколько раз, что-то вспоминая, повторил Полковник. — Это который один из доноров и участников оппозиционной партии из числа анархист-финансистов?

Милар подтвердил.

— Интересно… что за компромат?

— Госпожа Шприц обещает предоставить его в обмен на услугу со стороны… — Милар вздохнул и указал ладонью на Арда. — … капрала Эгобара в её расследовании связи Гильдии Охотников и Нарихман. И, следовательно, все детали её расследования так же будут переданы нам.

Полковник опустил тяжелый, давящий взгляд на Ардана. Тот бы предпочел сейчас оказаться где-то в другом месте, но увы.

— А вы, капрал, прямо нарасхват… — проворчал Полковник и повернулся обратно к капитану. — В чем суть сделки?

— Что-то на высокосветском, Полковник, — Милар с явным недовольством толкнул вперед по столу очередной лист с докладом. — Господин Наленский проникся глубокой симпатией к госпоже Шприц, но у них там в высшем свете все запутано, Полковник… Господин Наленский предложил госпоже Шприц пари.

— Не томи, капитан. В чем же оно заключается?

Ардан, прикрыв лицо ладонью, медленно, шепотом, на нескольких языках вспоминал всю ту нецензурную брань, которую только знал.

— Учитывая, капитан, что я только что услышал от капрала почти забытое наречие Ральских дворфов, — прищурился Полковник, — то это что-то чрезвычайно нелепое?

Милар тяжело вздохнул.

— Господин Наленский весьма азартный человек, Полковник, — издалека начал Милар. — И, учитывая, что их встреча с госпожой Шприц прошла в гоночном парке, то… пари, заключенное ими, состоит в следующем: если госпожа Шприц в следующем коротком забеге сможет предоставить гонщика, который обыграет представителя Гильдии, то господин Наленский предоставит госпоже Шприц возможность посетить закрытый Северный Национальный Парк.

Полковник несколько раз моргнул.

— А теперь можно поподробней, капитан, как все это связано с вашим отделом и расследованием… — начал было Полковник и тут же нахмурился. — Госпожа Шприц уверена, что происшествия в парке связаны с Нарихман.

Северным Национальным парком назывался довольно крупный участок лесостепей, расположенных около Великого Ледника. Из-за каких-то природных механизмов поле Паарлакса в том регионе оказалось едва ли не плотнее, чем в Мертвых Землях, что позволило появиться на свет огромному числу аномалий.

Ну а непосредственно очаг данного уплотнения поля Паарлакса и стал по итогу национальным парком. Или даже заповедником. В нем под охраной и наблюдением Короны, армии, Гильдии Магов и Охотников, а также Черного Дома жили многочисленные аномалии. Многие из которых находились на грани вымирания.

— За последние десять лет рост браконьерства там вырос почти втрое, Полковник, — Милар придвинул вперед очередную папку. — А как мы теперь знаем — Кукловоды весьма и весьма серьезно заинтересованы в природных аномалиях.

— Предположим, — согласился Полковник и, вновь отложив сигару, скрестил пальцы домиком. — Причем тут капрал Эгобар? Насколько мне известно, в длинном перечне талантов нашего новобранца умений вождения не значится.

— Совершенно верно, Полковник. Поэтому в гонке буду участвовать я, — Милар выдержал небольшую, едва ли не театральную паузу. — А вот капрал Эгобар… господин Наленский не просто пообещал госпоже Шприц пропуск, что мы могли бы и сами сделать. В начале весны обе Гильдии сформируют экспедицию в Национальный Парк в научно-практических целях. Господин Наленский пообещал госпоже Шприц возможность участия, аккредитацию на репортаж и весьма немаленький гонорар.

Полковник какое-то время молчал.

— То есть она хочет получить в лице капрала второй канцелярии сопровождающего и телохранителя, и при этом сделать очередной громкий репортаж и попутно заработать?

— Да, Полковник.

Полковник снова помолчал, после чего с некоторой заминкой произнес:

— Знаешь, капитан, порой мне кажется, что нам стоит принять во внимание предложение Главы о сотрудничестве с некоторыми гражданскими лицами, так сказать, на общих началах. Ну либо стрелять их на месте за излишнюю, так скажем, изворотливость.

Милар промолчал. Не им с Ардом комментировать размышления Полковника и Его Императорского Величества.

Полковник кивнул на ранение Милара.

— Справишься?

— Справлюсь, — не очень решительно, но все же кивнул Милар.

— Хорошо. Раз экспедиция весной, а отстранение действует только до конца календарного года, то я одобрю очередную экспедицию капрала, — Полковник вновь повернулся к Арду. — И надеюсь, что посреди лесов и степей, бок о бок с вымирающими видами природных аномалий, иными словами — так скажем, в вашей родной стихии, капрал, я не получу затем от бухгалтерии длинный, многостраничный отчет о том, насколько велик экономический ущерб от вашей деятельности.

— Так точно, Полковник, — выдохнул Ардан, понимая, что от командировки на север страны ему не отвертеться.

Что радовало — до весны еще не близко.

— Что все же о депутат-бароне?

— Вряд ли там что-то с Кукловодами, — Милар протянул вперед очередную бумагу. — Из того, что я уловил в словах госпожи Шприц, Халский получает от Телкартс деньги и, так скажем, уникальную возможность в числе первых посещать новых работниц Черного Лотоса.

— А взамен?

— Взамен он помогает Телкартс с подделкой сопроводительных документов для их контрабанды и, в основном, поддельного алкоголя. Но это со слов. Улики — фотографии и несколько пластинок с записями переговоров Халского и Распорядителя Телкартс — Шприц обязуется передать после того, как я выиграю в гонке.

— Замечательно, капитан, — явно иносказательно произнес Полковник. — Журналисты нам теперь условия ставят…

— Полковник, госпожа Таисия Шприц все же самый крупный журналист в стране, так что…

Полковник оборвал Милара властным взмахом руки.

— Дело по Халскому передашь в шестой отдел. Пусть они тормошат стражей и контролируют их расследование. Коррупция в Нижней Палате в данный момент не стоит нашего внимания. Что касательно командировки — подготовь все необходимые бумаги на подпись. Еще какие-нибудь новости?

— Только самые положительные, Полковник.

— А именно?

— Вы заметили, Полковник, что капрал Эгобар прыгал по крышам, а те остались целы? — с широкой, обезоруживающей улыбкой спросил Милар. — Ни единого ксо не потеряла наша любимая Казна! Что это, если не успех?

Полковник провел пальцами по переносице и молча указал на дверь.

— Полковник.

— Полковник.

Попрощались напарники и вышли в коридор. Минуя пустынные коридоры, где кроме шуршания штор на приоткрытых окнах и скрипа половиц больше ничего не было слышно, они спустились на первый этаж. Обменялись короткими кивками с дежурным, после чего вышли под гнет косого, промозглого дождя.

В ближайшее время в столице осень и зима сойдутся в бесконечном споре, кто из них старше и главнее. А безмолвные свидетели нестихающего диспута — улицы и горожане — будут попеременно то мокнуть под дождем, то мокнуть под мгновенно тающим снегом.

— В чем суть отстранения, Милар? — спросил Ардан, усаживаясь за руль старенького «Деркса».

— Жалование до окончания срока получать не будешь, — ответил Милар, поудобнее устраиваясь на диванчике — так, чтобы не тревожить рану. — И занесение в личное дело — очередное звание по выслуге лет получишь на три года позже. В целом, из основного — все. Ну и, разумеется, к самой службе тебя привлекать нельзя. Ты, по идее, удостоверение сдать должен был, но поскольку у нас теперь весьма специфичный отдел, то смысла в этом нет никакого.

Без жалования… вплоть до Нового Года, до которого еще почти два месяца… превосходно…

— Поехали, господин маг, подвезу тебя до «Брюса».

— Вообще-то это я за рулем.

— Да не важно.

* * *

Арди повернул ключ в замке и вошел в такую маленькую на фоне прочих прихожую. Здесь с трудом помещались двое, а если среди тех двоих оказывался Ардан — то и ему одному места едва хватало.

Сняв обувь и привычным движением убрав зонтик в урну, он скинул пальто, приставил к стене посох и, надев удобные тапочки, вошел в гостиную. Его не было дома почти полтора суток, так что Тесс, сидевшая на стуле около окна… читала книгу.

С тугим пучком волос, в домашнем платье, она размешивала пряный какао. Оторвала взгляд зеленых глаз от страниц и, посмотрев на Арда, улыбнулась.

Спокойно подойдя друг к другу, они крепко обнялись, после чего уселись за их родной, маленький, местами обшарпанный столик.

Ардан молчал.

— Может, я все же сошью тебе чехол для посоха? — после нескольких минут тишины спросила Тесс. — Тряпочный. Сможешь в кармане носить, когда без надобности.

Ардан заметил спрятанный под скатерть газетный краешек. Того самого выпуска, который лежал на столе Полковника. Да и то, как сидела Тесс — она обычно поворачивалась спиной к воде, чтобы канал не отвлекал её от книги. А сейчас… сейчас она, кажется, долгое время не сводила взгляда с улицы и, лишь когда заметила знакомый «Деркс», открыла книгу.

И еще её сердце. Оно билось спокойно. Мерно. Тихо. Но порой сбивалось с ритма. Едва заметно. Так, будто только-только успокоилось.

Тесс переживала. Ардан ведь не предупреждал, что проведет ночь не дома.

— Тесс.

— Что?

Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

— Я совершил ошибку, Тесс. И из-за моей ошибки пострадали люди. Самые обычные люди… и я не хочу повторять эту ошибку. Возможно, нам стоит…

— Ард! — так резко, как никогда прежде, сказала Тесс.

Ардан открыл глаза и едва было не отшатнулся. Зеленые глаза сверкали не хуже волшебного пламени, а между густыми бровями пролегла глубокая складка.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, Ард, — голос Тесс звучал сродни тому, как звучит топор мясника, рубящий особенно толстую кость. — Потому что слышала в детстве это от отца, когда они спорили с матерью. В других словах. Но с той же интонацией. Ты хочешь отложить свадьбу. Хочешь, чтобы я подумала, нужно ли мне все это. Хочешь сказать, что подвергаешь меня опасности или дурно влияешь на мое здоровье из-за того, что я переживаю, не подстрелили ли тебя этой ночью. Не лежишь ли ты в какой-то канаве или тебя зашивают в госпитале. Я уже слышала все это…

— Тесс.

— Не перебивай меня! — едва не сорвалась на крик Тесс. — Я скажу тебе так же, как моя матушка говорила отцу: это все твои мысли. И твои переживания. И ко мне они не имеют никакого отношения. А знаешь почему? Потому что ты, перед тем как строить из себя невесть кого, не удосужился спросить меня. О чем? Да о чем угодно! Волновалась ли я? Да. Сильно? Не очень. Потому что знаю, что мой будущий муж достаточно силен, чтобы вернуться ко мне домой. Буду ли я волноваться и впредь? Разумеется. Но это мой выбор, Ард. И только мой. И когда в следующий раз ты решишь спуститься со своей высокой колокольни и соизволить поделиться со мной своими думами касательно нас обоих, то позаботься о том, чтобы спросить и моего мнения тоже. Я не кукла, Ард. И не стану терпеть, когда с моим мнением не собираются считаться. А теперь подумай немного и повтори попытку продолжить наш разговор.

Ардан, как выброшенная на берег рыба, молча открывал и закрывал рот. Ему резко стало тяжелее дышать и захотелось ослабить узел галстука (благо в Черном Доме теперь хранился запасной комплект казенной одежды не только для Милара).

Милар был прав.

Ардан совершал и будет совершать ошибки. Это неизбежно. Главное — учиться на них. И подобная мудрость применялась не только к службе, но и к тому, что сейчас происходило в их уютной квартире.

— Прости, — искренне извинился Ардан. — Я чуть было не сказал глупость.

— Глупость? Это ты сейчас, Арди-волшебник, весьма сильно сгладил все углы, — Тесс, как и всегда, так же быстро остыла, как и вспыхнула. Она снова мило улыбалась, а в её глазах вместо обжигающего пожара горел уютный огонь домашнего очага. — Ну так что — сшить чехол?

— А как же твои репетиции?

— О, дорогой, ты даже не представляешь, сколько времени я провожу в ожидании своей очереди, — выдохнула Тесс. — За неделю репетиций я прочитала уже три книги. Такими темпами нам скоро придется покупать целый шкаф. А еще…

Они болтали. Тихо и спокойно. Шутили над тем, что, наверное, только что прошла их первая ссора. И было бы неплохо, чтобы все будущие разногласия разрешались так же быстро и легко.

Они смеялись. Пили какао. Разговаривали обо всем и ни о чем. Так, будто за окном к их дому не подбирался суровый, несправедливый мир.

И Арди… Арди, вдыхая аромат весенних цветов у ручья, вглядываясь в зеленые глаза, чувствовал, как безмятежный покой теплым одеялом укрывает его сознание. Гасит все тревоги. Заставляет замолкнуть любые переживания.

Держа её за руку, слушая, как она взахлеб рассказывает что-то о репетициях, музыкантах и своих новых знакомствах в труппе, Ардан чувствовал себя… да, пожалуй, он чувствовал себя счастливым.

Он был счастлив. Ардан смеялся и улыбался, без шанса на спасение пропадая в голосе, запахе и во взгляде своей невесты.

А тот мальчик и старик были мертвы. И их семья, надев черное, горевала и планировала похороны.

Справедливо ли это?

Впервые за всю свою жизнь Ардан понял смысл фразы — таков сон Спящих Духов.

Так вот.

Справедливо ли это?

Таков сон Спящих Духов.