Как только он оказался в коридоре, за дверью, все его поведение изменилось. Мистеру Риверсу предстояло снова предстать перед всем миром, и он должен был, по его мнению, показать себя во всей красе. Его манеры стали более бойкими, веселыми, полушутливыми; он пружинистым шагом направился по коридору к лифту, нажал на кнопку лифта и, пока ждал, придал своему лицу привычное утреннее выражение шутливой насмешливости.

Лифт подъехал, двери открылись, мистер Риверс бодро шагнул внутрь, и лысый ирландец, который вот уже двадцать лет возил мистера Риверса вверх и вниз, приветствовал его с ухмылкой, которая на самом деле была более чем случайной, ухмылкой, свидетельствующей об искренней привязанности и теплоте чувств к своему пассажиру.

– Доброе утро, мистер Риверс, – сказал мужчина. – Прекрасный день, не так ли?

– Да, Тим, – ответил мистер Риверс, – день будет прекрасным. Джордж, как жаль, что пара молодых парней, вроде нас с тобой, сидит дома в такой день. Пусть старики идут работать, а мы с тобой должны взять выходной – съездить куда-нибудь на пикник, покататься с нашей девочкой… Джордж, мы должны!»

– Да, и вы правы, мистер Риверс, – согласился Тим. – Сегодня не тот день, чтобы два молодых парня вроде тебя и меня работали. Должен быть закон, запрещающий это.

– Ну, вот и правильно, – сказал мистер Риверс и энергично мотнул головой. Они добрались до самого низа, и дверь лифта открылась… – Надо бы заставить стариков вроде Джима делать всю работу, – сказал он, указывая на улыбающегося юношу в униформе посыльного, который шел по коридору. – Разве не так, Джим?

– Вы правы, мистер Риверс, – согласился юноша с дружелюбной улыбкой и прошел мимо.

Следующим шагом мистера Риверса было пересечь вестибюль огромного здания и спросить почту в кассе.

– У вас есть еще какие-нибудь счета, или объявления, или рекламные материалы, или какие-нибудь из тех любовных писем, которые мне постоянно пишут девушки? – Его цветущее лицо теперь было явно козлиным, он заискивающе смотрел на почтового служащего и подмигивал, говоря высоким, туманным, немного хрипловатым голосом, который идеально подходил для его юмора.

– Да, сэр, мистер Риверс, – улыбнулся почтовый служащий, – похоже, девочки написали вам сегодня утром целую стопку. Вот, пожалуйста, сэр.

– Ну, вот и хорошо, – прохрипел мистер Риверс, перебирая почту. – Мы, молодые парни, должны зарабатывать, пока светит солнце, не так ли? Как говорится, Время летит, и если мы не используем свои возможности по максимуму, когда они у нас есть, то может оказаться слишком поздно, прежде чем мы узнаем об этом.

Клерк с улыбкой согласился, и мистер Риверс, продолжая открывать и просматривать почту, пересек вестибюль и подошел к газетному киоску.

– Скажите, молодой человек, – прохрипел он, – нет ли у вас экземпляра старинного редкого издания, известного как «Нью-Йорк Таймс»?

– Да, сэр, мистер Риверс, – ухмыльнулся газетный клерк. – Я приберег один для вас. Вот, пожалуйста, сэр.

– А теперь, – предостерегающе сказал мистер Риверс, поднимая газету и нащупывая монету, – я не хочу ее, если только это не настоящее первое издание. Знаете, мы, коллекционеры, должны быть очень осторожны в таких делах. На карту поставлена наша профессиональная репутация. Если бы стало известно, что я пошел и купил второе, третье или четвертое издание «Таймс», думая, что у меня первое, – мне бы все испортили. Так что если вы считаете, что есть какие-то сомнения, скажите об этом, и мы отменим сделку».

Продавец новостей, улыбаясь, заверил мистера Риверса, что, по его мнению, его профессиональная репутация будет в безопасности, а мистер Риверс, энергично покачав головой, прохрипел: «Ну, вот и хорошо» – и ушел.