Когда Виктория Рубидо вернулась домой к Рэймонду на весенние каникулы, с ней приехал парень. Он был высоким, худым, в очках в тонкой проволочной оправе и с коротко стриженными черными волосами, с маленькой золотой сережкой в одном ухе. Они подъехали к дому в сумерках, когда синие тени падали от дворового фонаря, и она несла на руках Кэти. Когда они вошли на кухню, Рэймонд отошел от окна, из которого наблюдал за ними, и Виктория поцеловала его, как обычно, а он обнял ее и малютку.

– Хочу познакомить тебя с Дэлом Гутиерресом, – сказала она.

Паренек подошел и пожал Рэймонду руку.

– Виктория много мне о вас рассказывала, – объявил он.

– Неужели? – удивился Рэймонд.

– Да, так и есть.

– Тогда у тебя преимущество. Не припоминаю, чтобы хоть что-то про тебя слышал.

– Я тебе про него рассказывала, – возразила Виктория. – В последний наш разговор по телефону. Ты просто вредничаешь.

– Может, и говорила. Но я не помню. Ладно, проходите, проходите. Добро пожаловать в наш старый дом.

– Спасибо. Я очень рад быть здесь.

– Ну, тут очень тихо. Не как в городе. Откуда ты, сынок?

– Из Денвера.

– Из большого города.

– Да, сэр. Я жил там с детства. Пока не поступил в колледж.

– Ну, тут все слегка иначе. Помедленнее. Как бы то ни было, если ты друг Виктории, добро пожаловать.

Они вернулись к машине и принесли сумки, а после Виктория приготовила легкий ужин. Ели тихо, в смущении. Говорила в основном Виктория. После Рэймонд забрал малышку в гостиную, сел в кресло, усадил ее себе на колени и читал газету, переговариваясь с Кэти, пока ее мать с парнем мыли посуду. Кэти поначалу робела, но после ужина сомлела и теперь уснула, уткнувшись ему в плечо. Рэймонд поверх газеты смотрел в сторону кухни. Он не разбирал разговор, но Виктория казалась довольной. Разок парень наклонился и поцеловал ее, затем оглянулся и увидел, что Рэймонд наблюдает за ними.

Виктория постелила Дэлу Гутиерресу в старой спальне Гарольда наверху, а Рэймонд посмотрел десятичасовые новости, прогноз погоды, пожелал им доброй ночи и ушел спать. Лежал какое-то время, прислушиваясь к шорохам, но не мог ничего разобрать с нижнего этажа и провалился в сон, а когда проснулся, парень как раз заходил в спальню напротив и закрывал дверь. Рэймонд лежал и думал, как давно он не слышал, чтобы кто-то ходил в комнате брата.

Наутро паренек его удивил. Он пил кофе за кухонным столом, когда Рэймонд спустился по лестнице в первых косых лучах утреннего солнца.

– Не ожидал увидеть тебя тут в такой час, – заметил Рэймонд.

– Я подумал, что могу вам пригодиться, – ответил паренек.

– Пригодиться?

– На улице. На любых работах.

Рэймонд оглядел кухню:

– Кофе сам сварил?

– Да.

– А делиться собирался?

– Да, сэр. Достать вам кружку?

– О, я еще знаю, где у нас тут кружки. Если только они за ночь не переехали.

Он взял свою кружку, налил кофе и встал, глядя в окно, спиной к пареньку. Допив, поставил кружку в раковину.

– Ладно, – заключил он. – Можешь пойти со мной, если так хочешь. Мне нужно покормить скот, потом вернемся завтракать.

– Хорошо, – согласился паренек.

– Теплая одежда у тебя есть?

– Я взял куртку.

– Понадобится что-то потеплее.

Рэймонд снял с крючка на двери парусиновую, на подкладке, рабочую куртку брата и вручил ему.

– В боковом кармане перчатки. Шапка есть?

– Обычно не ношу.

– Вот, возьми эту.

Он передал парню старую красную шерстяную шапку брата.

– Не хочу даже думать, что мне скажет Виктория, если ты в первый же день уши себе отморозишь.

Паренек натянул на голову старую шапку. В очках в тонкой проволочной оправе и с клапанами шапки, свисавшими по бокам, он был похож на подслеповатого иммигранта, какие работали тут в полях когда-то давно.

– Что ж, – проговорил Рэймонд. – Пожалуй, сойдет.

Надел куртку и шапку с перчатками, и они вышли на улицу.

Прошли через проволочные ворота к сеновалу к востоку от сарая, где стоял древний, выцветший на солнце, когда-то красный трактор «Фармолл» с прицепом, рядом лежали сложенные штабелем тюки сена. Холодный ветер дул с запада, небо закрывали облака. Рэймонд велел парню вскарабкаться на штабель и бросать сверху тюки, а сам он будет складывать их на прицеп.

– Загрузим побольше, раз уж ты здесь, – объявил он.

Работали почти час. Парень кидал вниз тюк за тюком, каждый раз попадая на платформу прицепа, Рэймонд складывал их аккуратно рядами. Спустя какое-то время парнишка снял куртку, и они продолжили работать. Затем Рэймонд остановил его, слез с прицепа, сел за руль трактора.

– За дело, – сказал он.

– А я где поеду? – спросил паренек.

– Стой здесь, на сцепном брусе. И держись. Смотри не упади, угодишь прямо под железные колеса прицепа!

Парень надел куртку, встал позади Рэймонда, держась за металлическую спинку сиденья, и они покатили, гремя и подпрыгивая, с сеновала на пастбище по неровной дороге среди полыни и мыльнянки, туда, где коровы с телятами бродили, натыкаясь друг на друга, в ожидании утренней кормежки.

Рэймонд дал по тормозам.

– Как думаешь, сможешь вести трактор?

– Не знаю. Никогда прежде такой не водил.

– Залезай, покажу.

Они поменялись местами, Рэймонд показал, какую передачу использовать, чтобы трактор ехал медленно, два ножных тормоза, сцепление и ручной газ.

– Полагаю, раньше ты ездил на ручной коробке передач?

– Это я умею.

– Тут ничего особенного нет. Просто езжай медленно, пусть ползет потихоньку. Поддавай газку, когда нужно, на подъемах.

Парень сел на металлическое сиденье, и они продолжили ехать, трактор раскачивался и подпрыгивал.

– Направляйся туда, – указал Рэймонд. – По той тропе, там я кормлю скот.

– Туда?

– Как думаешь, сможешь?

– Да.

– Хорошо. Тогда едем кормить.

Рэймонд взобрался на прицеп с сеном, снял бечевку с первого тюка, накинул ее на стойку, распотрошил тюк и бросил его сбоку на землю, а они поползли вперед; он распотрошил следующий тюк, голодный скот с телятами, склонив головы, сгрудился вокруг и принялся есть, вытянувшись в длинную очередь за прицепом, от животных поднимался пар. Паренек оглянулся, чтобы проверить, как там сзади дела, и увидел, что старик работает мерно, рассыпает сено по земле. Тут он посмотрел вперед и увидел глубокую яму на тропе, размытый песок. Резко повернул, чтобы объехать ее, край прицепа зацепился за тракторное колесо и наклонился под опасным углом, задрался на четыре фута над землей. Рэймонд заорал на него. Паренек обернулся и ударил по тормозам, затем снова обернулся. Рэймонд держался за поручень.

Лицо мальчика посерело.

– О черт, – выдохнул он. – Что мне делать?

– Ты повернул слишком резко. Нельзя так поворачивать, когда за тобой прицеп. Разворачивай теперь обратно.

– Я повредил прицеп?

– Нет пока. Но медленно сдай назад.

– Может, лучше вы сами?

– Нет. Давай. Ты справишься. Только помедленнее.

– Я ничего в этом не смыслю.

– Давай уж. Попробуй.

Парень развернулся вперед на сиденье, повернул руль влево и медленно отпустил сцепление. Трактор резко повернул, угол прицепа прошелся по шипам тракторного колеса, слегка расщепив дерево, но затем колесо освободилось и прицеп с сеном снова ровно встал на землю.

– Теперь прямо! – заорал Рэймонд. – Но очень медленно, или снова посадишь прицеп на колесо!

Мальчик поехал вперед, прицеп тащился за трактором; оглянувшись, он увидел, что Рэймонд машет ему, чтобы он ехал дальше. Он вел очень медленно, смотрел прямо перед собой поверх выхлопной трубы, пока они пересекали мерзлую, изрытую колесами землю. Потом Рэймонд крикнул, чтобы он остановился, спрыгнул с прицепа, забрался сзади на трактор.

– Хватит на сегодня. Вези нас на сеновал.

– Лучше вам за руль.

– Почему это? Ты нормально справляешься. Но поспеши. Мы же не хотим тащиться, как старушки, всю дорогу до дома.

– А как же мой промах там?

– Бывает. Просто не повторяй такого. В другой раз будь внимательнее, и все обойдется. Давай, едем завтракать.

Парень переключил передачу, и они поехали с пастбища, подпрыгивая и раскачиваясь. Рэймонд слез, чтобы закрыть ворота, а паренек припарковался за забором на сеновале, выключил двигатель, и вместе они пошли к дому под затянутым тонкими облаками небом.

– Не представляю, как вы справляетесь тут один, – сказал паренек.

– Не представляешь?

– Нет, сэр. Кажется, тут слишком много работы для одного человека.

Рэймонд посмотрел на него:

– А что поделаешь?

Паренек кивнул, и они вошли в дом.

На кухне малышка сидела за столом с раскраской, а Виктория стояла у плиты. Увидев Дэла Гутиерреса в рабочей парусиновой куртке Гарольда и старой шерстяной шапке с клапанами, свисающими вдоль раскрасневшихся щек, она сказала:

– Погоди-ка. Стой здесь, я возьму фотоаппарат.

– Нет, не надо, – возразил Рэймонд. – Оставь его в покое. Мы с Дэлом работали, кормили скот. Не нужно нам фотографий.

– Мне ведь надо было как-то греться? – сказал паренек.

– Похоже, тебе тепло, – заметила Виктория. – Ты только глянь!

Тут она рассмеялась, и они стояли и смотрели на нее, на ее ровные белые зубы. Густые черные волосы падали ей на плечи, черные глаза сияли, и оба они сразу почувствовали себя неловко, не знали, что и ответить такой красавице, как на нее вообще смотреть, когда сами они пришли с холода и пронизывающего ветра, поднимавшего пыль, – а она ждала их, смеялась и умилялась чему-то, что они сделали. От этого Рэймонд вдруг вспомнил о брате, испугался, что может опозориться и расплакаться. Поэтому он ничего не сказал. Отвернулся, и они с пареньком повесили куртки у двери, ополоснулись в раковине.

Виктория приготовила им завтрак. Принесла тарелки с яичницей, беконом и намасленными тостами, налила им в кружки кофе, и все они сели за сосновым столом на кухне. Малышка протянула ручки и сказала:

– Деда!

Рэймонд взял ее к себе на колени, и все принялись есть.

– Как думаешь, сможешь сделать из него скотовода? – спросила Виктория.

Рэймонд прекратил есть.

– Не знаю, – ответил он.

Взглянул на нее:

– Наверно, из него может выйти толк. Он неплохо справился утром.

– Ты давал ему вести трактор?

– Да, мэм. Он отлично справлялся.

Повернулся к пареньку:

– Только вот не знаю насчет его сережки. Наверно, дырка в ухе со временем зарастет, но сам я не видал прежде такого.

Мальчик покраснел и коснулся своего уха. Улыбнулся Виктории, сидевшей напротив.

– Думаю, ему стоит оставить ее, – ответила она. – Мне так нравится.

В пятницу на той же неделе Виктория с Дэлом Гутиерресом решили сходить в кино в Холте. Им было неважно, что показывают, хотели просто выбраться из дома и провести время вдвоем, и Рэймонд, заплатив пареньку сорок долларов за помощь на ранчо, предложил им поужинать перед фильмом в кафе «Колесо телеги». Перед их уходом он затащил Викторию в ее спальню и закрыл дверь.

– В чем дело? – удивилась она.

– Ни в чем, – сказал он.

А затем добавил громким стариковским шепотом:

– Он хороший и прилежный работник, правда же?

– О чем ты сейчас? – уточнила она.

– Парень неплохо потрудился на этой неделе. Очень усердно трудится.

– Ты так думаешь?

– Да, думаю.

– Он рассказал мне, как не справился с трактором в первый день.

– Ему не стоило тебе это рассказывать.

– Он сказал, ты не очень сердился. Не кричал на него, не ругался.

– Ну, ничего не сломалось, да и со всеми порой бывает. Он хорошо справился. В любом случае подумай о том, чтобы оставить его с нами.

Виктория взглянула на Рэймонда. Он наблюдал за ней.

– Так, а теперь ты о чем? – спросила она.

– Я просто к тому, что этого, возможно, стоит оставить. Я не против. Мне он нравится.

– Звучит так, будто ты меня торопишь, – заметила она.

– Я тебя не тороплю, – возразил он. – Черт, нисколько не тороплю!

Похоже, его слегка обидело такое предположение.

– Я просто говорю, что он неплохой парень. Вот и все. А теперь идите уже ужинать, я позабочусь о Кэти. Буду только рад. Я лишь говорю, что мы с этим пареньком можем поладить. И я скажу еще кое-что. Мне кажется, что ты ему тоже очень нравишься.

– Возможно, – отозвалась она. – Но я уже позволила обдурить себя однажды. Не спешу это повторить.

– Знаю, милая. Ты неизбежно об этом думаешь. Разумеется. Но это не значит, что ты закончишь как я.

– А как насчет той женщины, с которой ты встречался?

– Какой женщины?

– Линда Мэй. Та женщина, что приходила к нам на Новый год ужинать.

– Вот об этом я и говорю, – подтвердил Рэймонд. – Я ничего в этом не смыслю. Может, я даже и думал, что встречаюсь с ней, но она понятия не имела о том, что встречается со мной. Нет, я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я счастлива, – ответила она. – Разве ты не знаешь? И во многом это благодаря тебе. А теперь, как думаешь, мне стоит собраться, чтобы мы с Дэлом погуляли в городе?

– Да, мэм, полагаю, что стоит. Уберусь отсюда и оставлю тебя в покое.

Виктория выбрала мягкий синий кашемировый свитер и короткую серую юбку, распустила черные волосы, а мальчик надел новые черные джинсы и клетчатую рубашку, и они поехали на ее машине в Холт ужинать и смотреть кино. Когда они уехали, Рэймонд с Кэти возились на кухне. Он подогрел остатки свинины с подливой, пюре и кукурузу со сливками, а малышка села в свой детский стульчик за стол, и, пока они ели, он смотрел на нее и слушал. Она ела и болтала без остановки – обо всем, что приходило в голову, Рэймонду даже не надо было вставлять словцо, хотя он внимательно ее слушал, даже когда она рассказывала о девочке в детском садике в Форт-Коллинзе, которую он не знал, или про черно-белую собаку, которая лаяла во дворе под окнами их квартиры. На десерт он достал кварту шоколадного мороженого, и они поели из банки, а она продолжала болтать, сидя в своем стульчике за столом, как миниатюрная черноволосая черноглазая прихожанка на благотворительной барахолке, как крошечная пресвитерианка, истосковавшаяся по звуку своего голоса. Затем они прибрались на кухне, она стояла на стуле возле него, помогала споласкивать тарелки и продолжала болтать, а после они пошли в ванную, она взобралась на деревянную табуретку перед раковиной и почистила зубы. Затем он отнес ее в нижнюю спальню, она надела пижамку, оба они улеглись на древнюю двуспальную кровать, и Рэймонд начал читать. Читал он недолго. Три странички книги – и начал проваливаться в сон. Она ткнула его локтем, коснулась его обветренного лица ладошкой, пощупав щетину на подбородке, вялую кожу на шее. Он проснулся, повернулся посмотреть на нее, затем зажмурился, прочистил горло, прочел еще страницу и снова задремал, но теперь она лежала рядом с ним тихо, а потом тоже уснула.

Виктория с Дэлом Гутиерресом вернулись домой в полночь, старик с малышкой лежали в кровати под ярким верхним светом. Рэймонд жутко храпел, его рот был широко открыт, а малышка уткнулась в его плечо. Книга, которую он начал читать ей, лежала поверх одеяла.