Заглавие настоящего раздела вторит замечанию из открывающего книгу эссе, что учеными «истине о природе отводится почти что священный статус». Там речь шла о неприкосновенности научной истины, здесь же я воспользовалась этой фразой, чтобы возвестить серию текстов, прославляющих то, как истина отражается в реальности – при наблюдении великолепия и сложности мира природы. В центре раздела две статьи, вдохновленные богатейшим из всех культовых мест для экологов, непревзойденным объектом паломничества страстных дарвинистов – Галапагосскими островами.

Впрочем, начинаем мы не с экваториальных пляжей, а с вещей в высшей степени отвлеченных: с такого понятия, как время, – с темы, которую Докинз затронул в своей речи на открытии выставки «Самое время». Эту речь и заключительную заметку раздела объединяет их лирическая, даже элегическая задумчивость, перемежающаяся ласковым любованием такими причудами и странностями окружающей нас природы – нелепо восхитительной и восхитительно нелепой, – как тихоокеанские черви палоло, ради размножения совершающие массовую самоампутацию, или попугаи какапо, что по рассеянности забывают о своей неспособности летать и, теряя голову, самонадеянно бросаются с дерева, дабы замертво упасть на землю.

Тема времени находит продолжение и в двух последующих «рассказах», чьи заголовки вызывают в памяти названия глав, составивших «Рассказ предка» – самую оригинальную и всеобъемлющую книгу Ричарда. Написанные во время путешествия на Галапагосы в 2005 году, они пронизаны восторгом пилигрима, попавшего в преисполненную сюрреализма Аркадию. Слоновая и морская черепахи – центральные персонажи, давшие рассказам их заглавия, – служат поводом обсудить извилистый путь из воды на сушу (и иногда обратно), пройденный жизнью на невообразимо громадном протяжении геологических эпох.

Завершается раздел предисловием к чудесной книге Дугласа Адамса и Марка Каруардина, воспевающей как этот хрупкий райский уголок, так и хрупкость биоразнообразия всей нашей планеты, – к новому, доработанному изданию «Последней возможности увидеть». Вряд ли стоит удивляться, что тон заметки меланхоличен. Дело не только в том, что сама книга представляет собой элегию исчезающим видам, оказавшимся на грани вымирания, но и в том, что в момент написания предисловия к ней его автор, как и бесчисленное множество прочих людей, оплакивал безвременную кончину Дугласа Адамса – юмориста, гуманиста и певца науки, трагически покинувшего нас всего в сорок девять лет. Это одновременно и гимн бесценным богатствам нашей живой планеты, и плач о невосполнимой утрате.