Со времен обнаружения в архивах остатков личной библиотеки Сталина многие обращались к этим текстам в надежде разглядеть его истинную натуру – скрытые черты характера, которые сделали его правление столь ужасающим. И хотя книги Сталина действительно раскрывают нам его личные мысли и чувства, ключ к пониманию его способности мириться с массовыми убийствами лежит у всех на виду, и это – политика и идеология беспощадной классовой войны в защиту революции и стремление к коммунистической утопии.
Часто упоминаемая паранойя Сталина была политической, а не личной; ее причиной стала зачастую хлипкая поддержка большевиков внутри страны после 1917 года, а на международном уровне – изолированность Советского государства и его уязвимость перед новой серией атак крупной коалиции капиталистических стран, которые уже предпринимали попытки свергнуть большевиков во времена Гражданской войны. Стивен Коткин[58] выразил это так: «Тяготы революции пробудили паранойю у Сталина, а Сталин пробудил паранойю в революции»[59].
Помимо работ Сталина по национальному вопросу, основной его вклад в развитие марксизма состоит в пропаганде идеи об усилении классовой борьбы в социалистическом государстве – идеи, восходящей к трудам Ленина времен Гражданской войны. Чем сильнее будет становиться Советский Союз, писал Сталин, тем отчаяннее капиталисты будут пытаться сокрушить социалистическую систему с помощью внешних угроз и внутренних диверсий. Показательно, что, как только эта концепция после смерти Сталина была выброшена из советской политической повестки, СССР быстро трансформировался в значительно менее кровавую авторитарную систему.
Сталин был слишком умен и слишком хорошо знал себя, чтобы верить панегирикам собственного культа личности. Широко известен случай, когда он пожурил сына Василия за то, что тот направо и налево разбрасывался семейным именем: «Ты не Сталин, и я не Сталин. Сталин – это советская власть! Сталин – это то, как он предстает в газетах и на портретах, это не ты и даже не я!»[60][61] И все же нет никаких сомнений, что он считал себя крупным интеллектуалом и заслуженным правопреемником Ленина в роли главы Советского государства, лидера партии и стража марксистской ортодоксии. Один из девизов – «Сталин – это Ленин сегодня». Ничьи книги Сталин не читал с большим прилежанием и уважением, чем книги Ленина. «Ленин – наш учитель», – гордо заявил Сталин в 1947 году Харольду Стассену, представителю республиканской партии США[62].
Личная библиотека Сталина открывает множество удивительных подробностей его образа мыслей, но ярче всего она демонстрирует личность, чей внутренний мир был сформирован публичностью и выбранным идеологическим окружением. Вид, открывающийся изнутри его библиотеки, это то, как мир виделся Сталину. Изучая сталинскую манеру читать книги, мы можем взглянуть на окружающую действительность его глазами. Возможно, нам и не откроются сокровенные глубины его души, но как минимум мы примерим его очки.
Сталин был фанатиком, чуждым сомнений. «Нет ничего важнее изучения марксизма», – накарябал он на полях бездарного журнала по военной теории в 1940-х годах[63]. И для него это было правдой – среди тысяч и тысяч страниц с пометками в сталинской библиотеке нет ни единой записи, свидетельствующей о наличии у него хоть малейших сомнений в истинности коммунистических идей. Энергия и энтузиазм, с которыми он делал заметки на полях, разбирая зубодробительные нюансы марксистской философии и экономики, являются красноречивым и зачастую утомительным свидетельством его веры в то, что именно коммунизм – это путь, истина и будущее.
Сталин, ортодоксальный марксист, все же не был слепым заложником своей идеологии. Он умел выходить за рамки марксистской парадигмы, обращаясь к широкому кругу авторов и точек зрения. Ярость, которую он обращал на своих политических оппонентов, никогда не мешала ему тщательно изучать то, что они писали.