Всю неделю по возвращению Вулфа на родину в начале мая газеты пестрели сообщениями о его передвижениях. Его высказывания с нетерпением записывались. Заметка «Вулф вернулся с заядлым взглядом на жизнь – поле писателя только вспахано – Томас Вулф «смотрит домой» после семилетнего отсутствия; предсказывает, что лучшие книги выйдут из Америки в ближайшие 25 лет; нация все еще стоит на вершине достижений» была без подписи.

Монотонность повседневного существования была нарушена в понедельник возвращением Томаса Вулфа, автора «Взгляни на дом свой, Ангел» и других бестселлеров, в места своей юности. Он уехал в Нью-Йорк, неловким горным юношей, но в течение более чем семи лет невозмутимо смотрел большому городу прямо в глаза. Он был одним из сравнительно немногих, кого не сломил неумолимый ритм городского существования. Его поддерживала бодрость естественной среды обитания. Он завоевал славу. Искушенная публика провозгласила его, и он вернулся в Эшвилл одним из лучших писателей современности. Эту неделю он проводит у своей матери, миссис Джулии Вулф, на Спрус-стрит, 48. Во вторник в Американском бизнес-клубе ему был оказан радушный прием многими его друзьями.

После постоянных звонков друзьям детства, мистер Вулф более часа беседовал с представителем «Дейли Ньюз» во вторник вечером. Он предпочел не обсуждать местные дела, но сказал, что вернулся домой, чтобы проанализировать, что произошло здесь с момента его отъезда в дни бума 1929 года.

Что касается мировых проблем, то ему есть что сказать. Ни коммунизм, ни фашизм не являются ключом к счастью в мире, заявил писатель. Его вера связана с демократией. Какой бы несовершенной она ни была сейчас, она несет в себе более богатые перспективы, чем любая другая разработанная теория.

Отвечая на вопрос, не кажется ли ему, что наша цивилизация может стать рецидивом Средневековья, он признает, что война в Испании, распространение концепции диктатора по Европе и другие тревожные признаки вызывают серьезное беспокойство. Проведя прошлое лето в Германии, мистер Вулф решил, что, несмотря ни на что, Америка предлагает бесконечно больше. Он привел мнение одного из научных авторитетов о том, что первые 30 лет нынешнего века были самыми кровавыми в истории с учетом мировой войны и менее значительных конфликтов. Ни один период Средневековья не мог сравниться с ним по количеству человеческих жертв.

Мистер Вулф видит, в неспособности молодежи учиться на опыте старших, пустую трату человеческой энергии и препятствие для прогресса. Ребенок инстинктивно должен учиться на собственном жизненном опыте. Он отмечает: «Мучительно, что человеческий прогресс идет так медленно. Несмотря на уроки, извлеченные из бумов и депрессий, я обнаружил, что люди с нетерпением ожидают нового бума».

«Еще одна мировая война вполне возможна, – сказал мистер Вулф. – Мне было тринадцать лет, когда разразился конфликт в 1914 году. Я помню дебаты о готовности к войне, в которых я участвовал в школе Робертса. Люди научились осторожности, что позволит отсрочить начало очередного холокоста. Я написал в «Нью Репаблик» рассказ [«Я хочу вам что-то сказать»] о своих наблюдениях, из-за которых мне будет трудно вернуться в Германию».

«В этом мире вокруг нас течет прилив, который несет нас к более высоким вещам. Мы не можем определить устья и течения этого прилива, но в последние годы я обнаружил в сердцах людей глубокую совесть, которую раньше не замечал».

«Я уехал с глубочайшим уважением и восхищением к немецкому народу, но я чувствую, что он предан ложным руководством. Немецкая нация идет прямо против течения прогресса. Наша демократическая идея иногда извращается эгоистичными группами людей, но я считаю, что это лучшая концепция правления, при которой мы можем жить».

«Я увидел в европейской жизни некое совершенство и законченность, которых нет у нас. Однако здесь царит ядовитая атмосфера ненависти. В конце концов, я захотел вернуться домой. Я почувствовал, что, хотя нам и не хватает этого лоска, у нас все равно есть пространство для движения и развития. Надежда Америки не разрушена. Ее судьба реальна, а не является фантастической мечтой. Ее еще предстоит достичь».

Автор книги «Взгляни на дом свой, Ангел» в глубокой задумчивости продолжил: «Возможно, в нашей цивилизации назревает рецидив, но мы не можем вернуться в прежние времена на сто лет назад и децентрализовать все, как это хотел бы сделать Гилберт Честертон. Возможно, будут периоды мирового хаоса, но изобретения и более тесная связь континентов предотвратят наступление нового Средневековья. Мы еще не достигли той точки, когда Америка придет в упадок».

«Люди скажут нам, что пионерство в нашей стране на исходе, но вы можете почувствовать, что мы еще не достигли своей судьбы. Я вырос с мыслью о том, что Америка огромна и необъятна и что нас никогда не удастся выдоить досуха. В последние годы наводнения, пыльные бури и эрозия привели к тому, что мы должны стать первопроходцами в новом конструктивном направлении. Мы должны разумно сохранять наши ресурсы и думать о благополучии наших потомков».

Обращаясь к литературе, мистер Вулф заметил, что люди говорят: «Никто не может написать книгу о Нью-Йорке. Могу ли я спросить, почему?» Ответ: «Он слишком большой. Я не думаю, что проведу остаток своей жизни в Нью-Йорке. Мне хочется выбраться на природу. Мне кажется, что у деревенских людей более суровый характер и достойные черты. Раньше меня интересовали в основном книги. Теперь меня привлекают люди. Сущностная реальность человеческого опыта так же жива в городе, как и в деревне».

«Мы даже не поцарапали поверхность в области качественного письма. Сюжеты не иссякают, как многие полагают. Некоторые из лучших книг будут написаны в Америке в ближайшие 25 лет. Мы должны попытаться увидеть Америку как единое целое, несмотря на ее необъятность».

«В одном обычном журнале, где была опубликована моя статья, я нашел три истории о модной ночной жизни Нью-Йорка, три истории о разводах в Нью-Йорке и Голливуде, одну историю о гангстерах и похитителях, один сжатый роман, в котором тема разводов и алиментов стоит на первом месте. Я перечитал эти истории, чтобы понять, какими социальными и экономическими фигурами были эти персонажи. Ближе всего к жизни обычного человека была история о разводе и алиментах. Тираж этого журнала составляет три миллиона экземпляров, а ежемесячно его читают не менее пятнадцати миллионов человек».

«Возраст героев и героинь в среднем составлял от 25 до 35 лет. Мужчины, как правило, были богаты и имели личные яхты и самолеты. Женщины, как правило, обладали богатством и большой красотой. Читателю говорили, что эти персонажи были инженерами и юристами, но не сообщали, что именно они разрабатывали и в чем заключалась их юриспруденция».

«Существует огромное количество издателей книг и журналов. Скудость сюжетов объясняется не истощением вдохновения, а запросами читателей. Авторы попадают в водоворот спроса на такого рода вещи. Только на этой неделе я разговаривал с человеком из округа Янси, который рассказал мне из первых уст о битве при «Чикамоге». Это был рассказ очевидца, и он подошел бы для классики, но обычный журнал его не возьмет. Я не рассчитываю на то, что материал иссякнет. Надеюсь, я смогу контролировать и формировать его таким образом, чтобы заинтриговать читателя».

«У некоторых нью-йоркских людей есть экономические или политические интересы, и писатели склонны вести пропаганду. Толстой проложил более глубокую борозду и нанес более сильный удар по своим политическим целям, оставив пропагандистский элемент на заднем плане».

Во вторник мистер Вулф выступал перед Американским деловым клубом.