К тому времени, когда в конце августа собрался Большой круг, популярность атамана Краснова достигла своей вершины. Его армия победно сражалась, а немцы оказывали ему моральную и материальную поддержку. Он был героем для большинства делегатов, собравшихся в Новочеркасске 29 августа на открытие Круга. Краснов выступил с оптимистической речью, а его слушатели полностью согласились с ним. Круг, признав его заслуги, присвоил ему звание генерала от кавалерии.

Но предзнаменования грядущей катастрофы уже начали появляться. Конечно, Донской армии удалось очистить область от большевиков, но это было достигнуто с максимальными усилиями. В то время как Красная армия быстро росла, Донская армия не могла найти новобранцев. Когда казаки достигли границ территории своего Войска, их моральный дух упал, и Краснов жаловался Кругу на неповиновение и недостаток боевого духа в войсках.

Единство в лагере казачьих политиков, достигнутое во время заседаний «Круга спасения Дона», быстро разрушалось. Сначала враги Краснова действовали против него скрытно. Они перехватили и обнародовали его секретное письмо к кайзеру Вильгельму, что вызвало возмущение и нанесло вред его популярности. После этого его оппоненты стали более решительны. Они обвиняли Краснова в его тайном монархизме и консерватизме, в тесном союзе с Германией, а также винили его в плохих отношениях Дона с Добровольческой армией.

Краснов обладал ещё меньшим терпением по отношению к своим оппонентам, чем кадровые офицеры по отношению к политикам. Практически все лидеры антибольшевистского движения недолюбливали политиков и имели тенденцию ставить знак равенства между всеми политиками, интеллигентами и социалистами, но порицание Красновым интеллигенции было особенным. Когда он перечислял четырёх своих врагов, первое место он отдавал интеллигенции, которая, по его мнению, ставила интересы партии выше интересов отечества. Другими врагами были генерал Деникин, иностранцы и большевики. «Последних я боюсь меньше всего, — замечал Краснов, — так как я сражаюсь против них открыто, и они не притворяются моими друзьями». Он сравнивал августовское заседание Большого войскового Круга с «Кругом спасения Дона», прошедшем в мае, не в пользу первого, так как на Большом войсковом Круге присутствовало больше интеллигенции. Им было нелегко угодить: на Большом войсковом Круге лишь 11 процентов делегатов имели высшее образование, а 18 процентов — среднее образование. Очевидно, что даже такой маленький процент был слишком велик для атамана.

Краснов вёл дела с политиками в высокомерной манере. После долгих замен он выслал М.В. Родзянко, бывшего председателя Государственной думы, с территории Дона. Когда немцы арестовали Н.Е. Парамонова, известного кадетского политика, атаман не приложил никаких усилий, чтобы его освободить. С военной оппозицией он тоже не церемонился: генерал Попов, генерал Семилетов, известный партизанский вожак, генерал Сидорин и полковник Гущин были смещены со своих постов. Большинство этих военных и политиков оказались в Екатеринодаре, где и продолжили свои антикрасновские действия в убежище, под крылом Добровольческой армии.

Резкие нападки Краснова на политиков и интеллигенцию не смогли победить оппозицию, а в действительности даже увеличили симпатию к ней. Отказавшись сотрудничать с политиками, Краснов заставил их примкнуть к оппозиции. Оппозиция придерживалась левых убеждений. Интересен тот факт, что когда донские левые казаки обратились к командованию Добровольческой армии за помощью, ситуация на Кубани была противоположной: левые казаки жёстко отвергали политику армии. Но по сравнению с Красновым армия была в более выгодном положении.

Пока Круг заседал, оппозиция набирала силу. Выборы председателя Круга были первой победой оппозиции. В.А. Харламов, кадет, бывший профессор истории Московской теологической академии, интеллигент и по названию, и по определению, набрал большинство голосов.

Перед Кругом стояли две основные задачи: разработать конституцию и избрать атамана. Конституция, принятая 28 сентября и опубликованная 17 октября, провозгласила Дон независимой республикой. Круг провозгласил принцип суверенитета и наделил верховной властью избранных представителей. Самым жарко обсуждавшимся вопросом было ограничение власти атамана: Краснов хотел расширить свои полномочия, но его оппоненты требовали большей степени «коллективной власти». Краснов резко возражал против ряда положений, Круг внёс некоторые изменения, но, в конце концов, атаман всё равно получил меньше, чем хотел.

Выборы атамана привлекли внимание даже за границей Войска. Круг стал полем боя оппонентов и сторонников генерала Краснова. Оппозиция пыталась отложить выборы на как можно больший срок, надеясь к тому времени набраться сил.

Немцы посчитали оппозицию Краснову опасной для себя, поэтому решили помочь атаману в его противостоянии политическим врагам. Немецкое вмешательство зашло дальше, чем просто поддержка атамана на выборах. Майор фон Кохенгаузен также помогал ему удержать ту власть, что пытался ограничить Круг. Методы немецкого вмешательства были разными: от ненавязчивой пропаганды до грубых угроз. Незадолго до заседания Круга германские войска отступили от Таганрога, что сильно подняло престиж Краснова, так как оправдывалась верность его прогерманской политики. В то же самое время немцы начали отпускать из плена захваченных на войне донских казаков. Другие методы были не столь мягкими. Майор фон Кохенгаузен писал генералу Денисову:

«По поручению высшего германского командования имею честь сообщить Вам следующее: происшедшее за последние дни показывает, что на Круге имеется стремление ограничить власть атамана. Ввиду чего предвидится опасность, что будет образовано правительство со слабою властью, которая не сможет в достаточной мере противостоять многочисленным внутренним и внешним врагам Донского государства.

Так как, с другой стороны, высшее командование может находиться в хороших отношениях только с таким государством, которое по конструкции своего правительства даст уверенность быть сильным и защитить свою свободу, оно [высшее германское командование] видит себя вынужденным до тех пор, пока это обстоятельство является сомнительным, временно воздержаться от всякой поддержки оружием и снаряжением. Применение этого решения продолжится до тех пор, пока не будет выбран атаман, в котором высшее германское командование будет уверено, что он поведёт политику Донского государства в направлении, дружественном Германии, и который будет облечён Кругом полнотою власти, необходимой для настоящего серьёзного момента.

Я прошу, Ваше Превосходительство, сообщить об этом ещё сегодня же Его Высокопревосходительству донскому атаману, к которому высшее германское командование питает самое полное доверие, а также сообщить господину Председателю Совета министров генерал-лейтенанту Богаевскому».

Другими словами, фон Кохенгаузен предупреждает, что, пока атаману не будет позволено и дальше вести свою прогерманскую политику, поддержка будет прекращена. Так как Донская армия зависела от немецкого оружия, это письмо сыграло важную роль в убеждении делегатов пойти на уступки атаману.

Кроме Краснова, серьёзным кандидатом на пост атамана был генерал-лейтенант А.П. Богаевский. Он обладал репутацией антантофила и пользовался полной поддержкой Добровольческой армии. Фон Кохенгаузен дал понять Краснову, что немцы не потерпят выбора Богаевского.

«Немецкое высшее командование не хочет вмешиваться во внутреннюю политику Дона, но не может умалчивать, что ослабление власти атамана вызовет менее дружеское отношение к Дону немцев.

Высшее германское командование просит Вас потребовать немедленного выбора атамана, которым, несомненно, будете избраны Вы, Ваше Высокопревосходительство (судя по всему тому, что нам известно), чтобы скорее приняться за работу и твёрдо вести Всевеликое войско Донское к устроению его.

Далее получено известие, что генерал-лейтенант Богаевский на одном из заседаний Круга, на котором Ваше Высокопревосходительство не присутствовали, осуждал Вашу деятельность и всё большое строительство на Дону в этот короткий срок приписывал исключительно себе. На другом заседании он пытался оспорить речь генерала Черячукина, который беспристрастно описал положение дел на Западном фронте. Генерал Богаевский выражал сомнение в окончательной победе немцев и указывал на близкое создание союзнического Военного фронта. На вывод наших войск из Таганрога он указал, как на последствие наших неудач на Западном фронте, между тем как с нашей стороны это было только доказательством наших дружеских и добрососедских отношений».

Немецкое вмешательство достигло своей цели: генерал Богаевский не стал баллотироваться на пост атамана и Круг выбрал Краснова. На силу оппозиции указывает тот факт, что из 338 делегатов за Краснова проголосовало лишь 234. Даже несмотря на то, что Богаевский ретировался, 70 голосов было отдано за него. (Один голос получил Янов, остальные воздержались.)

Краснов винил в своих проблемах с Кругом Добровольческую армию. Но это было нечестно. Деникин послал генерала Лукомского в Новочеркасск как представителя, так как Добровольческая армия пользовалась уважением среди донских казаков, её представители были хорошо приняты, а иногда даже имели некоторое влияние. Но Добровольческая армия не хотела ограничивать власть атамана и не препятствовала Краснову на выборах. Интересно, что фон Кохенгаузен и Лукомский стремились к одной и той же концовке. Деникин дал Лукомскому следующие инструкции:

«1. Единая твёрдая власть, не связанная никакими коллегиями, необходима.

2. Круг должен обязать будущего атамана к прямому, честному и вполне доброжелательному отношению к Добровольческой армии.

3. Раскол среди политических партий на Дону, новые потрясения, подрыв и умаление атаманской власти совершенно не желательны.

Поэтому, если оппозиция не имеет прочной почвы под ногами и сильных кандидатов и считает нужным поддержать кандидатуру генерала Краснова, возражений со стороны Добровольческой армии не будет при соблюдении пункта 2.

4. Так как личная политика генерала Краснова совершенно не соответствует позиции, занятой Добровольческой армией, то активной поддержки (например, публичное выступление с соответствующей речью, официозный разговор и т.п.) оказывать отнюдь не следует.

Изложенное в пункте 3 надлежит сообщить доверительно отдельным видным представителям оппозиции.

5. Выделение отдельных частей Добровольческой армии на Царицынский фронт пользы не принесёт, а среди разнородных элементов донских ополчений, астраханских организаций могло бы вызвать чреватые последствия. На Дону остались неиспользованными части новой Донской армии, длительность их подготовки значительно больше, чем мобилизованных Добровольческой армии».

Деникин и его коллеги не любили Краснова и его политику, но имели очень хорошие отношения с генералом Богаевским, который участвовал в Ледяном походе в качестве одного из командиров. Они не одобряли прогерманской ориентации Краснова, поддерживая антантофильские взгляды Богаевского, но для них было неприемлемо влиять на политику, скрыто сотрудничая с оппозицией. Это противоречило их моральным принципам, ведь интригуют, как они считали, лишь жалкие политики.

За месяцы, прошедшие после переизбрания атамана и поражения немцев на Западном фронте, произошли некоторые изменения в отношениях Добровольческой армии и донского правительства. Военные успехи и рост численности армии возвысили Деникина в глазах окружающих; с другой стороны, удача отвернулась от Краснова. На заседании Круга Богаевский упомянул об эвакуации немецких войск из Таганрога, поэтому донское руководство теперь допускало мысль о возможном поражении немцев в европейской войне. Они прекрасно понимали, что в этом случае вес и положение в обществе Добровольческой армии возрастут. По этой причине стиль писем атамана стал менее требовательным и более просительным. Он написал Лукомскому 3 ноября:

«Тогда скажите мне, по вашему мнению, имею ли я право при сложившихся обстоятельствах прекратить поставку оружия и снаряжения, отпустив синицу из рук и дожидаясь журавля в небе?

Поверьте мне, политики и журналисты, слетевшиеся в Екатеринодар, как вороны, не спасут Россию. То, что сейчас происходит в Екатеринодаре, похоже на январские и февральские события в Новочеркасске. Говорить о будущем России — самой России ещё рано. Никому не стоит делить шкуру неубитого медведя. Для каждого из нас в одиночку очень сложно — практически невозможно — убить этого медведя. Мы должны объединиться.

Нам необходимо поговорить и понять друг друга».

Баланс в противостоянии Деникина и Краснова, который медленно склонялся в сторону первого, окончательно перевесился в результате поражения немецкой армии в Европе.