Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Солнце зашло, и в Golden Soul Cafe никого не осталось. Здесь царит тишина, чего не скажешь о внешнем мире, о Филлмор-стрит. Люди толпами ходят по улице, как на параде. Поразительно, учитывая всю эту суматоху вокруг дела Палача. Неужели им плевать на то, что по городу бродит маньяк? Видимо, Рождество для них важнее всего – побыть в кругу семьи и все такое. Весь город украшен разноцветными огнями. У нас в кафе рождественских украшений не было, но сегодня Аманда уговорила повесить гирлянды на окна.

– Просто чтобы приобщиться к празднику, давай же.

– Да зачем?

Но она не отвечает. Она достает гирлянду из коробки, на что уходит не меньше десяти минут, поскольку провода дико запутаны, и вешает ее на окна и на дверь.

С улицы доносится музыка. Восторженно кричат дети, сидя на плечах у отцов. Люди размахивают руками, приветствуя друг друга. Прекращаю водить шваброй и с любопытством гляжу через стекло. Огромные сани, обитые красной тканью и украшенные всевозможной рождественской символикой, медленно едут по Филлмор-стрит. В них сидит человек в парике, с накладной бородой и бутафорским животом и машет детям в ответ на их приветствия.

– Что там творится? – спрашивает Аманда за моей спиной.

– Подойди и увидишь. Папа Ноэль собственной персоной, Санта-Клаус, по-вашему.

Аманда встает рядом со мной, мы бок о бок смотрим на улицу через стеклянную дверь.

– Фернандо, послушай. – Я поворачиваюсь к ней. – Не хочу, чтобы мы злились друг на друга. Та история со статьей… я рада за тебя, правда. Но пойми меня – я тоже была бы рада побывать там, вести расследование с тобой, работать как журналист, а не как официантка. Не знаю, понимаешь ли ты, о чем я.

– Разумеется, я понимаю, Аманда. С моей стороны было глупо не позвать тебя с собой. Я поступил так ради твоего благополучия, но теперь вижу, что должен был обо всем рассказать. Ты простишь меня?

Аманда слегка улыбается.

– Чем думаешь заняться сегодня вечером?

Вопрос застает меня врасплох, перевожу взгляд на толпу снаружи.

– Не знаю.

– Фернандо.

– Что? – спрашиваю, не глядя на нее.

– Сегодня Сочельник, и на этот вечер планы есть у каждого. Я подумала, что мы могли бы поужинать вместе.

Мотаю головой в полном недоумении.

– Как ты можешь хотеть ужинать со мной после того, что я тебе открыл?

Я это сделал: рассказал ей, что убил Андреа.

– Это был несчастный случай, ты же сам говорил.

– Да, но…

– Фернандо, посмотри на меня, пожалуйста.

Делаю нечеловеческое усилие над собой, чтобы взглянуть на нее.

– Я знаю, что смерть той девушки – не главная причина твоих тревог, – говорит она и поднимает руку в ответ на мою попытку возразить. – Разумеется, это не повод для гордости, но я не думаю, что именно из-за этого ты держишь меня на расстоянии. Тебе пришлось нелегко. Андреа была плохим человеком, она причинила тебе боль. Сильную. Затем у тебя была еще парочка неприятных эпизодов. На этом все закончилось, что было, то прошло.

– По-твоему, этого мало? – говорю я недоверчиво.

– Нет! Я всего лишь хочу сказать, что жизнь продолжается, и предлагаю тебе поужинать вместе сегодня вечером. – Она кладет руку на мое плечо, и я содрогаюсь, словно желе. – Сегодня Сочельник, и я хотела бы провести его с тобой. Ведь в это Рождество я впервые буду совсем одна. А еще меня распирает от любопытства услышать конец той истории.

– Ты же знаешь, чем она закончилась. Я здесь, в Сан-Франциско, чем не финал?

– Ладно, ты меня понял. Так что скажешь? Проведем этот вечер вместе?

Не знаю, что ответить.

– Я тебе не причиню вреда, Фернандо, – шепчет она мне на ухо.

Смотрю ей в глаза и чувствую ее дыхание. Опускаю взгляд на ее губы, чуть приоткрытые. Ощущаю ее прикосновение к моему плечу. Тепло ее руки. Нервничаю, но несильно. Закрываю глаза и медленно придвигаюсь к ней. За миг до соприкосновения наших губ Аманда убирает руку с моего плеча и отступает. Открываю глаза и вижу, как она глядит на улицу. Сквозь праздничную суматоху кто-то направляется к двери Golden Soul Cafe.

– Мне нехорошо, – говорит Аманда. – Похоже, что… – Она уходит на кухню, спешит.

– Тебе помочь?

– Нет. – Ее голос звучит приглушенно из подсобки. – Подмени меня, пожалуйста, если зайдет клиент, у меня закружилась голова.

– Будь спокойна, в кафе никто не зайдет, на двери висит табличка «ЗАКРЫТО».

Три стука в стеклянную дверь.

Это же… Паркер! Что он тут забыл? Неужели выяснил, что это я написал анонимную статью? Я ведь подстраховался, чтобы меня невозможно было отследить. Как ему это удалось? Он и впрямь гениальный сыщик?

Еще три стука, более энергичных.

Берусь за швабру и опираюсь на нее. Затем четко, чтобы было видно по губам, проговариваю: «Закрыто», указывая на табличку на двери. Инспектор Паркер запускает руку в карман и достает оттуда полицейский значок.

Вздыхаю. Выжимаю швабру, поворачиваю ключ в замке и открываю дверь.

– Закрыто, – настаиваю я.

– Да, но я хочу поговорить с вами, если не возражаете.

– Со мной? Почему?

– Можно войти?

– Ну, как сказать, я только что помыл пол. Мне этого не хотелось бы, если честно.

– Я буквально на минутку, – говорит он, вваливаясь внутрь. – Инспектор Уильям Паркер, из отдела по расследованию убийств. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о вашей клиентке Фионе Фостер.

Фиона Фостер? А как же статья?

– Не знаю такую.

– Насколько мне известно, она приходила сюда каждый день.

– У нас многим нравится, однако я не спрашиваю имен клиентов. Простите.

– Так. – Он достает мобильный и что-то в нем ищет. Похоже, он не очень-то умеет обращаться с этим гаджетом. Он поворачивает его экраном ко мне и показывает фотографию отрезанной головы в коробке.

– Матерь Божья!

– Вы ее знаете?

– Да, это женщина с пивом. Она действительно приходила каждый день. Значит, она правда погибла от рук Палача?

– Об этом я не могу вам ничего сказать. Что вы можете рассказать о ней? – спрашивает он, доставая черную записную книжку.

– Что она спускала все деньги на выпивку. И была не очень приятной особой, если честно.

– Она когда-нибудь приходила с кем-то? Разговаривала с людьми здесь?

– Нет. Никто с ней не разговаривал. Она была типичной барной пьяницей, только облюбовавшей кафе. Больше мне о ней сказать нечего.

– Понятно. Вы не могли бы вспомнить, когда она в последний раз была здесь?

Вспоминаю.

– В субботу, кажется. Да, в субботу. По воскресеньям мы закрыты, а сегодня она не приходила. В субботу, точно.

– Хорошо. В тот день не происходило ничего необычного? Может быть, она повздорила с кем-то?

Помню, что она препиралась с Амандой из-за якобы теплой бутылки пива, однако я об этом ни за что не упомяну. Не хочу, чтобы ее допрашивал полицейский. Только этого ей не хватало.

– Нет, ни с кем.

– Вы не могли бы сказать, в котором часу Фиона пришла в кафе в субботу?

– В… точно не помню, но она пробыла здесь почти всю мою смену. Пришла утром, ушла в полдень и вернулась под вечер.

Инспектор делает пометки в записной книжке.

– Вы один?

– Да.

– Вы владелец кафе?

– Нет, шеф присматривает за женой, ей недавно сделали операцию на сердце.

– И он оставил вас вместо себя?

– Меня это тоже удивляет.

Он медленно кивает.

– Как зовут вашего начальника?

– Томас Грин.

– И с каких пор вы управляете заведением в одиночку?

– С прошлой пятницы.

Вижу, как он удивляется, но старается не подать вида.

– Он заранее предупредил вас о своем уходе?

– За день.

Паркер поднимает брови и записывает информацию.

– Вам случайно не знакомы имена Сары Эванс и Кевина Смита?

– Не жертвы ли это Палача?

– Да. Вы можете связать их как-то с Фионой Фостер?

– Только как погибших от руки убийцы.

Какой же классный я журналист.

Паркер морщит губы, теряя терпение.

– Мы в этом не уверены. Вы можете их как-то связать или нет?

– Нет.

– Ладно. Спасибо, что уделили время, мистер…

– Фонс. Фернандо Фонс.

– Хорошего вам вечера.

Очень надеюсь.

Когда Паркер уходит из кафе, я запираю дверь на ключ. Прохожу быстро и бесшумно через кухню, захожу в подсобку и вижу Аманду, сидящую на ящике с пустой тарой.

– Тебе лучше?

– Кто это был?

– Уильям Паркер, инспектор полиции.

– И что он хотел?

– Расспросить меня о женщине с пивом. Она умерла.

– Что?

– Ты не ослышалась. Палач убил ее.

– О Боже, Фернандо. Умоляю, не говори, что мы не встретимся сегодня вечером. Я не хочу быть одна.

Я улыбаюсь. Я не оставлю ее в одиночестве ни за что на свете.

– Пойдем к тебе домой?

Она смотрит на меня удивленным взглядом и облегченно улыбается.

– Нет, лучше к тебе.