Большевики не преследовали деморализованных сил Деникина. Они не делали попыток пересечь Керченский пролив и использовать малочисленные силы против Слащёва, который защищал вход на полуостров у Перекопа. Они хорошо знали степень дезорганизации в лагере своих противников и надеялись, что Белая армия распадётся сама собой. Вместо того чтобы нанести coup de grace по южнорусской контрреволюции, красные стратеги использовали возможность двинуть войска на Украину, где казалось неизбежным наступление поляков. Позднее большевикам пришлось дорого заплатить за эту ошибку.
Когда Врангель пришёл к власти, он в полной мере осознал слабость своей армии и деморализованность солдат, но самой неотложной заботой была угроза Британии прекратить все поставки. Правительство в Лондоне было готово принять победу большевиков в Гражданской войне как свершившийся факт и прекратить участие в делах России. Министр иностранных дел лорд Керзон обещал русским союзникам, что будет ходатайствовать за них перед большевиками. Он надеялся, что если белые сложат оружие, то большевики предложат амнистию членам побеждённой армии и всему населению Крыма. В ходе переговоров он предложил для сохранения существующего положения использовать британский флот. Британцы подкрепили своё предложение угрозой, что если белые не примут этих условий, их больше не будет интересовать судьба армии.
Керзон внёс эти предложения, ещё пока Деникин был у власти. Верховный комиссар Великобритании в Константинополе адмирал де Робек, однако, доставил эту ноту Врангелю. По-видимому, то, что Врангель унаследует пост Деникина, казалось настолько предрешённым, что адмирал не испытывал колебаний, обращаясь к нему ещё до избрания.
Врангель обладал более реалистичными представлениями о методах большевиков, чем Керзон. Он понимал, что большевики не примут предложенных условий и что британцам окажется сложнее выкрутиться, чем они надеются. Также он видел, что грядущая большевистско-польская война принесёт важные преимущества, и что поэтому она необходима, чтобы выиграть время. Не ясно, сколь много Врангель знал о состоянии русско-польских переговоров и понимал ли, насколько близка война, но он определённо знал, что красные не будут применять своих лучших войск на Юге, а постараются защитить западные границы. Даже до принятия поста новый главнокомандующий, наверное, понимал, что покровители Польши, французы, могут оказаться более подходящими союзниками, чем все более несговорчивые британцы.
Врангель находился в сложном положении. С одной стороны, если лидер антибольшевистского движения признает, что битва проиграна, это ещё сильнее подорвёт боевой дух и практически лишит надежды на возрождение. С другой стороны, явное неповиновение предупреждению британцев — это риск потери помощи в то время, когда белые больше всего в ней нуждаются. Врангель искусно разрешил проблему: он приказал начальнику штаба генералу Махрову разрабатывать планы эвакуации Крыма, в то же время усиливая войска в ясном предвидении грядущих битв с врагом.
Он высказал эту позицию Военному совету, который только что его избрал: «Англичане решили выйти из игры. Если мы отвергнем их посредничество, наш отказ даст им предлог умыть руки и полностью устраниться. Вне всякого сомнения, я никогда не одобрю переговоры между нами и большевиками. Но я думаю, что самое важное — это не дать Англии возможности бросить нас в беде. Мы должны отбросить отвращение к этим переговорам с Англией и продолжить их, пока мы не уделим внимания нашим фортификациям, не приведём армию и тыл в порядок и не получим уголь и нефть для флота на случай эвакуации». Как хороший политик, он старался не давать окончательного ответа как можно дольше.
Соответственно, в день своего избрания, 4 апреля, он отправил телеграмму адмиралу де Робеку, официально уведомляя его об изменении командования. Он изворотливо обвинял англичан в своей невозможности продолжать борьбу, но в тоже время просил их пользоваться его хорошими служебными помещениями для переговоров об амнистии. Он хотел получить два месяца для эвакуации тех, кто решит не принимать амнистии, и убежище для них. Хотя он старался как можно дольше не давать окончательного ответа, в перспективе мы знаем, что его задача была безнадёжной; белые уже проиграли войну. Однако он не был абсолютно нереалистичным, не желая бросать всё. Большевики ещё могли потерпеть поражение от руки иностранных врагов; их правительство могло свергнуть разочарованное население; обстоятельства могли вынудить Москву согласиться на нечто меньшее, чем полная победа. Неудивительно, что белые, чьей единственной альтернативой было унизительное изгнание, хотели сражаться до тех пор, пока был хоть огонёк надежды. Ленин вряд ли поступил бы иначе.
Позицию и характер Врангеля выявил курьёзный момент во время заседания Военного совета. Врангель хотел и получил от своих коллег письменное признание того, что его задача — не привести армию к победе, а просто при посредничестве союзнических сил осуществлять переговоры о наилучших возможных условиях компромисса с большевиками. Он поставил подписание этой ноты условием принятия командования. В критический момент истории страны этот исключительно тщеславный человек стремился избежать ответственности и обвинений в поражении и весьма по-детски верил, что несколько подписей защитят его место в учебниках истории. Он объяснил собравшимся офицерам: эти подписи требуются не ему, а его восьмилетнему сыну. Он хотел, чтобы его сын, когда вырастет, гордился отцом. Кое-кто из высшего командного состава счёл просьбу Врангеля знаком недоверия и поэтому некоторое время возражал, но в итоге все сдались.
Первой задачей Врангеля была реорганизация армии. С учётом того, что он резко нападал на кадровую политику Деникина, он внёс в высшее командование удивительно мало изменений. Он даже оставил на несколько месяцев генерала П.С. Махрова начальником штаба. По иронии, этот генерал, получивший должность в последние дни режима Деникина, потому что консерваторам удалось избавиться от его предшественника, генерала Романовского, оказался даже более либеральным. Врангель уважал способности Махрова, но политическая философия и происхождение этих двоих настолько отличались, что тесное сотрудничество было невозможно. Махров представил на рассмотрение новому шефу политическую программу, которая была самой компетентной и радикальной из всех созданных военными лидерами белых в ходе Гражданской войны. В конце июня Врангель назначил Махрова своим представителем в Варшаве.
Как и ожидалось, Врангель выбрал в преемники Махрову на пост начальника штаба своего ближайшего друга, генерала П. Шатилова. Шатилов, относительно молодой человек, имел слабый авторитет, и вскоре офицеры его чрезвычайно невзлюбили. Шатилов не заслуживал этой нелюбви, не более чем Романовский ранее заслуживал ненависти консерваторов. Эти два начальника штаба были жертвами одного и того же психологического механизма: те, кому не нравились некоторые аспекты политики главнокомандующих, винили не непосредственно лидера, а его ближайших советников. Шатилов, офицер гвардии, сын генерала, разделял манеру действий Врангеля и его взгляд на жизнь. Поскольку Врангель часто слушал совета друга, Шатилов вскоре стал вторым по могуществу человеком в армии.
Генерал А.П. Кутепов остался командующим Добровольческой армией, лучше всего сражающимся подразделением. Кутепов, офицер гвардии, служил в Белой армии с самого её основания, и ему удалось сохранить доверие обоих генералов, Деникина и Врангеля. Он был хорошим строевым офицером и очень храбрым человеком, но был полностью лишён правильного понимания политических вопросов и жесток без необходимости.
Врангель также оставил Я.А. Слащёва на должности главы старой Крымской армии, теперь второй по значимости боевой силы. Из всех странных фигур, которые вынесла на поверхность рана Гражданской войны, не было более странной, чем генерал Слащёв. Он также ранее служил в гвардии и во время сражений в начале 1920 года зарекомендовал себя как изобретательный и одарённый командир. Врангель даровал ему титул «Крымский» за то, что тот остановил большевиков на входе в Крым. Даже во время важных побед его поведение часто было эксцентричным. Например, он всегда носил с собой ворону в клетке, поскольку верил, что это существо принесёт ему удачу. Он мог без церемоний вешать людей просто потому, что они вызывали у него ярость. Весной 1920 года напряжение войны стало все больше на нём сказываться: он запойно пил и впал в зависимость от морфия. Он окружал себя все бо́льшим и бо́льшим количеством птиц, смеялся в неподходящие моменты и неожиданно разражался рыданиями. Его поведение стало настолько сумасбродным, что он определённо подвергал опасности людей, которыми командовал. Однако Врангель, который резко критиковал Деникина за то, что тот терпел Май-Маевского, не смещал Слащёва, пока не стало предельно ясно, что он имеет дело с больным человеком.
Генерал-лейтенант Яков Слащёв
Врангель считал основной задачей попыток реорганизации сокращение раздутого штата и отправку большего числа солдат в обескровленные боевые подразделения. Малое число сражающихся в Белой армии было постоянной проблемой, но в марте 1920 года ситуация ухудшилась даже ещё сильнее. Из 150 тысяч людей, поддерживаемых армией, воевала примерно одна шестая. Хотя части на линии фронта теряли тысячи солдат, размер штаба оставался постоянным. Было ясно: для восстановления равновесия требуются решительные меры. Врангель и Махров считали, что уменьшение количества людей в главном командовании и штабах армии в действительности повысит эффективность. Однако, как бы решительно лидеры ни действовали в этом случае, средство оказалось временным. Спустя короткое время штаб и другие институты и учреждения, находившиеся в тылу, снова начали увеличиваться в размерах. Как заметил современник-наблюдатель, полковника легче было найти в кабинете, чем на поле боя.
В середине апреля у Врангеля было приблизительно двенадцать тысяч человек на фронте и десять тысяч в резерве. К счастью для него, противник, 13-я Красная армия, был не сильнее. На самом деле белые, у которых было 24 танка и такое же количество аэропланов, имели военное превосходство. Когда красные начали малозначительное и плохо спланированное наступление 13 апреля, Врангель не только удержал фронт, но даже улучшил свою оборонительную позицию, заняв некоторые стратегически важные пути между материком и Крымским полуостровом.
Врангель использовал последовавший за этим период относительного затишья для реорганизации своих войск в четыре подразделения: 1) Кутепов командовал Первым корпусом армии. Эта военная сила состояла из остатков Добровольческой армии и включала известные дивизии Корнилова, Дроздовского и Маркова. Этот корпус также включал немногочисленное кавалерийское подразделение. Это был лучший корпус; 2) вторым корпусом армии командовал Слащёв. Это подразделение было преемником Крымской армии и включало 13-ю и 14-ю дивизии и две кавалерийские бригады астраханских и терских казаков; 3) генерал Сидорин и позднее генерал Абрамов возглавляли Донской корпус, состоявший из трёх дивизий. Несмотря на то что тысячи казаков были оставлены в Новочеркасске, эта часть сохранила значительную силу; 4) генерал Писарев командовал смешанным корпусом, состоявшим по большей части из кубанских казаков. Большое количество кубанских казаков осталось на Северном Кавказе, и объединение их с основными силами оставалось одной из главных задач Врангеля. Корпус Писарева был, вне всяких сомнений, слабейшим из четырёх.
В начале мая белые реквизировали лошадей, что позволило донским казакам снова действовать как кавалерийская военная сила. 28 мая Врангель мобилизовал две категории рекрутов (родившихся в 1900 и 1901 годах). Он также пытался поощрять дезертирство от врага. Ранее Деникин совершил ошибку, обещая наказание тем офицерам, кто ранее служил красным. Хотя в действительности наказано были лишь несколько виновных, листовки и газеты в деникинское время скорее сдерживали, чем поощряли дезертирство от врага. Врангель изменил политику предшественника. Он опубликовал серию указов и воззваний, обещавших прощение. В условиях Гражданской войны сменить сторону было легко, и Врангель успешно увеличил свою армию за счёт врага.
В результате мобилизации и набора рекрутов в начале июня у Врангеля было сорок тысяч бойцов. Поскольку основные армии большевиков были связаны поляками, красные не могли нарастить мощь на Юге, и Врангель вскоре добился значительного превосходства. Важной составляющей военной мощи белых был постоянно улучшающийся флот. В апреле и мае Врангель получил партии угля из Константинополя, что позволило кораблям действовать. Белые создали впечатляющий Черноморский флот и Азовскую морскую флотилию. У них были линкор, три крейсера, десять минных тральщиков и восемь канонерок на Чёрном море и пятнадцать кораблей на Азовском море, которые могли действовать на мелководье.
По боевому духу и боеспособности армия Врангеля в конце мая превосходила всё, что было у белых, начиная с первых месяцев существования Добровольческой армии. Впервые с весны 1918 года в южнорусском антибольшевистском движении не преобладали казаки. Правда, как следствие предыдущее превосходство белых в кавалерии было утрачено; однако армия сейчас содержала больший, чем ранее, процент людей, которые были полны решимости сражаться с врагом. Ленин сделал такой комплимент: «…в Крыму Врангель собирал все больше и больше своих сил, у него войска состояли почти сплошь из офицеров, это делалось в надежде на то, что при первом же благоприятном моменте удастся развернуть эти силы, лишь бы только за ним пошли крестьяне. Врангелевские войска снабжены пушками, танками, аэропланами лучше, чем все остальные армии, боровшиеся в России. Когда мы боролись с поляками, Врангель собирал свои силы…»
Решительная перемена в стратегической позиции Врангеля стала результатом не столько улучшения его армии, сколько развязыванием русско-польской войны. Правительство большевиков, осознавая собственную слабость, хотело избежать этой войны. Однако маршал Пилсудский, глава Польского государства, был полон решимости отвоевать территории, которые его страна потеряла в 1772 году. Он планировал включить в состав Польши украинские и белорусские губернии и, что, возможно, важнее всего, ослабить Россию, коммунистическую и антикоммунистическую. Переговоры между русскими и поляками сорвались, потому что Пилсудский абсурдно настаивал на том, чтобы обсуждение проходило в маленьком городе Борисове посреди зоны боевых действий. Он отказался примкнуть к перемирию в ходе переговоров.
Пилсудский готовился к войне, приходя к соглашению с украинским лидером Петлюрой. Петлюра, который понимал, что сможет вернуть себе страну только при поддержке Польши, имел на руках слабые карты. Он поступился Галицией в пользу польского государства в обмен на военную помощь. Наступление поляков началось 25 апреля, и вскоре захватчики достигли огромных успехов. 6 мая пал Киев.
Вовлечение Красной армии в крупную новую войну было, конечно, желанной новостью в главном командовании Врангеля. Это значило, что большевики будут связаны и вынуждены придерживаться оборонительной тактики с белыми. Вскоре после развязывания сражений знаменитая кавалерийская армия Будённого переместилась с территории около Ростова на Украину.
Эта война также чрезвычайно улучшила дипломатическое положение Врангеля. Французы, решительно настроенные на победу Польши, полностью понимали, что малочисленная, но хорошая армия Врангеля может внести огромный вклад в поражение большевиков. Обещание помощи от Франции позволило Врангелю меньше заботиться о предупреждениях Британии и формировать свою военную стратегию так, как он считал нужным.
Врангель был готов предпринять наступление. Чтобы избежать большего, чем необходимо, отторжения британцев, он объявил, что хочет завоевать только Северную Таврию, чтобы улучшить оборонительную позицию армии и получить богатую с точки зрения сельского хозяйства губернию, способную прокормить все более разрастающееся движение. Он доказывал, что его победы только помогут попыткам Британии установить мир, потому что вынудят Москву пойти на уступки. Белые умело осуществляли наступление. 6 июня генерал Слащёв абсолютно неожиданно высадил свои войска в Кирилловке, к югу от Мелитополя, в тылу 13-й армии. Когда Писарев атаковал на Чонгаре, а Кутепов вовлёк основные силы врага в бой на Перекопе, красные были застигнуты врасплох и вынуждены отступить, чтобы избежать окружения. За несколько дней белые взяли Мелитополь, а вскоре и всю губернию. Эта победа удвоила территорию под контролем Врангеля. Теперь он мог реквизировать достаточно лошадей для кавалерии и достаточно зерна, чтобы накормить Крым и даже отправить значительное его количество за границу. Прекрасные результаты его армии подняли престиж движения и облегчили получение финансовой и дипломатической поддержки в Европе.
Несмотря на успех, Врангель решил не продолжать наступления. Хотя 13-я Красная армия несла тяжёлые потери, она вовсе не была уничтожена. Врангель, который ранее жёстко критиковал Деникина за избыточный оптимизм, не хотел продвигаться дальше и удлинять линию фронта. Он знал, что его армия слишком мала, чтобы вести войну в Центральной России. Чтобы победить большевиков, ему требовалась намного более крупная армия — которую ему так и не удалось создать.