Каждая из книг, посвящённых Гражданской войне в России, преимущественно является исследованием причин победы победившего и поражения проигравшего. Даже историк, ставящий себе целью не более чем рассказать историю борьбы, как минимум косвенно предлагает нам объяснение развязки.
В западной историографии существует общее соглашение о главных причинах победы большевиков, и большинство историков сходится в следующем кратком изложении. У большевиков были превосходные лидеры. Ленин был мастером политической стратегии, а Троцкий обладал великолепными организаторскими способностями, которые он продемонстрировал, создав Красную армию и приведя её к победе. Также большевики получили преимущество в виде революционного энтузиазма русского народа, энтузиазма, воспламенённого несправедливостями, от которых они страдали в рамках старой политической и социальной системы; суровые испытания современной войны только показали, какой устаревшей эта система была. Принятие Лениным аграрной программы социал-революционеров побудило крестьян предпочесть большевиков их врагам. И в то время как большевики были относительно сплочёнными, их противников разделяли личная неприязнь, идеологические вопросы и воспоминания о предыдущих конфликтах. Большевики, занявшие центр страны, имели огромное стратегическое преимущество: их противники были вынуждены развернуть свои движения на периферии, где проживали в основном нерусские; Красная армия могла направить подкрепление на любой участок фронта, где возникала самая непосредственная угроза, а белые не могли координировать передвижения своих войск.
Но подобное простое перечисление причин едва ли удовлетворительно. В конце концов, какие у нас есть свидетельства, например, того, что крестьяне предпочитали большевиков, кроме того факта, что большевики в итоге победили? Кроме того, разве не могло быть, чтобы большевики победили вопреки отношению к ним крестьян? Как можно сопоставить важность благоприятной стратегической позиции большевиков и значимость помощи союзнических войск, которая очевидным образом принесла существенную пользу белым? Верно, что антибольшевистский лагерь был глубоко разобщённым, но, возможно, преимущество белых, заключавшееся в большом числе опытных администраторов и обученных офицеров, было адекватной компенсацией. И что важнее всего, как можно проранжировать различные объяснения? Какую из причин мы должны счесть основной?
Эта книга также представляет собой попытку объяснить исход Гражданской войны. Однако я попытаюсь выявить первичное, или основное, объяснение поражения белых, достаточно общее, чтобы оно включило в себя ряд прочих, уже упомянутых выше. В ходе описания поражения белых я надеюсь выработать новую основу для рассмотрения Гражданской войны. Вместо того чтобы считать её чисто военным столкновением двух противоборствующих армий, я подойду к ней как к политическому противостоянию двух крупнейших антагонистов, где каждый из них пытался навязать свою волю колеблющемуся народу. Победитель этого состязания стал победителем Гражданской войны.
Революция продемонстрировала разобщённость традиционной власти. Общественные институты, идеология и лидеры, с помощью которых царистский режим управлял страной, во время исключительно изнуряющей войны оказался неэффективным. Февральская революция дала либеральной интеллигенции возможность экспериментировать с новой системой, но события 1917 года убедительно доказали, что Временное правительство было не более способно сплотить страну, чем его более не существующий предшественник. Победившим либералам не только не удалось остановить процесс разобщения; они сами стали одной из причин анархии. В этих условиях достижение большевиков в ноябре было незначительным. Почти любая маленькая группа решительных людей при некоторой поддержке народа могла бы свергнуть беззащитное Временное правительство, которое уже само себя разрушило. Сложная задача была впереди: большевикам необходимо было разработать систему управления, которая могла бы справиться с этой чрезвычайной ситуацией.
Гражданская война была временем безудержной анархии; но также это было время, когда группы людей экспериментировали с общественными институтами и идеологиями, которые должны были помочь им обуздать эту анархию. Можно предположить, что у демократических социалистов, чью программу недвусмысленно предпочитало большинство русских, должны были быть наилучшие шансы сплотить народ. Однако менее чем за год социал-революционеры и меньшевики потеряли все влиятельные и руководящие посты, доказывая, что привлекательная идеология — это лишь одна из составляющих успешного правительства. Большинство социалистов сделало неизбежные выводы и в зависимости от идеологических взглядов и особенностей характера присоединилось либо к белым, либо к красным, двум существовавшим на тот момент антагонистам.
Россия вряд ли могла бы породить две более разные группы людей, чем лидеры красных и белых. С одной стороны, были революционно настроенные интеллектуалы, проведшие не один год в тюрьме или в ссылке и активно настроенные на кардинальные перемены. Они чётко выражали свои мысли, жили своими политическими взглядами и верили, что в их власти превратить общество в нечто лучшее, чем они видели ранее. Другая сторона состояла из офицеров армии, людей, которые в общем и целом чувствовали себя комфортно в царской России, не любили политических методов и рассматривали только военные методы решения проблем. У них не было концепции будущей России, однако они остро ощущали, что большевистское правление принесёт их стране только зло. Очевидно, что эти две группировки ненавидели и презирали друг друга.
Однако как бы мало общего не было у этих людей в происхождении и идеологии, проблемы у них были одинаковыми. Какими бы ни были их долговременные цели, ближайшей задачей как белых, так и красных было создание функционирующего административного механизма, который позволил бы им осуществить свои решения, организовать армию, запасти продовольствие, обеспечить перевозки на железных дорогах и производство на фабриках и заводах; коротко говоря, создать порядок из хаоса.
Центральный аргумент этой книги состоит в том, что белые проиграли Гражданскую войну, прежде всего, потому, что они не смогли создать тех общественных институтов, которые позволили бы им управлять территориями, номинально находившимися под их властью. Эту неудачу можно осмыслить только в сравнительном контексте. В конце концов, власть большевиков в те годы была тоже шаткой. Слабость большевиков сделала Гражданскую войну неизбежной, а существование белых на протяжении трёх лет — возможным. Но гражданский конфликт — это всегда борьба слабого со слабейшим. В этом конфликте белые в итоге уступили: их административная неразбериха была больше, а их территории ещё сильнее погрязли в анархии.
Быть способным управлять — значит обладать властью. Проблема страны, агонизирующей в Гражданской войне, — дефицит двух составляющих власти, легитимности и сил. Задача заключается в создании власти. Но как можно достичь легитимности и откуда взять силу? Чем больше ставится под сомнение право правительства на управление и чем меньше оно способно добиваться своего принуждением, тем больше ему приходится апеллировать к народу. Для того чтобы сохранить свои позиции, власть должна заявлять о себе как о защитнике чаяний народных масс. В то же время она должна формировать аппарат силового воздействия. Для этой цели оно должно мобилизовать высокомотивированную группу активистов, желающих исполнять зачастую непривлекательные задачи, такие как, например, работа в штате тайной полиции.
Пропаганда и организация — это ключевые элементы победы в Гражданской войне. Но лидеры белых были военными, которые никогда по-настоящему не понимали политической природы той войны, в которую они были вовлечены, и таким образом не понимали задач, стоящих перед ними. Их врождённая неприязнь к политике была фатальной помехой, поскольку они были вынуждены соперничать с мастерами политической манипуляции. Возможно, именно поэтому Белое дело было безнадёжным с самого начала. В конце концов, враги Октябрьской революции не смогли легко перещеголять большевиков. Ни один из белых генералов не смог поддержать аграрную революцию, которая проходила в деревнях. Белые и красные были вынуждены опираться на различные социальные классы, и эта зависимость наложила жёсткие ограничения на их программы. Однако ясно, что белые лидеры плохо разыграли свою партию.
В книге Civil War in South Russia, 1918 («Гражданская война на Юге России в 1918 году») я кратко сформулировал сложности, которые большевикам пришлось преодолеть в течение первого года борьбы, и детально описал зарождение Белого движения. В ноябре 1917 года в России или за рубежом мало кто верил, что большевики, с их диковинными идеями и утопическими планами, смогут удержать власть и преуспеть там, где более традиционные государственные деятели потерпели поражение. Но большевики всё-таки преуспели. Их лидеры обладали политическим талантом и решимостью, а их враги были слабы, разобщены и деморализованы. Правительство Ленина выдерживало один кризис за другим. В январе 1918 года это правительство продемонстрировало недостаточность демократических моральных принципов, когда упразднило Учредительное собрание, плод единственных свободных выборов в России. В течение следующего месяца новому режиму пришлось столкнуться с куда более опасной угрозой: германской армией. Только крупные территориальные уступки смогли остановить беспрепятственно продвигающегося врага: но эти уступки, сделанные немцам в Брест-Литовске, привели к разрыву с единственным партнёром большевиков по коалиции, левыми социал-революционерами, и даже поставили под угрозу целостность партии.
Тяжелейший кризис наступил в конце весны – начале лета 1918 года. Неспособность большевиков накормить народ привела к таким нищете и недовольству, что их опора была близка к полному разрушению; Россия была на грани полной анархии. Это было время, когда начали формироваться крупномасштабные антибольшевистские силы, а Гражданская война началась по-настоящему. Первые серьёзные военные противники большевистского правления представляли собой странную группу. Временное правительство организовало небольшую армию из желающих военнопленных чешского и словацкого происхождения, которые хотели бороться за рождение своей собственной страны. После заключения Брест-Литовского мира эта армия численностью приблизительно 40 тысяч человек хотела, чтобы её транспортировали в Западную Европу, с тем, чтобы продолжать битву с Германией. Их знаменательная одиссея дала неожиданный результат: чехи восстали против своих хозяев и в короткие сроки захватили контроль над всей Транссибирской магистралью; 40 тысяч человек стали хозяевами Сибири. Под защитой чехов социал-революционеры создали правительство и армию. Эта новая армия ненадолго победоносно наступала, а большевики переживали очень тревожное время. Победа Троцкого над врагом в Свияжске, неподалёку от Казани, в конце августа 1918 года считается одним из решающих сражений Гражданской войны.
В то же время на Юге России появлялось обескураживающее разнообразие антибольшевистских сил. Украина находилась во власти Германии, которая управляла ею посредством своей реакционной марионетки, гетмана Скоропадского. Все новообразовавшиеся государства Кавказа занимали антибольшевистскую позицию. Донские казаки атамана Краснова, с помощью и под протекцией Германии, вскоре освободили целиком Донское войско. Возможно, самое важное то, что Добровольческая армия, которая была учреждена наиболее значимыми генералами России вскоре после Октябрьской революции, летом выросла в серьёзную силу. Эту армию защищали от основных армий большевиков донские казаки и — по иронии, если принимать во внимание лояльность армии к союзникам, — немцы. В этих благоприятных условиях белые смогли в относительной безопасности организовать свои силы на Кубани. В августе они взяли столицу области, Екатеринодар, который и будет оставаться их штаб-квартирой многие месяцы.
Ноябрь 1918 года был поворотным пунктом в истории Гражданской войны. В Сибири адмирал Колчак сверг правительство, в состав которого входили социал-революционеры. После этого переворота наиболее популярная в России партия больше никогда не играла главной роли. Ещё даже более важным для хода Гражданской войны было окончание войны в Европе. Это позволило союзникам уделить больше внимания России. В результате парадоксальным образом интервенция, которая началась в контексте войны в Европе, значительно усилилась после ноября 1918 года. Боевой дух антибольшевистских сил был поднят надеждой на крупномасштабную поддержку от зарубежных друзей. Они оптимистично предполагали, что силы, которые победили крупнейшую армию в мире, германскую, сейчас быстро прогонят Ленина и его товарищей.
Однако в первую очередь от поражения Германии получили выгоду большевики. По мере того как германские войска отступали с Украины, Красная армия быстро занимала страну. Большевики, в отличие от своих врагов, обладали силами для того, чтобы извлечь выгоду из вакуума власти. За поражением Германии следовали революционные восстания, и большевики уверенно ожидали, что социалистическая победа в Берлине — это только пролог к коммунистической революции. Казалось, что дни ужасной изоляции подходили к концу.
Эта книга начинает рассказ с того момента, где заканчивается предыдущий том. В 1919 году Добровольческая армия выросла из регионального военного подразделения в крупную армию, которая в октябре была на грани того, чтобы взять Москву. Но успех оказался эфемерным, и в марте 1920 года Белое движение было на грани краха. В течение этого периода побед и поражений командование белых экспериментировало с политическими мерами и изменением общественных институтов. Изучая эти изменения, мы выявляем разновидности, реальные даже в рамках военной контрреволюции. Весной 1920 года генерал Врангель сменил генерала Деникина на посту главнокомандующего, но смог отсрочить поражение только на несколько месяцев. В ноябре 1920 года остатки Добровольческой армии покинули Крым, и это событие наконец завершило трёхлетнюю Гражданскую войну.
В ходе определения исхода борьбы политические ошибки были более судьбоносными, чем военные, и таким образом я полагаю, что мои основные задачи состоят в следующем: описать административный аппарат белых, реконструировать мировоззрение людей, которые организовывали общественные институты и управляли ими, и проанализировать социальную и экономическую политику белых. Конечно, в хаосе Гражданской войны существуют большие расхождения между политикой, заявляемой центральными органами, и тем, что в действительности происходило с людьми. В то время как рассказать о функционировании центральных учреждений, таких как Особое совещание Деникина, сравнительно просто, куда сложнее реконструировать работу административных органов непосредственно на местах. Например, мы можем проследить за развитием взглядов лидеров на вопрос земельной реформы, но у нас есть лишь смутная картина влияния закона Врангеля о земле на крестьян, и сложно установить, насколько большая часть реформы была в действительности осуществлена. Мы вынуждены делать предположительные выводы на основе немногочисленных свидетельств очевидцев.
Поскольку эта книга должна описать поражение армии, очевидно, что нам придётся многое сказать об изменении военной обстановки. Однако эта книга не имеет военно-исторических целей. Меня больше интересуют армия как общественный институт, особенности её происхождения и поведения солдат и вопросы морали и идеологического воздействия, чем ход военных кампаний.
Сходным образом я уделяю относительно мало места вопросу интервенции союзников. Я поступаю так, потому что полагаю, что Гражданская война была действительно гражданской войной в том смысле, что её исход определяли военные силы и обстоятельства внутри страны. Кроме того, иностранная интервенция — это тот аспект Гражданской войны, который прекрасно и максимально детально описали другие историки. Действительно, многочисленные книги на эту тему могут на самом деле исказить нашу картину конфликта, преувеличивая роль иностранных сил.
В исторической литературе работы о большевиках куда лучше работ об их противниках. Однако во многих ценных в прочих отношениях книгах отсутствует сравнительная перспектива. Это серьёзное упущение. Красные и белые, конечно, вполне сознательно боролись друг с другом, так что когда историк фокусируется только на одной из групп, он не может нарисовать совершенно точную картину. Например, для того чтобы понять аграрную политику Ленина, важно знать, что делали в этом отношении белые. В последнее время некоторые историки подчёркивают разнородный состав партии большевиков в годы Гражданской войны. Исследователи Белого движения сразу увидят, что в сравнении с ним большевики были крепко сплочёнными.
Хотя я подробно излагаю только историю антибольшевистского движения на Юге России, я попытался написать нечто большее, чем история региона. Я сконцентрировался на микрокосме Юга, потому что это показалось мне лучшим способом уделить внимание огромному разнообразию приведённых в действие сил и таким образом достичь более полного понимания Белого движения в целом.