Как-то вечером посреди недели Рэймонд приехал на пикапе в Холт. Он побрился и помылся, надушился одеколоном, снова надел темные брюки и синюю шерстяную рубашку, шляпу от «Бэйли» на серебряной подкладке. Когда Роуз пригласила его в дом, он внимательно оглядел хорошую мебель, лампы и картины на стенах в передних комнатах.

– Рэймонд, как ты сегодня? – поинтересовалась она.

– Я нормально, – ответил он.

– Поедем?

– Да, мэм. Как только ты будешь готова.

– Я уже готова.

– Где ты хочешь поужинать?

– Ты решай, – сказала Роуз.

– Ну. Кафе «Колесо телеги» тебе подойдет?

– Вполне, – согласилась она.

Он проводил ее к пикапу, открыл перед ней дверь, Роуз проскользнула на сиденье, придерживая подол платья. В этот теплый весенний вечер она надела легкое хлопковое платье персикового цвета и тонкую светло-зеленую кофту.

– Ты ужасно хорошо выглядишь, – заметил Рэймонд, обойдя машину и усевшись за руль. – Очень красивое платье на тебе. Не такое, как в прошлый раз.

– Да, – сказала она. – Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь, Рэймонд.

– О, я бы так не сказал.

– Почему?

– Мэм. Взгляните на меня.

– Я и смотрю, – ответила Роуз.

На парковке возле кафе «Колесо телеги» в восточной части города у шоссе было очень много машин и пикапов, и, когда Рэймонд и Роуз вошли внутрь, у входа толпились группки людей, ожидавших, когда для них найдется место. Хостес записала имя Рэймонда и сказала, что ждать примерно двадцать минут.

– Предпочтешь подождать снаружи? – спросила Роуз.

– Она нас там найдет?

– Уверена в этом.

Роуз села на кирпичный бортик клумбы возле кафе. С парковки продолжали подходить люди.

– Мне стоило зарезервировать столик, – корил себя Рэймонд. – Я и не думал, что столько людей приходит сюда в середине недели.

– Просто вечер чудесный, – сказала Роуз. – Наконец-то весна.

– Да, мэм. Но я все равно не думал, что будет такая конкуренция.

Пара средних лет остановилась поздороваться с Роуз, и она сказала:

– Вы знаете Рэймонда Макферона?

– Как поживаете? – проговорил мужчина.

– Весьма неплохо. Если удастся поесть, будет еще лучше.

– Давно вы ждете?

– Только пришли. Но хостес сказала, еще минут двадцать.

– Будем надеяться, оно того стоит, верно?

– Как бы то ни было, я жду в хорошей компании, – ответил Рэймонд.

Полчаса спустя хостес вышла на улицу, позвала Рэймонда, и они проследовали за ней к столику во втором зале; Рэймонд придержал стул Роуз, помогая ей сесть, затем сел напротив. Хостес оставила им меню.

– Официант будет через минуту, – предупредила она.

Рэймонд оглядел переполненные залы.

– Я был здесь с Викторией год назад. С ней и Кэти. Но больше не бывал. Вспомнил про это место, потому что они с Дэлом приходили сюда на прошлой неделе. Невероятно, как быстро здесь возникает очередь!

– Мы куда-то торопимся? – спросила Роуз.

Он посмотрел на нее: она улыбалась. Ее волосы блестели в свете лампы, она сняла кофту.

– Ты права, лучше перестану это обсуждать.

– Тебе ведь хорошо здесь?

– Не пожелал бы оказаться где-то еще, – ответил Рэймонд. – Просто уже поздновато ужинать, я об этом.

Он взглянул на часы.

– Уже почти семь тридцать!

– Тебе бы не понравилось в Нью-Йорке или Париже, верно?

– Мне бы не понравилось даже в Форт-Моргане! – заявил он.

Она рассмеялась:

– Давай расслабимся и будем наслаждаться.

– Да, мэм. Верная мысль.

Официантка и впрямь подошла быстро – молодая женщина, раскрасневшаяся от беготни в переполненных залах. Они с Роуз оказались знакомы.

– Сегодня у вас много народу, – заметила Роуз.

– Безумие какое-то, в среду-то! – ответила официантка. – Я вот-вот рехнусь. Принести вам что-нибудь выпить?

Роуз заказала бокал домашнего вина, а Рэймонд – бутылку пива, и официантка побежала дальше.

– Похоже, будто сегодня здесь все собрались, – сказал Рэймонд.

– О нет, не все. Но многие.

Пока они ждали, еще одна пара остановилась поболтать с Роуз, потом официантка принесла их напитки, и они заказали по стейку с печеной картошкой и салатом, а затем Роуз подняла свой бокал и сказала:

– За нас!

– Счастья тебе! – отозвался Рэймонд, и они чокнулись и выпили, и Роуз улыбнулась ему.

– И тебе счастья, Рэймонд.

Позже, когда им подали стейки, к ним подошел старик в черной шляпе, уже покидавший кафе, и Рэймонд смог представить Роуз кого-то, кого не знала она.

– Это Боб Шрамм, – объявил Рэймонд. – Хочу познакомить тебя с моей подругой Роуз Тайлер. Боб владеет хорошим домом к северу от города.

Шрамм снял шляпу.

– Не то что у Макферонов, – иронично заметил он. – Как поживаешь, Рэймонд?

– Что ж, поживаю неплохо.

– Тогда бывай. Мэм, был рад знакомству.

Шрамм надел шляпу и ушел, а они продолжили общаться и заказали еще выпить. Роуз рассказала Рэймонду, что у нее есть взрослый сын, он живет в западной части Колорадо. А муж умер двадцать лет назад от инфаркта, когда ему было тридцать.

– Никто не ожидал такого, – посетовала она. – Как гром среди ясного неба: никто в его семье не имел проблем с сердцем.

После она сама вырастила сына, и тот уехал учиться в университет в Боулдере, а теперь работает архитектором в Гленвуд-Спрингз, женат, двое сынишек.

– Я навещаю их так часто, как только могу, – призналась она.

– Так ты бабушка? – уточнил он.

– Да. Мне повезло.

– Да, мэм. И мне повезло, – согласился он. – У меня есть Виктория и Кэти.

– Я встречала мать Виктории, – вспомнила она. – Она приходила как-то в социальную службу, но не соответствовала условиям программы.

– Что ж, к нам она тоже разок заглянула, – сказал Рэймонд, – вскоре после того, как родилась Кэти. Пришла к нам домой как-то вечером, нежданно-негаданно. Думаю, она хотела возобновить отношения с Викторией, но они не поладили. Виктория не желала иметь с ней ничего общего. Я слова не сказал, она сама так решила. Как бы то ни было, кажется, ее мать уехала в Пуэбло, она там родилась. Ничего не хочу сказать плохого об этой женщине. Но одно время там было ужасно.

Когда они закончили ужинать, Рэймонд получил от официантки чек и оплатил его.

– Позволь мне оставить чаевые, – попросила Роуз.

– Ты не обязана.

– Знаю. Но мне хочется.

Они вышли на улицу к пикапу. Парковка теперь была полупуста, дул легкий ветерок. Рэймонд открыл Роуз дверь, она села в машину.

– Ты не против, если мы немного покатаемся по округе? – спросила она. – Такой вечер чудесный.

– Если хочешь.

Роуз опустила стекло, и Рэймонд поехал по шоссе на восток, в темноту, и свежий ветер дул им в открытые окна. Проехав около десяти миль, он остановился, сдал назад, развернулся и поехал обратно. В городе огни Мэйн-стрит казались слишком яркими после темного шоссе на равнине. Он подъехал к ее дому, остановился.

– Зайдешь? – спросила она.

– Мэм, я не уверен. Я слишком неуклюж в чужих домах.

– Заходи. Позволь приготовить тебе кофе.

Он заглушил двигатель, вышел, открыл ей дверцу, вместе они подошли к дому. Пока она возилась на кухне, он сел в большое мягкое кресло в гостиной, разглядывал картины: все было таким чистым, аккуратным, на своих местах. Роуз вошла в комнату и спросила:

– Ты кофе с молоком и сахаром пьешь?

– Нет, спасибо, мэм. Черный.

Она принесла кружки и передала ему одну. Села напротив, на диване.

– Красивый у тебя дом, – заметил он.

– Спасибо.

Они пили кофе, еще немного болтали. Наконец Рэймонд сделал последний глоток и встал.

– Пожалуй, мне пора домой, – объявил он.

– Не обязательно сейчас уходить.

– Лучше поеду, – ответил он.

Она поставила свою кружку и подошла к нему. Взяла его за руку.

– Я бы хотела поцеловать тебя, – сказала она. – Ты мне позволишь?

– Так, мэм, я…

– Тебе придется наклониться. Я не слишком высокая.

Он наклонил голову, она обняла его лицо ладонями и крепко поцеловала в губы. Он держал руки по швам. После поцелуя он поднял руку и пальцами коснулся своих губ.

– Не хочешь пройти со мной в спальню? – спросила она.

Он взглянул на нее в изумлении.

– Мэм, – сказал он. – Я старик.

– Я знаю, сколько тебе лет.

– Сомневаюсь, что от меня будет прок.

– Давай проверим.

Она провела его в свою спальню, включила лампу возле кровати. Затем встала перед ним, расстегнула пуговицы его синей шерстяной рубашки, спустила ее с плеч. Он был худощавым и жилистым, с седыми волосами на груди.

– Расстегнешь меня? – попросила она.

Повернулась к нему спиной.

– Я ничего в этом не смыслю.

– Смыслишь. Уверена, ты умеешь расстегивать пуговицы.

– Не на женском же платье!

– Попробуй.

– Что ж, – проговорил он. – Полагаю, тут все так же, как считать шаги в вальсе.

Она рассмеялась:

– Вот видишь! Все не так уж плохо. Ты даже пошутил.

– Очень неумело, – заметил он.

Он начал неловко расстегивать персиковое платье. Она ждала. Ему потребовалось много времени. Но она его не торопила, и, когда он закончил, она выскользнула из платья, повесила его на спинку стула и повернулась к нему лицом. Ее трусики тоже были персикового цвета, она выглядела в них очень мило. У нее были округлые плечи в веснушках, полная грудь и широкие бедра.

– Как насчет того, чтобы вылезти сейчас из брюк и ботинок? – поинтересовалась она.

– Я зашел так далеко?

– Верно. Поздно сдавать назад.

Они закончили раздеваться и легли.

В постели Рэймонд поразился тому, каково находиться с ней рядом. Это было за гранью его опыта – лежать рядом с женщиной раздетым, ее тело такое гладкое, теплое и пышное, а сама она такая добросердечная. Она лежала лицом к нему, обвив его руками, а он водил рукой по ее гладкому бедру, ощущая его изгибы. Она подалась ближе и поцеловала его.

– Закрой глаза, – сказала она. – Попробуй поцеловать меня с закрытыми глазами.

– Есть, мэм.

Она поцеловала его снова.

– Так лучше?

– Но мне нравится твое лицо. И вся ты.

– О боже, – проговорила она. – Какой же ты хороший. Вот уж мы повеселимся вместе.

– Мне уже очень хорошо с тобой, – ответил Рэймонд.

– Правда?

– Да, мэм. Так и есть.

– Будет еще лучше, – пообещала она.

После она положила голову ему на плечо, и он сказал:

– Роуз. Ты невероятно добра к такому старику, как я.

– Не так уж ты и стар, – возразила она. – Мы только что в этом убедились.

– Теперь ты меня смущаешь.

– Нет причин смущаться. Ты здоровый мужчина. И ты тоже добр ко мне. В Холте не так уж много мужчин, подобных тебе. Уж я-то знаю, я искала.

Он покинул ее дом в полночь, поехал домой в темноте по узкому шоссе. На этой плоской голой равнине он чувствовал себя более чем счастливым. Виктория и Кэти были в его жизни, а теперь что-то начиналось с этой щедрой женщиной, Роуз Тайлер. Он ехал с открытыми окнами, и ночной воздух задувал в машину, принося с собой запах молодой зеленой травы и полыни.