В период поражений и дезорганизации белым пришлось столкнуться ещё с одним врагом. В первые месяцы 1920 года по всему Северному Кавказу появились партизанские отряды, нападающие на отступающие войска белых, захватывающие припасы и вооружение и в целом оспаривающие контроль белых над местностью. Они называли себя «зелёные», потому что это был цвет земледельцев, и он обозначал противостояние обеим воюющим сторонам. Партизаны отличались друг от друга: одни были принципиальными противниками белых и красных; другие были военнопленными из Красной армии, которых принудили воевать против своих товарищей, но им удалось бежать; третьи были крестьянами и казаками, которые больше всего хотели избежать призыва, но, когда их принудили взять оружие, предпочли обратить его против Деникина; а ещё были бандиты. С точки зрения белых властей идеология их оппонентов не имела большого значения, поскольку все они представляли собой одну и ту же проблему. В тот момент, когда белые менее всего могли себе это позволить, они были вынуждены использовать войска для подавления вооружённого сопротивления.
Без всяких сомнений, самая сильная и прекрасно организованная армия повстанцев зародилась в Черноморской губернии, в районе Сочи. Только половина населения этого района была русскими; остальные были армянами, грузинами, греками и эстонцами. Относительно зажиточная территория имела высокоразвитое сельское хозяйство, но крестьяне никогда не выращивали хлеб сами. В обычное время этот район экспортировал свою продукцию, прежде всего табак, по всему Черноморью и получал зерно с Кубани. Разрыв торговых отношений и установление искусственных экономических барьеров в ходе Гражданской войны привели к огромные лишениям населения.
В 1918 году этим районом управляла Грузия, а под власть Добровольческой армии он перешёл только в начале 1919 года. Армяне, которые традиционно были врагами грузин, приветствовали солдат Деникина, но русское крестьянство наблюдало за переменами с безразличием. Вскоре белые восстановили крестьян против себя: войска дурно себя вели; администрация состояла из реакционеров. И здесь тоже вернувшиеся помещики наказывали крестьян, которые в их отсутствие захватили земли. Даже те, кто ранее получили землю от земельных комитетов, учреждённых во времена Временного правительства, и поэтому считали себя законными владельцами, обнаружили, что белые офицеры и администрация не видят различий. Их тоже изгнали.
В малом масштабе партизанское движение началось сразу же после начала оккупации Добровольческой армии. Те политики, кто по идеологическим или другим причинам ранее сотрудничали с грузинами, сейчас сочли необходимым скрыться в горах. Вскоре к ним присоединились крестьяне, хотевшие избежать службы в Добровольческой армии. Первая попытка организовать движение была предпринята в августе 1919 года, когда представители партизан провели секретную встречу в деревне Воронцовка. Белая контрразведка обнаружила эту встречу и арестовала и незамедлительно казнила Е.Б. Спивака, социал-революционного крестьянского лидера. Также белые посадили в тюрьму некоторое число крестьян. Те, кому удалось бежать, поклялись продолжать борьбу и избрали исполнительный комитет.
На протяжении осени 1919 года движение быстро росло. В ноябре исполнительный комитет созвал встречу в прибрежном грузинском городе Гагры. Сначала организаторы хотели провести тайную встречу на территории белых, но опыт убедил их, что это будет слишком опасно. Грузины проявили гостеприимство. Как социалисты, они сочувствовали идеологии зарождающегося крестьянского движения. Они считали социал-революционеров товарищами по оружию, а Деникина — общим врагом. Сейчас Добровольческая армия расплачивалась за свою прежнюю недальновидную политику по отношению к меньшевистской республике. Однако правительство в Тбилиси боялось, что любая открытая поддержка движения зелёных может спровоцировать британцев, и поэтому настаивало, чтобы встреча проводилась тайно. Благоразумные грузины также отказались дать партизанам оружие и военных специалистов. Тем не менее зелёные получили большое преимущество от грузинского дружелюбия: у них были безопасный тыл и убежище. Без этой помощи партизаны никогда бы не смогли стать главной угрозой правлению Деникина.
Конференция приняла платформу, которая выражала враждебность по отношению как к красным, так и к белым. Делегаты обвиняли в эксплуатации не только коммунистов, но и города в целом. В их плане революции пролетариату места не было. Не только идеология крестьян, но и их стратегия была утопичной. Они решили, что неотложной задачей является победа над белыми («кадетами», как они их называли). Они хотели захватить район до появления большевиков, потому что считали: Красная армия, состоящая из крестьян, не будет воевать против них. Они воображали, что когда красные узнают об установлении крестьянской власти, они вернутся по домам устанавливать похожий режим.
Делегаты избрали Комитет освобождения, возглавляемый старым социал-революционером В.А. Филиповским, который возглавлял в 1918 году правительство Самары. Н. Воронович был избран его заместителем и командующим армией.
Воронович немедленно начал организовывать вооружённые силы. В добровольцах недостатка не было, но крестьянам недоставало оружия. У первых двух тысяч человек было всего три сотни ружей. Им также не хватало квалифицированных офицеров и специалистов по организации сообщения, поэтому Воронович так и не смог должным образом скоординировать действия подразделений, которыми командовал. Даже сражаясь с решимостью и храбростью, крестьяне при столь низком качестве командования часто терпели поражение от рук значительно более малочисленного врага.
Воронович разделил маленький Сочинский округ на девять регионов, из которых его представители докладывали о настроениях крестьян, наличии лошадей и числе новых рекрутов. Эта хорошо функционирующая первичная организация была силой партизанского движения. Белые так и не смогли создать ничего подобного.
Крестьяне объединялись в повстанческую армию. Деникин издал приказ о всеобщей мобилизации, и молодёжи пришлось пуститься в бега. Поскольку они были вынуждены сражаться, то предпочитали использовать оружие против Деникина, а не за него. Ситуация белых была парадоксальной: чем слабее были успехи их армий на крупнейших полях сражений, тем больше им требовалось подкрепления, но тем хуже они могли приводить в исполнение приказ о мобилизации. Поскольку они ослабевали, крестьяне осмеливались не подчиняться. Деникину требовались новые бойцы, но в процессе попыток их набрать он ещё больше отталкивал от себя население. Поражение в гражданской войне — это самоусиливающийся процесс.
Крестьяне должны были явиться на вербовочные пункты Добровольческой армии не позднее 26 января; восстание, которое охватило весь Сочинский округ, началось 28 января. Вороновичу не хватало уверенности в способности своей армии победить, даже когда он отдавал приказ о начале восстания. Он боялся, что из-за нехватки у солдат оружия малочисленные, но организованные и хорошо оснащённые подразделения могут рассеять их. Однако его увлёк энтузиазм новых рекрутов. То, что произошло дальше, невозможно описать в рамках чисто военных терминов: за несколько дней деникинская малоустойчивая иерархия власти потерпела крах, а зелёные одержали полную победу. Деморализованные войска белых покинули округ в такой спешке, что даже не захватили с собой оружия. Многие перешли на сторону восставших. Зелёное движение впервые получило крупный запас оружия. С точки зрения Деникина это поражение было катастрофой первостепенной значимости. Он не просто потерял часть значимой территории и много солдат, теперь крестьяне угрожали его контролю над жизненно важным портом Новороссийска. Потеря этого порта значила бы, что армия Деникина не сможет бежать и вступит в бой с красными.
Скорость победы удивила даже лидеров зелёных. Комитет освобождения был вынужден принять на себя власть в Черноморской губернии. Большинство лидеров было чужаками в этом районе, не знающими местных обстоятельств, и оказалось, что командовать армией проще, чем править. Им не удалось найти достаточно людей, которые могут писать и вести служебную деятельность. Население раскололось. Русские негодовали, что армяне ранее оказывали поддержку Деникину, и хотели мщения. Первой задачей правительства было установить перемирие и предотвратить кровопролитие. Ловкими лозунгами они расположили к себе армян и в то же время направили враждебность остального населения против белых.
Чтобы закрепить свою победу, социал-революционеры хотели завоевать хорошее отношение радикальных кубанских казаков. Соглашение с Радой было бы удачным дипломатическим ходом. Однако кубанские казаки всё ещё сражались в армии Деникина, которая была главным врагом зелёных. Мир с Кубанью стал бы возможным только после полного разрыва Деникина и Рады. Абсолютно разочарованные, социал-революционеры всё же были хорошо осведомлены об изменениях в Екатеринодаре и питали обоснованные надежды.
Для выживания крестьянского режима было жизненно важным отношение к нему британцев. Воронович отправился в Гагры, чтобы обсудить с грузинскими властями некоторые вопросы государственных границ, и там он встретился с генералом Кизом, британским верховным комиссаром в Южной России. Британцы, которые хотели приостановить распад антибольшевистского движения, желали предпринять все меры для достижения мира между Деникиным и зелёными. Киз убедил Вороновича отправиться с ним в Новороссийск для разговора с лидерами белых. Эта попытка потерпела полное фиаско. Генерал Лукомский, командующий в Новороссийске, даже не позволил Вороновичу высадиться на берег. Вороновичу пришлось вернуться без результатов. Поскольку Комитет освобождения не уполномочивал его вступать в переговоры с врагом, товарищи обвинили его в измене.
Британцы предприняли ещё одну попытку посредничества между белыми и зелёными. Генерал Коттон прибыл в Сочи 24 февраля, и ему было позволено обратиться к съезду крестьянских делегатов. Поскольку в тот момент Зелёная армия вот-вот должна была взять Туапсе, крестьянские лидеры не видели необходимости в переговорах и отвергли предложение британцев.
Причиной поражения зелёных была не сила их врагов, а внутренние разногласия. После огромных побед в армии начали преобладать солдаты, которые сначала сражались в Красной армии, а потом были принуждены воевать на стороне Деникина, от которого дезертировали при первой возможности. Члены первоначальной крестьянской армии не соглашались с этими новичками в вопросах стратегии. Солдаты, поддерживаемые малочисленным пролетариатом Сочи, хотели встретиться с наступающей Красной армией, тогда как крестьяне сохраняли к ней враждебность. На волостной встрече, которая открылась в Сочи 21 февраля, едва удалось избежать раскола между этими двумя группами.
Когда зелёные заняли важный приморский город Туапсе, пробольшевики осуществили переворот. Они учредили «революционный совет» и переименовали свою армию в «Черноморскую Красную армию». Её лидеры установили контакт с наступающими большевиками. Этих людей не устраивала пассивная стратегия Вороновича. Они хотели участвовать в поражении Деникина и решили наступать на Кубань. Поскольку Черноморская Красная армия захватила всё оружие, её отбытие означало, что Воронович снова остался с недостаточно вооружённым малочисленным крестьянским отрядом.
Вскоре после того как пробольшевистские силы вошли на Кубань, они столкнулись с отступающими казаками генерала Шкуро. Казаки, даже в деморализованном состоянии, легко победили противника. Теперь и Деникин был освобождён от угрозы Новороссийску, и зелёные не могли даже удержать свою освобождённую территорию. Вороновичу пришлось эвакуировать Туапсе. Он взывал к восставшим крестьянам, но они не могли тягаться с казаками Шкуро. Комитет освобождения вместе с партизанскими отрядами, которые продолжали его поддерживать, был вынужден покинуть Сочи и бежать в горы.
Стратегия зелёных по встрече с большевиками в освобождённом округе провалилась. Черноморская губерния была последней территорией, которую большевики завоевали на Северном Кавказе, и когда Красная армия появилась, она начала преследование белых. Большевики взяли Сочи в конце апреля. Некоторые из казаков Шкуро бежали в Грузию, некоторые отправились в Крым на британских судах и присоединились к Врангелю, но многие были брошены и попали в плен к красным.
Крестьяне могли нанести урон своим врагам, но не сумели установить правительство, способное защищать их интересы. Крестьянские восстания на Украине осенью 1919 года и в Черноморской губернии зимой 1920 года в итоге помогли только большевикам. Крестьяне достигали быстрых побед, потому что белые были не способны установить работоспособную администрацию в деревнях, но затем теряли власть по той же причине: у них тоже не было лекарства от дезорганизации. Конечно, источники административных неудач белых и зелёных были разными: белым не удалось проникнуть внутрь деревень; зелёные пользовались реальной поддержкой общества, но у них не было ни кадров, ни идеологии, необходимых для управления подвластной им территорией.
Хотя Махно был анархистом, а крестьянские лидеры Черноморья — социал-революционерами, сходство этих двух движений поразительное. Отказ от городов и отрицание дисциплины и организации сделали оба движения безнадёжно утопическими. Самая значимая разница между ними заключалась в том, что украинские крестьяне обладали в лице Махно харизматичным лидером с незаурядными военными способностями.