Ясным морозным январским днем Роуз Тайлер без предупреждения припарковалась перед передвижным домом, взяла с собой сумочку и блокнот, подошла по тропинке, покрытой снежно-грязевой кашей, к линялого цвета постройке. Сухие стебли костреца и краснокоренника торчали из снега у тропы, как заросли крошечных серых деревьев. Деревянное крыльцо подмели, хотя бы это было сделано. Роуз постучала в металлическую дверь и подождала. Снова постучала. Оглянулась на пустую улицу. Никакого движения. Она повернулась, чтобы постучать еще, подождала подольше. Уже начала спускаться по ступенькам, когда дверь позади нее открылась.

Лютер стоял в проходе в трениках, но без рубашки.

– Это ты, Роуз? – спросил он.

– Да. Вы не собирались меня впускать?

– Мы не слышали, как ты стучала.

Он отошел от двери, чтобы она могла войти внутрь.

– Бетти еще не вставала.

– Уже одиннадцатый час. Я думала, вы оба давно проснулись.

– Бетти плохо спала ночью.

– Что случилось?

– Не знаю. Спроси ее сама.

– Я пришла сегодня поговорить с вами обоими. Проверить, как идут дела.

– Все нормально, Роуз. Думаю, мы неплохо справляемся.

– Почему бы тебе не надеть рубашку и не попросить Бетти выйти? Мы немного потолкуем.

– Ну, не знаю, захочет ли она вставать.

– Так спроси ее.

Он исчез в коридоре, а она оглядела гостиную и кухню. Тарелки и картонки из-под пиццы лежали на всех плоских поверхностях, черный полиэтиленовый пакет с пустыми банками из-под газировки прислонился к холодильнику. По телевизору в углу показывали утреннюю викторину.

Лютер вышел из коридора в майке, Бетти в розовом банном халате босиком шлепала за ним, выглядела она усталой и помятой. Она причесала немытые волосы, они свисали теперь по краям ее лица. Бетти посмотрела на Роуз, перевела взгляд на телевизор.

– Что-то не так, Роуз? – спросила она.

– Пока ничего. Я же говорила, что буду навещать вас время от времени. Это часть предписания суда. Не помнишь?

– Я неважно себя чувствую.

– Все еще живот беспокоит?

– И спина тоже. Прихватило на прошлой неделе.

– Мне жаль это слышать.

– Совсем не сплю. Приходится отдыхать в течение дня.

– Да, но ты ведь знаешь, что я могу прийти в любое время? Ты помнишь, мы обсуждали это?

– Помню, – ответила Бетти. – Хочешь присесть?

– Спасибо.

Роуз села на стул возле двери, взглянула на телевизор:

– Лютер, выключи это, пожалуйста.

Он щелкнул кнопкой и уселся на диван рядом с Бетти.

– Итак. Как жизнь? – спросила Роуз. – Ты сказал, что все нормально, Лютер.

– Все очень хорошо, – подтвердил он. – Мы неплохо справляемся, полагаю.

– А как Джой-Рэй и Ричи?

– Ну. У Ричи все еще проблемы в школе. Как прежде.

– Какие проблемы?

– Трудно сказать. Мы это не обсуждаем.

– Эти дети дергают его все время, – пожаловалась Бетти. – Они его в покое не оставляют.

– Почему, как думаешь?

– Он ниче им не делает. Ричи хороший мальчик. Я не знаю, че они на него взъелись.

– Ты пыталась поговорить с учительницей?

– Это никак не поможет.

– Можешь хотя бы попробовать. Может, она знает, что происходит.

– Не уверена.

– А что насчет Джой-Рэй?

– О, она молодец, – отозвался Лютер. – Она уже читает лучше меня!

– Правда?

– И лучше, чем Бетти. Правда ведь, Бетти?

– Я рада ее успехам, – сказала Роуз. – Она умная девочка.

Роуз огляделась. Снег таял на крыше, в окно было видно капель.

– Я должна спросить вас насчет Хойта, – продолжила она. – Он приходил сюда?

– Нет, мэм, – ответил Лютер. – Мы его не звали. Мы ему тут больше не рады.

– Вы должны настаивать на том, чтобы он держался подальше. Вы ведь это понимаете? Ему сюда нельзя.

– Мы не хотим иметь с ним ничего общего. Мы его даже не видели. Так ведь, Бетти?

– Видали разок в продуктовом.

– Видали разок в продуктовом, но не заговорили с ним. Даже не спросили, как дела. Просто пошли в другую сторону, верно?

– И мы никогда не заговорим с ним снова, – подтвердила Бетти. – Мне плевать, че он о нас подумает.

– Да, – сказала Роуз. – Хорошо.

Она рассматривала их обоих, но не могла понять, говорят ли они правду. Крупное красное лицо Лютера лоснилось от пота, Бетти просто выглядела тоскливой и болезненной, ее безжизненные волосы свисали по краям лица. Роуз окинула взглядом кухню.

– Это правильно, – произнесла она, – я рада, что Хойт здесь не бывает, так и следует продолжать. А теперь я хочу обсудить другое. Важно, чтобы вы с детьми жили в чистом и безопасном доме. Вы же знаете. Вы должны поддерживать порядок. Сейчас тут не слишком хорошо прибрано. Вы ведь способны на большее, вам не кажется?

– Я ведь говорила, что болею, Роуз, – отозвалась Бетти.

– Я понимаю. Но Лютер тоже может помочь, правда же, Лютер?

– Я и так помогаю, – заявил он.

– Нужно делать чуть больше. Начнем с того, что нужно мыть посуду. И выносить мусор. Нужно вынести этот пакет с банками из-под газировки. От них тараканы разводятся.

– Че, зимой? – удивился Лютер.

– Так тоже бывает.

– Кто-то может украсть мои банки, если я их вынесу.

– Можешь хранить их на крыльце.

– Не понимаю, как от них заведутся тараканы зимой.

– В любом случае им не место на кухне. Они не должны стоять там, где вы едите.

Лютер посмотрел на нее, затем они с Бетти уставились в окно с каменными, непроницаемыми лицами.

Роуз наблюдала за ними.

– Как у вас с деньгами? – спросила она. – Вы еще раскладываете их по конвертам, вовремя платите по счетам?

– О да, мэм.

– Тогда хорошо. У вас есть ко мне какие-то вопросы?

Лютер взглянул на Бетти:

– У меня нет вопросов. А у тебя, дорогая?

– У меня нет, – откликнулась Бетти.

– И мне передавали, что вы ходите на уроки родительства.

Лютер кивнул:

– Осталось всего два занятия, так учительница сказала.

– Да. Что ж, похоже, вы справляетесь. Я рада это видеть. Пожалуй, я пойду. Но я скоро навещу вас снова.

Роуз положила блокнот в сумочку, Лютер открыл перед ней дверь. Уже сидя в машине, она посмотрела в зеркало заднего вида: он так и стоял босиком на крыльце, следил, как она уезжает, а Бетти было не видать, сидела где-то в доме.