Он не мог этого вынести. Он видел, как его обманывают, но он все еще был дураком и чайкой; разрываясь между жалостью и нежностью, которые возбуждали в нем вид плачущей женщины, и проклиная себя за слабость и глупость, с которой он поддался, он взял ее на руки и прорычал: – О, ради Бога! Остановись! Прекрати! – и нежно тряс ее.

Ее руки обхватили его, ее благоухающий рот прижался к его рту, он вдохнул аромат ее блестящих волос, цветочный запах ее соблазнительной прелести, ее сладострастные формы выгнулись назад и отдались его объятиям, и он растерялся.

– Сними одежду, – задыхаясь, пробормотал он, потеряв дар речи от страсти, – потому что мы… мы… о, черт возьми… как же мы будем управлять этими крыльями?