Креационисты верят, что библейский рассказ о возникновении Вселенной правдив в буквальном смысле – что Бог сотворил Землю и все имеющиеся на ней жизненные формы всего за шесть дней. Согласно их точке зрения, это событие имело место менее десяти тысяч лет назад (свою оценку возраста Вселенной они основывают на количестве перечисленных в Библии поколений – все эти «родил», сведенные воедино).

Креационистам удалось убедить широкие слои общества в том, что их теория по меньшей мере так же научно приемлема, как и ее альтернатива, представленная теориями Большого взрыва и эволюции. Недавние опросы Института Гэллапа показывают, что в настоящий момент около 45 % граждан США верят, что Бог создал людей «примерно в [их] нынешнем виде в какой-то момент последних десяти тысяч лет».

В ноябре 1995 года комитет Алабамы по вопросам образования постановил вклеить во все учебники биологии, используемые в государственных школах штата, дополнительную страницу, озаглавленную как «Послание от Комитета Алабамы по вопросам образования». Эта листовка послужила основой для документа, несколько позже возникшего аналогичным образом в Оклахоме. «Алабамская вклейка» написана языком не то чтобы сложным, но содержащим реверансы в адрес образованного читателя. Прежде всего, там ни слова не говорится о религии, которая, несомненно, за всем этим стоит. Кроме того, в тексте чувствуется претензия на разумный, научный скептицизм.

Примерно в то же время меня пригласили выступить в Алабаме, и перед моей лекцией кто-то сунул мне в руку копию обсуждаемого документа. На тот момент я уже был поставлен в известность о шоу, которое незадолго до этого устроил на телевидении губернатор штата. В недостойных потугах высмеять идею эволюции он изображал неуклюжую обезьяну. У меня было ощущение, что биологи и честные учителя штата Алабама испытывали растерянность: они чувствовали угрозу, исходящую от правительства их собственного штата, и нуждались в поддержке. Когда я спросил, а что они теряют, почему не могут просто преподавать теорию эволюции как ни в чем не бывало, некоторые из них признались, что в прямом смысле боятся потерять работу – не только из-за вмешательства властей, но и из-за свор разъяренных родителей. Руководствуясь внезапным порывом, я отбросил готовый текст своего доклада и посвятил лекцию построчному анализу «алабамской вклейки», проецируя ее текст на кодоскопе пункт за пунктом – на подготовку слайдов времени не было. В поддержку загнанных в угол преподавателей из Алабамы, Оклахомы и из некоторых других штатов и округов я воспроизвожу здесь в печатном виде расшифровку своих тогдашних комментариев. Им предшествуют цитаты из «алабамской вклейки», выделенные крупным шрифтом.

В ЭТОМ УЧЕБНИКЕ ОБСУЖДАЕТСЯ ЭВОЛЮЦИЯ – СПОРНАЯ ТЕОРИЯ, КОТОРУЮ НЕКОТОРЫЕ УЧЕНЫЕ ПРЕПОДНОСЯТ В КАЧЕСТВЕ НАУЧНОГО ОБЪЯСНЕНИЯ ТОГО, КАК ВОЗНИКЛИ ЖИВЫЕ ОРГАНИЗМЫ, А ИМЕННО – РАСТЕНИЯ, ЖИВОТНЫЕ И ЛЮДИ

Все здесь надувательство и лицемерие. «Некоторые» ученые, «спорная» теория – можно подумать, существенное количество уважаемых ученых отвергает факт эволюции. В действительности же доля квалифицированных ученых, не признающих эволюцию, ничтожна. Немногие из них могут похвастаться ученой степенью, да и та редко бывает получена в приличном университете и по соответствующей специальности. Электротехника и кораблестроение – дисциплины, вне всякого сомнения, почтенные. Но у тех, кто ими занимается, не больше прав высказываться по моему предмету, чем у меня – вторгаться в их профессиональную сферу.

Это правда, что компетентные биологи не единодушны насчет всех подробностей эволюционного процесса. Дискуссии неизбежны в любой бурно развивающейся области науки. Не все биологи согласны по поводу относительной значимости дарвиновского естественного отбора как движущей силы эволюции в сравнении с другими возможными факторами, такими как дрейф генов и действующие на более высоком уровне квазидарвиновские механизмы вроде так называемого межвидового отбора. Но любой без исключения уважаемый биолог согласится со следующим утверждением: все ныне существующие животные, растения, грибы и бактерии – потомки одного общего предка, жившего более трех миллиардов лет назад[160]. Все мы родственники. Это не «спорно» и так думают не только «некоторые» ученые, если только не придираться с педантичной дотошностью к значению слов. Речь идет о факте, доказанном примерно настолько же, как и теория о том, что смена дня и ночи происходит благодаря вращению Земли. Отсюда мы плавно переходим к следующему пункту.

КОГДА НА ЗЕМЛЕ ВПЕРВЫЕ ПОЯВИЛАСЬ ЖИЗНЬ, НИКТО ИЗ НАС ПРИ ЭТОМ НЕ ПРИСУТСТВОВАЛ. СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ЛЮБОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЖИЗНИ ДОЛЖНО РАССМАТРИВАТЬСЯ КАК ТЕОРИЯ, А НЕ КАК ФАКТ

Слова «теория» и «факт» употреблены здесь так, чтобы расчетливо заморочить голову. В философии науки термин «теория» используется для обозначения как тех утверждений, которые любой из нас назвал бы фактами, так и тех, что мало отличаются от интуитивных предположений. Например, то, что «коровье бешенство» способно передаваться людям, вызывая у них болезнь Крейтцфельдта – Якоба, – это теория, и она может оказаться неверной: ученые заняты поиском подтверждений или опровержений. Во все времена выдвигалось множество теорий наподобие мистификации с обнаружением «пилтдаунского человека», и о некоторых из них мы, вероятно, уже никогда не узнаем правды. Вот что такое теория в общепринятом смысле слова. Однако то, что Земля круглая, а не плоская, – это тоже, формально говоря, теория. Всего лишь теория, подтверждаемая громадным количеством доказательств.

Никто лично не наблюдал ни возникновения жизни на Земле, ни последовавшего за ним величавого зрелища эволюции, но само по себе это не имеет решающего значения для того, считать ли эволюцию фактом. Убийства иногда совершаются без свидетелей, однако наличие оставленных преступником косвенных улик – таких как следы, отпечатки пальцев и образцы ДНК – может доказать его вину вне всяких разумных сомнений. Многие бесспорные научные факты никогда не наблюдались непосредственно, но зачастую они достовернее прямых свидетельств. Никто не жил достаточно долго для того, чтобы видеть, как движутся континенты, и все же тектоника плит – полностью установленный факт, который подтвержден огромным массивом доказательств, не оставляющих ни разумных, ни даже неразумных сомнений. С другой стороны, сотни очевидцев утверждают, будто наблюдали в Фатиме, как по повелению Девы Марии солнце чудесным образом изменило направление своего движения. Такие свидетельства еще не доказывают, будто солнце и впрямь повернуло вспять, – хотя бы только потому, что его видно одновременно с большой части земного шара, но нет ни единого сообщения о том, что кто-то наблюдал это явление где-либо еще, кроме Фатимы[161].

Согласно философскому направлению, на которое я здесь негласно ссылаюсь, любой «факт» – это всегда не более чем теория, сумевшая избежать опровержения, несмотря на множество яростных попыток ее фальсифицировать. Если вам станет легче, я готов признать, что эволюция – всего лишь теория, но вероятность того, что она будет опровергнута, примерно такая же, как у теории о том, что Земля вращается вокруг Солнца или что Австралия существует.

СЛОВО «ЭВОЛЮЦИЯ» МОЖЕТ ОТНОСИТЬСЯ К РАЗНЫМ ТИПАМ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ. ТАК, ОНО ХАРАКТЕРИЗУЕТ ИЗМЕНЕНИЯ, ПРОИСХОДЯЩИЕ ВНУТРИ ВИДОВ (НАПРИМЕР, КОГДА БЕЛЫЕ БАБОЧКИ «ЭВОЛЮЦИОНИРУЮТ» В СЕРЫХ БАБОЧЕК). ЭТОТ ПРОЦЕСС НАЗЫВАЕТСЯ МИКРОЭВОЛЮЦИЕЙ, ЕГО МОЖНО НАБЛЮДАТЬ И ОПИСАТЬ КАК ФАКТ. ТАКЖЕ ПОД ЭВОЛЮЦИЕЙ ПОДРАЗУМЕВАЮТСЯ ПРЕВРАЩЕНИЯ ОДНИХ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ В ДРУГИЕ – СКАЖЕМ, ПРЕСМЫКАЮЩИХСЯ В ПТИЦ. ДАННЫЙ ПРОЦЕСС, НАЗЫВАЕМЫЙ МАКРОЭВОЛЮЦИЕЙ, НИКОГДА НЕ НАБЛЮДАЛСЯ И ДОЛЖЕН СЧИТАТЬСЯ ТЕОРИЕЙ

Как можно было предвидеть, чересчур подчеркиваемая разница между микро- и макроэволюцией становится лакомым куском для креационистов. Нетрудно понять, почему они так за нее ухватились, но в действительности разница эта преувеличена. Следует оговориться, что тут нет единодушия, но, как бы то ни было, многие из нас полагают, что макроэволюция представляет собой не что иное, как микроэволюцию на очень большом промежутке времени. Позвольте мне прояснить свою мысль.

Половое размножение ведет к тому, что гены в популяции образуют непрерывно перетасовываемую смесь – так называемый генофонд. Разнообразие индивидуальных организмов, которое мы наблюдаем в каждый конкретный момент времени, – это внешнее и видимое проявление текущего состояния генофонда. Из тысячелетия в тысячелетие генофонд может плавно изменяться. Одни гены постепенно становятся в нем все более распространенными, другие встречаются реже. Соответствующим образом меняется и видимое нами многообразие животных. Их средний представитель становится, скажем, выше ростом, более длинношерстным или потемнее окрасом. Это не значит, что все становятся выше – разброс по данному признаку все еще велик, – но по мере изменения частотности генов в генофонде распределение сдвигается в сторону увеличения (или уменьшения) роста.

Такова микроэволюция, и нам многое известно о причинах, лежащих в ее основе. Частота генов может меняться в силу разнообразных случайных процессов. Или же это происходит более направленным образом – как результат естественного отбора. Естественный отбор – единственная известная сила, которая способна производить усовершенствования и создавать иллюзию замысла. Но если подразумевать под эволюционными преобразованиями не только изменения к лучшему, то существует и немало других механизмов, движущих микроэволюцией. Пока что я буду вести речь о естественном отборе.

Особи животных, обладающие определенными качествами – например, длинношерстностью в условиях надвигающегося ледникового периода, – выживают и дают потомство благодаря этим качествам с несколько большей вероятностью. Следовательно, у генов длинношерстности есть некоторые шансы повысить свою распространенность в генофонде. Вот почему животным и растениям так хорошо удается выживать и размножаться. Разумеется, то, что способствует выживанию и репродукции, варьирует от вида к виду и зависит от окружающей среды. Генофонд крота заполняется совместимыми друг с другом генами, которые процветают внутри маленьких, покрытых мехом организмов, копошащихся под землей в поисках червей. А генофонд альбатроса – другим набором совместимых друг с другом генов, процветающих внутри крупных пернатых существ, парящих над волнами на просторах южных океанов.

Все это – микроэволюция, и наши друзья-креационисты, по их собственному признанию, смирились с ней. Зато они возлагают свои надежды на макроэволюцию, представляющую собой, как их усиленно убеждают, нечто совершенно другое. Возможно, так оно и есть, но я лично сомневаюсь. Великий американский палеонтолог Джордж Гейлорд Симпсон считал, что макроэволюция – это просто микроэволюция, записываемая в геологическую летопись размашисто, медленно и постепенно на протяжении достаточно большого числа тысяч поколений. Я придерживаюсь того же мнения, и меня все больше и больше поражает, с какой скоростью плавный ступенчатый отбор может накапливать изменения, чтобы производить резкие эволюционные преобразования. Прочтите, к примеру, книгу Джонатана Винера «Клюв вьюрка», где рассказывается об исследовании быстрой эволюции так называемых дарвиновых вьюрков на Галапагосских островах, проведенном Питером и Розмари Грант.

Какова же альтернатива взглядам Симпсона? Некоторые современные американские палеонтологи придают большое значение предполагаемой «обособленности» микроэволюции – медленного, постепенного изменения частоты генов в генофондах – от макроэволюции, которая представляется в виде относительно внезапного возникновения новых видов. Если только мне не понадобится вернуться к данной теме при обсуждении других высказываний из «алабамской вклейки», здесь нет нужды выпячивать эти разногласия. Они касаются деталей, никак не противоречащих факту эволюции как таковой. Пока просто отмечу справедливую досаду, с какой ведущие сторонники теорий «обособленной» макроэволюции и «пунктуализма» смотрят на попытки креационистов присвоить себе плоды их размышлений. Вот что, например, пишет Стивен Гулд:

Выводит из себя, что, с тех пор как мы предложили идею прерывистого равновесия для объяснения направлений эволюции, креационисты снова и снова – то ли умышленно, то ли по глупости – приписывают нам утверждение об отсутствии переходных форм в палеонтологической летописи… По словам Дуэйна Гиша, «согласно Гольдшмидту, а теперь, очевидно, и Гулду, некая рептилия отложила яйцо, из которого вышла первая птица – с перьями и всем полагающимся». Любой эволюционист, поверивший в подобный вздор, будет со смехом выпровожен из сообщества интеллектуалов, однако единственная теория, допускающая такой сценарий, – это креационизм (если на яйцо воздействует Бог)… Креационисты меня и злят, и забавляют, но чаще всего мне крайне грустно.

Согласен. Только я больше злюсь, нежели грущу и забавляюсь.

ЕЩЕ ЭВОЛЮЦИЕЙ НАЗЫВАЮТ БЕЗДОКАЗАТЕЛЬНУЮ ВЕРУ В ТО, ЧТО СЛУЧАЙНЫЕ, НЕНАПРАВЛЕННЫЕ СИЛЫ СОЗДАЛИ МИР ЖИВЫХ СУЩЕСТВ

Примечательно, насколько распространено это искажение теории Дарвина. Любому дураку понятно, что если бы дарвиновский отбор действительно был случайным механизмом, то он никак не смог бы произвести живую природу во всей ее изящной приспособительной сложности. Стало быть, неудивительно, что пропагандисты, у которых есть причины желать дискредитации дарвинизма, кричат на всех углах, будто он не более чем теория случайного «везения». После чего нетрудно его высмеивать, подсчитывая, скольким броскам игральной кости эквивалентно спонтанное возникновение, скажем, глаза. Но поскольку естественный отбор – процесс во многом неслучайный, сравнение с подбрасыванием костей здесь совершенно неуместно.

Однако в обсуждаемой цитате использовано также слово «ненаправленный» в качестве синонима «случайного», что требует более вдумчивого ответа. Естественный отбор – это, безусловно, неслучайный процесс, но вот «направленный» ли он? Нет, если под направленностью понимать наличие умышленных, сознательных, разумных намерений. Нет, если подразумевать под ней стремление к некой будущей цели. Но да, это направленный процесс, если «направленный» означает «ведущий к приспособительным усовершенствованиям». Да, если под направленным имеется в виду «дающий начало убедительной на поверхностный взгляд иллюзии блистательного замысла». В таких делах естественный отбор, несомненно, силен. Заслуга Дарвина была не в том, что он принизил изящество иллюзии замысла, а в том, что он объяснил нам: это иллюзия.

С ПРОИСХОЖДЕНИЕМ ЖИЗНИ СВЯЗАНО МНОЖЕСТВО НЕОТВЕЧЕННЫХ ВОПРОСОВ, КОТОРЫЕ НЕ УПОМЯНУТЫ В ТВОЕМ УЧЕБНИКЕ. НАПРИМЕР:

• ПОЧЕМУ ОСНОВНЫЕ ГРУППЫ ЖИВОТНЫХ ПОЯВЛЯЮТСЯ В ИСКОПАЕМОЙ ЛЕТОПИСИ ВНЕЗАПНО (ЭТО ЯВЛЕНИЕ НАЗЫВАЕТСЯ «КЕМБРИЙСКИМ ВЗРЫВОМ»)?

Нам повезло, что у нас вообще есть ископаемые. После гибели животного необходимо сочетание многих условий, чтобы его остатки окаменели, и обычно не все эти условия бывают соблюдены. Лично я счел бы за честь стать окаменелостью, но больших надежд не питаю.

Особенно трудно окаменеть тем животным, у которых нет твердого скелета[162]. Следовательно, нам вряд ли следует уповать, что мы обнаружим мягкотелых предков тех существ, которые в конце концов обзавелись таким скелетом в ходе эволюции. Внезапное появление ископаемых остатков начиная от момента возникновения твердых скелетов – это именно то, чего следует ожидать.

Бывают редкие, исключительные обстоятельства, когда мягким частям животных удается сохраниться. Выдающийся пример – сланцы Бёрджес в Канаде. Они, а также похожая область в Китае содержат наиболее богатые залежи ископаемых остатков, сохранившихся со времен кембрия. Можно полагать со всей определенностью, что предки найденных там животных плавно эволюционировали и до кембрия, но окаменелостей не оставили.

Как я уже сказал, нам повезло, что у нас вообще есть ископаемые. Но в любом случае заблуждение думать, будто ископаемые остатки – это самое важное доказательство эволюции. Даже если бы у нас вовсе не было никаких окаменелостей, доказательства эволюции, опирающиеся на другие источники, по-прежнему оставались бы ошеломляюще убедительными.

• ПОЧЕМУ НА ПРОТЯЖЕНИИ ДОЛГОГО ВРЕМЕНИ В ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ НЕ ПОЯВЛЯЛОСЬ НОВЫХ ЗНАЧИТЕЛЬНЫХ ГРУПП ЖИВЫХ СУЩЕСТВ?

Значительные группы не появляются и (в соответствии с теорией Дарвина) не должны внезапно появляться в геологической летописи. Наоборот, они должны происходить от своих далеких предков, плавно эволюционируя. На первый взгляд кажется, что новые типы животных возникают сразу[163]. Это может согласовываться с некоторыми разновидностями креационизма, но не с дарвинизмом. Основные подразделения животного царства – типы – начинали свой путь (преимущественно в докембрии) как разные виды[164]. Затем они постепенно расходились все дальше и дальше. Спустя какое-то время стали четко различающимися родами. Затем – отдельными семействами, отдельными отрядами и так далее. Не стоит ожидать, будто какие-то новые типы «появятся» в наши дни, – им просто не хватит времени отойти от предковой формы достаточно далеко, чтобы в них можно было распознать представителей другого типа животных. Давайте вернемся к этому разговору через пятьсот миллионов лет: быть может, к тому времени птицы так сильно проэволюционируют, что разойдутся с остальными позвоночными и будут считаться самостоятельным типом.

Представьте себе для сравнения старый дуб, у которого от крупных, толстых сучьев отходят тонкие веточки. Каждый крупный сук был когда-то маленькой веткой. Если кто-нибудь скажет вам: «Странно, на этом дереве уже давно не вырастало новых толстых сучьев, в последние годы мы видим одни только тоненькие ветки», – вы подумаете, что этот человек глуп, не правда ли? Ну вот, мы нашли подходящее слово.

• ПОЧЕМУ В ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ЛЕТОПИСИ ОТСУТСТВУЮТ ПЕРЕХОДНЫЕ ФОРМЫ ДЛЯ ОСНОВНЫХ НОВЫХ ГРУПП РАСТЕНИЙ И ЖИВОТНЫХ?

Поразительно, насколько часто это утверждение встречается в креационистской литературе. Не знаю, откуда оно взялось, ведь оно попросту неверно. Похоже, тут перед нами в чистом виде пример того, как желаемое выдается за действительное. На самом же деле практически любая палеонтологическая находка – потенциальная переходная форма между двумя другими. Бывают и пробелы – по причинам, указанным выше. Но вот чего не бывает никогда, так это окаменелостей, найденных не на своем месте. Однажды некий ревностный поборник философии Карла Поппера, согласно которой для развития науки необходимо выдвигать фальсифицируемые гипотезы, потребовал от великого британского биолога Холдейна, чтобы тот назвал хотя бы одно открытие, способное фальсифицировать теорию эволюции. «Ископаемые кролики в докембрии», – проворчал в ответ Холдейн. Не существует ни единого достоверного свидетельства о подобной анахроничной находке.

Все известные нам ископаемые расположены в правильном порядке. Креационисты знают об этом и видят здесь неудобный факт, требующий объяснения. Самое лучшее объяснение, какое они сумели придумать, поистине высосано из пальца. Все дело, оказывается, во Всемирном потопе. Животные, естественно, пытались спасти свои шкуры и бежали в сторону холмов. По мере того как вода прибывала, наиболее смышленые животные сумели продержаться дольше остальных и успели подняться выше по склонам, прежде чем утонули. Вот почему мы находим ископаемые остатки «высших» животных ближе к поверхности по сравнению с остатками «низших» животных. Ну что тут скажешь, притянутые за уши объяснения редко бывают настолько жалкими и отчаянными, как это[165].

Отчасти ошибка креационистов насчет пробелов и отсутствия переходов проистекает из их блаженного непонимания теории прерывистого равновесия, выдвинутой Элдриджем и Гулдом. Те говорили о наличии в палеонтологической летописи скачков, поскольку, согласно их точке зрения, большинство эволюционных изменений происходят относительно быстро, в ходе так называемых эпизодов видообразования, разделенных долгими периодами стаза, когда эволюционных изменений вовсе нет. Нелепо валить это в одну кучу (что умышленно делают креационисты) с основными пробелами ископаемой летописи наподобие того, который предшествует «кембрийскому взрыву». Я уже ссылался здесь на правомерное негодование Гулда по поводу упорного перевирания его слов креационистами.

Ну и наконец, есть еще и чисто семантический нюанс, связанный с классификацией. Лучше всего объяснить его при помощи аналогии. Дети превращаются во взрослых постепенно и непрерывно, однако в юридических целях принято отсчитывать совершеннолетие от определенного дня рождения, чаще всего восемнадцатого. Следовательно, ничто не мешает сказать: «В Британии пятьдесят пять миллионов человек, но ни один из них не является промежуточной формой между избирателями и теми, у кого нет права голоса. Переходных форм нет: какой затруднительный пробел в индивидуальном развитии!» И как юристам нужно, чтобы несовершеннолетняя личность становилась избирателем, когда пробьет полночь ее восемнадцатого дня рождения, так и зоологи настаивают на том, чтобы причислять любой экземпляр к тому или иному виду. Если некий образец фактически представляет собой промежуточную форму (что, в соответствии с предсказаниями дарвиновской теории, бывает довольно часто), существующие среди зоологов договоренности все равно обязывают так или иначе его классифицировать. Выходит, заявляя, будто переходных форм не существует, креационисты по определению правы, если рассматривать вопрос на уровне видов, но это не имеет никакого отношения к действительности – только к условностям зоологических наименований.

Хотите обнаружить переходные формы – тогда забудьте о том, как называются ископаемые остатки, а лучше посмотрите на их реальные форму и размер. Окажется, что палеонтологическая летопись изобилует восхитительно плавными переходами, хотя и некоторые пробелы в ней тоже имеются – порой очень существенные и, по общему суждению, связанные с тем, что животным просто не удалось окаменеть. Чтобы далеко не ходить, взглянем на собственных предков: переход от Australopithecus к Homo habilis, затем к Homo erectus, затем к «архаичному Homo sapiens», а далее к «современному Homo sapiens» столь плавен и постепенен, что палеонтологи постоянно пререкаются о том, к какой категории отнести – как назвать – ту или иную окаменелость. А теперь посмотрите на следующую выдержку из пропагандистской книги, направленной против теории эволюции: «Находки относятся либо к роду Australopithecus и, следовательно, к обезьянам, либо же к роду Homo и, следовательно, к людям. Несмотря на продолжающиеся уже больше века интенсивные раскопки и напряженные дебаты, витрина, предназначенная для гипотетического предка человечества, по-прежнему пуста. Недостающее звено так и осталось недостающим». Неясно только, что же такого должно сделать ископаемое, чтобы его сочли промежуточной формой. Чего ему в принципе для этого не хватает? В сущности, только что процитированное утверждение не сообщает о реальности ровным счетом ничего.

• ОТКУДА У ТЕБЯ И У ВСЕХ СУЩЕСТВ ВЗЯЛИСЬ ТАКИЕ ПОЛНЫЕ И СЛОЖНЫЕ «ИНСТРУКЦИИ» ПО ПОСТРОЕНИЮ ЖИВОГО ОРГАНИЗМА?

Этот набор инструкций – наша ДНК. Мы получили ее от родителей, а те – от своих родителей, и так далее вплоть до микроскопического далекого предка, устроенного проще, чем бактерия, который обитал в море около четырех тысяч миллионов лет назад.

В связи с тем, что любой организм унаследовал свои гены от предков, а не от их неудачливых современников, все организмы склонны обладать успешными генами. У них имеется все необходимое для того, чтобы стать предками – то есть выживать и размножаться. Вот почему обычно организмы получают в наследство такие гены, которые способны построить отлично сработанную машину – тело, ведущее себя так, как если бы оно активно стремилось стать предком. Вот почему птицы так хорошо летают, рыбы – плавают, обезьяны – лазают по деревьям, а вирусы – передаются от одного носителя к другому. Вот почему мы любим жизнь, любим секс и любим детей. Потому что каждый из нас, и тут нет ни единого исключения, получил все свои гены через непрерывающуюся цепочку состоявшихся предков. Мир заполняется организмами, у которых есть все, что нужно, для того чтобы стать предками.

Но этим дело не ограничивается. Эволюционная гонка вооружений – та, что в геологических масштабах времени идет между хищниками и их жертвами или между паразитами и их хозяевами, – привела к постоянному нарастанию совершенства и сложности. Поскольку хищники становились лучше оснащены для поимки добычи, добыча тоже стала лучше экипирована для того, чтобы не быть пойманной. Вот почему и антилопы, и гепарды бегают так быстро. Вот почему они так хорошо умеют замечать присутствие друг друга. Многие детали строения организма гепарда или антилопы станут понятны, если осознать, что каждое из этих животных – результат длительной эволюционной гонки вооружений, которую они вели друг с другом.

УЧИСЬ СТАРАТЕЛЬНО И БУДЬ СВОБОДЕН ОТ ПРЕДРАССУДКОВ. КТО ЗНАЕТ, МОЖЕТ, ОДНАЖДЫ ТЫ ВНЕСЕШЬ СВОЙ ВКЛАД В ТЕОРИИ О ТОМ, КАК НА ЗЕМЛЕ ПОЯВИЛАСЬ ЖИЗНЬ

Ну наконец-то нашлось то, с чем я могу согласиться.