Фернандо Фонс

22 декабря 2018-го, Сан-Франциско

День прошел неплохо. Не сказать чтобы отлично, в любом случае лучше, чем вчера. Меньше проколов, больше притворных улыбок. Аманда осваивает ремесло.

Я отпустил ее немного пораньше. Она живет с бабушкой, и ей пришло оповещение с устройства для пожилых людей – такой браслет, который засекает резкие движения. Если я правильно понял, то сработал какой-то датчик. Аманда встревожилась не на шутку. Она принялась объяснять мне, что ее бабушка очень старая, в последнее время она часто падала и ей нужно пойти и убедиться, что все в порядке. Я, конечно, должен был настоять, чтобы она доработала смену. Сказать, что она обязана отработать смену и спасением займется после работы, но увидев, что она крайне опечалена, не смог ничего поделать и позволил ей уйти – думаю, она ушла бы в любом случае. Аманда сказала, что, если с бабушкой случится непоправимое, она останется совсем одна. О родителях она не обмолвилась. А я не хотел бередить старую рану, чтобы, чего доброго, не запачкаться, потому отпустил и ничего не допрашивать. Возможно, она просто хотела встать на ноги, как я, и переехала в дом к бабушке. Не исключено, что она не ладит с родителями. Как бы то ни было, я сам себе удивляюсь, видя в ней свое отражение: один на один с миром, выбрала непростую работу, как и я, носится с кофе между столиками.

Днем приходил мастер по ремонту посудомоечных машин. Из строя вышла не знаю какая деталь, и машина перестала включаться. Мастер предложил ее заменить, попросив за это почти девяносто долларов. Почти даром. Я хотел было позвонить Томасу, чтобы сообщить ему об этом, но вспомнил, что тот сказал не беспокоить его без крайней необходимости, так что я записал сумму в книжку расходов и продолжил заниматься делами. Посмотрим, что будет, когда он вернется.

Такси доставило меня до дома. Сегодня я поддался прихоти: общественный транспорт иногда надоедает. В этот час улица пуста. Как только открываю дверь, Микки встречает меня кошачьим приветствием – трется о ноги. Сколько же радости мне дарит этот зверек! Наклоняюсь и беру его на руки, словно новорожденного младенца. Закрываю дверь ногой и отправляюсь с ним на кухню. Сажаю Микки на столешницу и спрашиваю, что он хотел бы на ужин. Он наклоняет голову, будто напоминает, что я говорю с котом. Какой умничка. Тихонько смеюсь.

– А мне бы хотелось тортилью и чоризо иберико, – говорю с ностальгией. – Это была моя любимая еда в детстве, знаешь ли. – Слюнки текут от одной мысли.

Открываю холодильник и беру два яйца с боковой полки. Готовлю тортилью на медленном огне, чтобы уловить идеальное состояние, когда она не твердая, не жидкая, а пропеченная с обеих сторон. Достаю кусочек хлеба из шкафчика и наливаю себе стаканчик вина, немного, чтобы смочить горло. Сажусь за кухонный стол, и Микки прыгает на него со столешницы с поразительной ловкостью.

– Сегодня Аманде пришлось уйти раньше, – рассказываю ему. – Из-за своей бабки, которая, может, выпрыгнула из окна, – смеюсь я. – Представляешь?

Микки сидит напротив тарелки и смотрит на меня с любопытством.

– Она вроде хорошая девчонка. Она мне даже нравится. Красивая. – Чувствую комок в горле. – Нет, неправда. Она не уродина, вот и все. – Откашливаюсь. – Сегодня кое-что произошло.

Микки прислушивается.

– Со мной снова случилось это. Не знаю почему. Хотя нет, знаю. Она задала вопрос, который я скорее всего неправильно понял и… Ну да ладно. – Микки не реагирует. – Я думал, что справился с этим давным-давно, но все это вранье, что время лечит. – Вздыхаю. – Она просто коллега по работе, ничего больше. Если я и думаю о ней, то только в профессиональном плане, не в другом. – Откусываю от тортильи и заедаю хлебом. – Ты знаешь в каком.

Микки мяукает.

– Нельзя. Глянь-ка, какой ты порой упрямый. Если честно, то я не скучаю по Томасу. Он был безучастный. Он ведь работает во имя своего бизнеса. Аманда же более открытая. Ай! Я же тебе не рассказал главное: она изучала журналистику. Как я! Если подумать, то у нас много общего. Да-да. Я понимаю, что так же говорил об Андреа. Но, минуточку. Тебя тогда на свете не было! Откуда ты знаешь?

Микки замирает, словно говорит: «Ты меня подловил».

– Андреа забыта. Кроме того, повторяю еще раз, у меня нет личной заинтересованности в Аманде. Ни в ней, ни в ком-либо еще. Эту дверь я держу закрытой.

Кот начинает вылизывать шерстку. Ему до лампочки мои признания.

– Микки, прошу тебя! Я же ем!