Внезапно вой и вопли ящериц, тритонов и саламандр смолкли, и мы смогли вынуть платки из ушей.

– Твари не хотят пропускать нас дальше, а дверь позади заперта, – подытожил Сандро.

– Вообще-то это всего-навсего тритоны и ящерицы, просто крупные…

– Просто? Крупные? Мне кажется, этого достаточно, чтобы вселить страх в кого угодно, – прервал меня Сандро.

– Верно. Но они выглядят не более опасными, чем обычные, – продолжил я.

– Откуда ты можешь знать? – взвизгнул Сандро.

– Из-за слизи и шума, что они подняли. Земноводные, а именно тритоны, в стрессовых ситуациях выделяют слизь. И она жжётся. А почувствовав опасность, они начинают аналогичным образом шуметь.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Сандро.

– Я много читал о земноводных, когда у меня в аквариуме жила пара тритонов, – ответил я. – Кто-то приручил их, вероятно, даже генетически изменил, чтобы они стали… огромными. И выдрессировал для работы уборщиками-тритонами, мусорщиками-жабами и поварами-саламандрами. Может, те, кто остался здесь, внизу – неудавшиеся попытки селекции.

Звучало мрачно, но вполне логично. Мы изучали с госпожой Мюллер тему генетических модификаций, но тогда речь шла о кукурузе и пшенице.

– Вроде бы на этих коричневых плащей нет. Я их не нащупал, когда падал, – продолжил я и отхлебнул воды, чтобы проглотить остатки батончика мюсли. – Допускаю, что дрессированные особи носят плащи, а приручённые крысы – дурацкие карнавальные шапочки. Старая тритониха шьёт вещи. Значит, она заодно с тем, кто управляет ползучими тварями.

– И с крысолюдом, – договорил Сандро. – И этот кто-то похитил Принцессу.

– Как думаешь, человек или генетически модифицированное животное?

– Даже думать не хочу, – выпалил Сандро.

– Так или иначе, но он находится в помещении за тоннелем, – решил я. – Поэтому нам нужно проскользнуть мимо них.

– Но каким образом? – буркнул Сандро.

– Судя по всему, внизу всегда царит кромешная тьма. Тритоны, которых тут большинство, не привыкли к свету. Обычные тритоны тоже ведут ночной образ жизни и спят днём.

– Ясно, что ты задумал. У нас в рюкзаках есть сигнальные ракеты! – воскликнул Сандро. – Мы зажжём их, твари перепугаются, и мы пробежим мимо них или по ним.

– Ага, – подтвердил я.

У меня, естественно, не было никакого желания карабкаться по склизким телам, но это хотя бы было похоже на план.

Единственный план, который у нас имелся.

– Как долго горит сигнальный огонь? – спросил Сандро.

– Шестьдесят секунд. И у нас восемь сигнальных ракет. Поэтому у нас восемь минут, чтобы улизнуть, – быстро сосчитал я.

– Должно хватить. Надеюсь, помещение не особо длинное, – произнёс Сандро.

– Отсюда я вижу шесть мерцающих красных лампочек. Расстояние между камерами может составлять около десяти метров, – размышлял я вслух. – Длина комнаты должна быть около шестидесяти метров. Мы должны успеть пройти расстояние за восемь минут.

– И у нас ещё есть одноразовые камеры со вспышками. Нужно достать их на всякий случай, – предложил Сандро.

Внезапно плеск и ворчание раздались снова. По-моему, твари подобрались ближе: ведь запах чеснока и пота ударил в нос. Видимо, гигантские амфибии, ящерицы и прочие твари находились на расстояние нескольких метров.

Казалось, они выстроились напротив нас в огромную дышащую стену. Видеть её мы не могли, зато слышать и чувствовать её запах – прекрасно.

Я почистил очки рукавом свитера Принцессы. Мне было необходимо хорошо видеть, чтобы перебраться через в прямом смысле слова живую ограду. Затем мы достали ракеты из рюкзаков.

На камерах были ремешки, которыми мы привязали их к запястьям. Мы отдышались, проверили, как сидят на головах шлемы, и снова надели на спины рюкзаки. В правую руку я взял три сигнальных огня и зажигалку. В левой держал ракету, которую собирался поджечь первой.

Сандро сделал наоборот, поскольку был левшой. Затем мы встали и приготовились выступать.

Перед нами хлюпало и чавкало месиво, состоящее из ползучих тварей.

– Ты зажигай первый огонь и бросай в сторону. И побежим, – велел я и напрягся.

– Понял, – ответил Сандро. – На старт, внимание, марш!

Первый сигнальный огонь с треском полыхнул в руке Сандро. Мы так долго находились в темноте, что я был вынужден пару раз моргнуть, чтобы привыкнуть к свету.

К счастью, стёкла очков оказались не слишком вымазаны в слизи. Сандро стоял как вкопанный и сжимал в кулаке сигнальную ракету.

– Ты должен бросить её! – крикнул я. – Но осторожно, она очень горячая! Ей можно расплавить железо.

Сандро отшвырнул ракету в сторону. Раздался плеск.

– Проклятье, она упала в воду! – ужаснулся Сандро.

– Беги, Сандро! Скорее! – крикнул я, но и сам не двинулся с места.

– Сигнальная ракета в воде! – затараторил Сандро. – Она погаснет. Мы ничего не увидим – в отличие от тварей!

– Сандро, да беги уже! Магниевые огни горят и в воде!

Сандро, наконец, заметил, что вокруг стало светло как днём. И кое-что ещё. В свете сигнальной ракеты мы обнаружили нечто отвратительное и невероятно удивительное.

Напротив нас действительно возвышалась стена из самых разнообразных существ. Высотой она была примерно в метр.

Я углядел сероватых тритонов и пятнистых плоскоголовых саламандр с приплюснутыми телами, а ещё ящериц и огромных червей, стоявших на хвостах. Между ними высовывались рыбообразные с яркими губами и плавниками.

Жирные зелёные лягушки и жабы тоже пришлёпали сюда, и даже белый аксолотль – личинка с жабрами, торчащими из головы точно деревца.

И все они замерли, будто окаменели в белом свете сигнального огня, как я и предполагал. Они уставились на нас выпученными невидящими глазами. Из-под зелёной толщи воды пробивался яркий свет, отражавшийся на стенах и сводчатом потолке серебряными бликами.

Какое завораживающее и пугающее зрелище!

А затем свет погас, и мы опять оказались во тьме. Земноводные зашевелились, сопение и ворчание разнеслось по помещению.

– О нет, мы ведь не двинулись с места! – воскликнул Сандро.

Я торопливо зажёг ракету. Мне понадобилась секунда, однако когда свет озарил пространство, стена чудовищ немного придвинулась.

– Бежим! – выкрикнул я и швырнул ракету как можно дальше.

Наверняка вы можете легко вообразить, как мы ринулись вперёд и прыгнули в гущу мерзких тварей. Я прав?

Зато я себе такого представить не мог. Перед нами возвышалась живая метровая стена чудищ. Вы, конечно, не забыли, что я невысокий. Точнее, мой рост составляет метр и двадцать девять сантиметров.

Кстати, для меня не проблема подпрыгнуть. С такими задачами я легко справляюсь после тренировок по хапкидо. Но я не желал угодить в месиво липких тел. В таком случае меня бы попросту раздавило червями и тритонами.

Поэтому я разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от одной из плоских голов с широко расставленными глазами, и используя руку: мне никак нельзя было выронить оставшиеся сигнальные огни.

Я мягко приземлился наверху липкой стены.

«Теперь главное – не поскользнуться», – подумал я, пробираясь по скользким тушам.

И услышал голос Сандро.

– Проклятье! – воскликнул он.

– Всё нормально? – позвал я.

– Я в порядке, – откликнулся Сандро.

Мы не могли помочь друг другу. Каждый из нас должен был действовать самостоятельно.

Было несложно бежать именно по широким головам тритонов и саламандр. И тут что-то щёлкнуло в моём мозгу, а головы тварей мигом превратились в уличные плитки, по которым нужно мчаться, не наступая на стыки.

Однако я мог соскользнуть, упасть и захлебнуться в воде между липкими туловищами.

К сожалению, сами тритоны и прочие создания напоминали бурлящую реку, полную опасных течений. Повсюду зияли голодные пасти, длинные языки, бородавки жаб и блестящие глаза: всё это представлялось мне водоворотами и водопадами, которые утащат меня на илистое дно. Вытянувшиеся высоко вверх кольчатые черви казались мне стойками слаломных ворот, которые необходимо обогнуть.

Я ориентировался на них в поиске крупных голов тритонов, по которым мог пересечь безумный поток.

Сандро зажёг очередной сигнальный огонь, хотя мой пока не погас. И это было правильно, мы ни на секунду не остались в темноте, а твари ни на мгновение не пришли в движение, что было бы ужасно.

Хотя в результате мы и потеряли некоторое количество светлого времени.

Головы тварей становились всё более скользкими и гладкими, и я прикладывал максимум усилий, чтобы не потерять равновесие. Запах чеснока и грязных носков стал невыносимым. Я запыхался, у меня перехватило дыхание. Я надеялся, что успею отыскать достаточно крупных голов в склизком сборище, чтобы добраться до противоположного конца.

Я лихорадочно искал оптимальный путь. Мне приходилось молниеносно решать, какая из тритоньих голов лучше подойдёт. Плюс за ней должна была непременно находиться следующая. К счастью, я успешно продвигался вперёд.

Я как раз зажёг шестой огонь, и конец сводчатого помещения казался мне не таким уж далёким.

Но внезапно случилось самое страшное. Я поскользнулся.

– На помощь! – крикнул я прежде, чем провалиться вниз между липкими телами, сомкнувшимися надо мной.

– Курт! Курт! Ты где? – услышал я перепуганный голос друга.

«Здесь, внизу», – хотел ответить я, что было бессмысленно. Сандро ни за что не нашёл бы меня. Весь покрытый слизью, я лежал между скользких животов и бородавчатых лап, но всё ещё мог дышать и всё видел!

– Сандро! – захрипел я. – Беги дальше и зажги последний огонь. Я попробую пробраться. Твари здоровенные, я сумею проползти между их лапами.

Я так и сделал. Однако настолько вымазался в слизи, что стал более липким, чем мокрый кусок мыла. Я хватался за склизкие и бугристые конечности тварей и подтягивался. И постепенно продвигался вперёд. Если бы мне не было настолько противно, то было бы даже весело.

Кожа опять начала гореть. Но мне было не до этого. Мне нужно пробиться к выходу. Причём раньше, чем потухнет сигнальный огонь Сандро.

Но огонь потух.

– Проклятье! – услышал я вопль Сандро.

Затем что-то вспыхнуло. Снова и снова.

Сандро жал на спуск камеры. Но спустя десять вспышек батарейка разрядилась. К счастью, в мерцающем свете я смог различить конец помещения.

Я в последний раз схватился за липкую желеобразную лапу и протащил себя под квакающей тушей. И успел в последнее мгновение, ведь в темноте животные очнулись и зашевелились, завозились и поползли обратно в воду.

– Сюда, Курт! – проорал Сандро.

И я побежал на голос. Передо мной распахнулась дверь, я влетел внутрь.