Из всех антибольшевистских организаций, созданных в середине 1918 года, именно донская первая сразилась с врагом. Донскому войску с помощью немцев удалось объединить сильную армию, способную освободить не только Область войска Донского, но и соседние области.

Опыт жизни в Донской советской республике коренным образом изменил политические взгляды казаков. Теперь они понимали, что большевизм является угрозой не только их сословным привилегиям, но и всему их образу жизни. Тем не менее из этого понимания они не сделали тех выводов, что сделал Каледин несколько месяцев назад, о необходимости объединить всё население на борьбу с Красной армией.

После освобождения Новочеркасска казаки мало заботились о происходящем в Москве и в остальной России; мало того, они хотели раздавить иногородних, именно их они считали своими главными врагами. За красноречием казацких вожаков часто скрывался страх жить по правилам иногородних. Поэтому идея объединения никогда больше не всплывала на поверхность. Иногородние стали людьми второго сорта, которые не играли никакой роли в правительстве и, за редким исключением, не служили в армии Дона.

Временное Донское правительство, которое было сформировано ещё до взятия Новочеркасска, возглавлял представитель консервативного движения Г.П. Иванов. Это правительство установило дружественные отношения с немецким командованием в Ростове, открыло посольство на Украине, отказало в подчинении Донской армии генералу Деникину, объявило о выборах в Круг, исключив при этом иногородних. Стоит перечислить действия правительства Иванова, так как именно в них можно найти зачатки политики будущего атамана П.Н. Краснова.

Правительство начало свою работу при очень сложных обстоятельствах. Большая часть территории донского казачества была всё ещё оккупирована врагом; вся промышленность замерла; все связи были прерваны, так что даже правительство не имело представления о том, что происходит в ближайших районах; большевики сожгли все документы практически всех отделов. Заслугой Временного Донского правительства является то, что ему удалось созвать Круг всего лишь на пятый день после взятия Новочеркасска.

«Круг спасения Дона» открылся 11 мая. В нём участвовали 130 делегатов, так как только станицы, не занятые красными, смогли послать своих представителей в Новочеркасск. Интеллигенция, которая всегда принимала активное участие в политике, теперь была представлена слабо, фронтовых же казаков было большинство. Этот Круг получил название «серый» из-за его структуры. На этот раз не было партий, выступления были короткие, само заседание длилось всего пять дней. Круг хотел устранить не только все изменения, привнесённые большевиками, но и реформы Февральской революции: казаки решили упразднить календарь, который приняли большевики, восстановить старые формы обращения к офицерам, разрешили им носить погоны.

Главной задачей Круга стала подготовка к антибольшевистской войне. Он приказал казакам мобилизоваться на шесть лет, наделил атаманов станиц неограниченной властью на время войны и, что, наверное, самое важное, провозгласил принцип единоличного правления. Только после этих решений должны были состояться выборы человека, в руках которого будет сосредоточена вся власть.

Взятие Новочеркасска не смягчило отношений между двумя лагерями внутри Донской армии; лидеры Заплавского сидения, или «Южная группа», и последователи атамана Попова яростно ненавидели друг друга. Генерал Денисов и Г.П. Иванов предложили кандидатуру П.Н. Краснова, чтобы предотвратить выборы Попова, который страстно желал занять этот пост. Краснов колебался, но 14 мая согласился выступить на Круге. Генерал был прекрасным оратором, чутко чувствовал настроения слушателей, и его речь произвела на всех благоприятное впечатление. Он говорил о восстановлении казачьей экономики и политических привилегиях, об организации сильной армии, о создании сильного единого руководства, во главе которого будет стоять атаман. Возможно, Краснов[12], увидев, как подействовала его речь на окружающих, решил выставить свою кандидатуру на выборах.

16 мая Круг выбрал его большинством голосов (107 голосов — за Краснова, 10 — против, 13 — воздержались).

^{Генерал-майор Пётр Краснов}

17 мая Краснов представил Кругу документ «Основные законы Всевеликого войска Донского», который состоял из 50 пунктов. Эти законы давали атаману неограниченную власть до созыва следующего Круга, а также утвердили принцип неприкосновенности частной собственности. Самым достопримечательным является пункт 24: «Впредь до издания и обнародования новых законов Всевеликое войско Донское управляется на твёрдых основаниях Свода законов Российской империи, за исключением тех статей, которые настоящими основными законами отменяются». Этот пункт сделал Краснова вторым белым лидером (после Скоропадского, который сделал то же самое несколькими неделями раньше). Таким образом, он отрёкся от Февральской революции и открыто обозначил контрреволюционную позицию. Краснов подтвердил свои законы ультиматумом: если Круг захочет что-нибудь изменить, то он откажется от поста. Он образно описывает это в своих мемуарах:

«Атаман ответил, одному из членов Круга, который спросил его, возможно ли внести какие-либо изменения в основные законы: «Да, пункты 48, 49 и 50, касающиеся флага, герба и гимна. Вы можете предложить другой флаг, за исключением красного, другой герб, за исключением еврейской звезды Давида, и другой гимн, за исключением Интернационала»».

Краснов начал своё управление с того, что оказал поддержку большинству казаков. В отличие от Каледина он почти всегда действовал в унисон с требованиями и желаниями своих избирателей, а в отличие от Филимонова, атамана Кубани, Краснову удавалось сохранить чувство собственного достоинства, имея дело с русскими и иностранцами. Если не политика, то уж его стиль был безошибочен: журналист и новеллист, он вносил оживление в скучную политику. Его историческое воображение было безгранично. Ему удавалось помогать казакам развивать чувство патриотизма и национализма, вводя такие названия, как Всевеликое войско Донское (такие определения были характерны для времён Петра Великого), или название его делегации на Украину — «зимовая станица» (так казачьих представителей называли ещё до петровских времён). Возможно, именно в этом Краснов нашёл специфическое оружие против большевиков. Такое внимание к прошлому заставило казаков воспринимать борьбу с большевиками как войну за национальную свободу.

Главным же достижением Краснова было удачное ведение войны с большевиками. Новый атаман унаследовал плохо экипированную армию, состоящую из 17 тысяч человек, страдающую от разногласий между командующими. Донская армия выросла из множества отдельных подразделений, которые всё ещё напоминали партизанские отряды, и задачей Краснова было навести в ней порядок и укрепить дисциплину. Так как его избрание стало победой для «Южной группы», атаман Попов вместе со своими близкими товарищами покинул свой пост, а генерал Денисов стал вторым командующим Краснова. Это решение стало постоянным источником споров среди других командующих. Одобрение мобилизации Кругом дало возможность атаману увеличить армию, финансовые проблемы должны были быть решены печатанием новых денег.

Против большевиков развернулась борьба. Даже в мае, когда их армия насчитывала 70 тысяч солдат, их действия не были скоординированы, утомлены казачьими партизанскими набегами. Красная армия, теперь сражающаяся на враждебной территории, не могла смириться с потерей, и число её жертв постоянно росло. С другой стороны, к середине июня Донская армия практически удвоилась и теперь насчитывала 40 тысяч человек. Немцы прикрывали её на западе, а Добровольческая армия с юга, так что Краснов сосредоточился на движении с востока и севера. К концу августа почти вся территория Войска, за исключением пяти станиц, была освобождена. Благодаря успехам Краснова правительство Москвы стало воспринимать его как главного врага и летом 1918 года бросило против него свою самую большую армию.

Главной причиной успехов Краснова была поддержка, которую он получал от немцев, но вскоре его прогерманские отношения стали источником разногласий. Его отношение к иностранным интервентам в корне отличалось от отношения к ним некоторых руководителей Добровольческой армии, из-за этого происходили частые ссоры.

Никто не критиковал Краснова за его старания достичь временного соглашения с Германией. Даже такой враждебно настроенный человек, как генерал Деникин, признавал, что Дон не может обойтись без немцев. Немецкие армии оккупировали большую часть Войска и многие крупные города, но казаки пока не имели никакого желании с ними воевать. К тому же атаман получил ясное поручение своих избирателей установить связи с немцами: Временное Донское правительство провело переговоры с немецким командованием в Ростове, и Круг одобрил их результаты. Но Краснову не хватало политического и дипломатического опыта, поэтому он вёл себя непредусмотрительно, имея дело с такими союзниками.

Два дня спустя после его избрания, 18 мая, атаман написал первое письмо германскому императору. Письмо было безобидным — он всего лишь просил признать Дон независимым государством, пока не будет созвано Учредительное собрание, — но ошибкой Краснова было то, что он предпочёл иметь дело с самим императором, а не с его представителями.

11 июля герцог Н.Н. Лейхтенбергский и генерал-майор Черячукин были посланы в Берлин вместе со вторым письмом. Это письмо Вильгельму вызвало большой переполох и усилило враждебность среди руководства Добровольческой армии. Фактически единственной важной частью письма была та, в которой атаман обещал сырьё и продовольствие в обмен на военное снаряжение. Но атаман сказал больше. Он попросил содействовать присоединению к Донскому войску по стратегическим соображениям городов Камышина, Царицына и Воронежа, помочь разрешению спора между Украиной и Донским войском из-за Таганрога и его округа в пользу Войска. Взамен он пообещал соблюдать полный нейтралитет во время мировой борьбы народов и не допускать на свою территорию враждебные Германии вооружённые силы, что возмутило руководство Добровольческой армии, так как угрожало её существованию. Манера письма демонстрировала не столько плохое понимание политики, сколько дурной вкус:

«Два месяца борьбы доблестных донских казаков, которую они ведут за свободу своей Родины с таким мужеством, с каким в недавнее время вели против англичан родственные германскому народу буры, увенчались на всех фронтах нашего государства полной победой…».

Было совсем не обязательно упоминать о войне англичан с бурами. Но Краснов поддался своей любви к риторике и продолжил перечислять другие войны:

«Всевеликое войско Донское и прочие государства Доно-Кавказского союза не забудут дружеской услуги германского народа, с которым казаки бились плечом к плечу ещё во время Тридцатилетней войны, когда донские полки находились в рядах армии Валленштейна, а в 1807 и в 1813 годах донские казаки со своим атаманом графом Платовым боролись за свободу Германии. За годы кровавой войны на полях Пруссии, Галиции, Буковины и Польши казаки и германцы взаимно научились уважать храбрость и стойкость своих войск и ныне, протянув друг другу руки, как два благородных бойца, борются вместе за свободу родного Дона».

Письмо заканчивается следующими словами:

«Тесный договор сулит взаимные выгоды, и дружба, спаянная кровью, пролитой на общих полях сражений воинственными народами германцев и казаков, станет могучей силой для борьбы со всеми нашими врагами. К Вашему Императорскому Величеству обращается с этим письмом не дипломат и тонкий знаток международного права, но солдат, привыкший в честном бою уважать силу германского оружия, а поэтому прошу простить прямоту моего тона, чуждую всяких ухищрений, и прошу верить в искренность моих чувств».

Краснов был честен, когда сказал, что он не дипломат, но императору не стоило бы верить в «искренность его чувств». Атаман, заверяя в дружбе с Германией, поощрял сотрудничество Добровольческой армии с чехами, признанными врагами кайзера; он говорил о Доно-Кавказском союзе, которого, и он это прекрасно знал, не существовало. Ни один дипломат не вёл себя так цинично, а хороший дипломат продемонстрировал бы больше такта и вкуса.

Краснов, однако, не был марионеткой Германии, как Скоропадский. Часть Дона, которой он управлял, была освобождена его казаками, здесь он мог делать, что считал нужным. Немецкие войска оккупировали Украину, чтобы получить как можно больше промышленного сырья и продовольствия, но идти вглубь России немецкое командование бы не рискнуло, так как считало свою армию слишком слабой для этого. При таких обстоятельствах письмо Краснова стало приятным сюрпризом для немцев, так как они получали политическое влияние и экономическую выгоду, не жертвуя человеческими жизнями.

Так как политики в Берлине решили, что разделённая Россия лучше послужит интересам Германии, Дон стал играть важную роль в их планах. Из областей Российской империи Доно-Кавказский союз, который включал в себя Кубань, Терек, Астрахань и Северный Кавказ, был бы объединён прогерманским правительством Краснова.

Идея сотрудничества с казачеством появилась ещё до Краснова. Это планировалось ещё во времена Каледина, хотя тогда речь и не шла об общих делах с Германией. Но план объединения Краснова был обречён: большая часть территории, которую он хотел включить в будущее «независимое» государство, всё ещё была занята большевиками или была под контролем тех, кто не разделял его прогерманской политики.

В отличие от фантастического плана Доно-Кавказского союза, который не имел практического значения, обмен оружия на продовольствие и сырьё был выгоден для обеих сторон: и для Германии, и для Дона. За лето 1918 года немцы поставили большое количество военных материалов. За первые полтора месяца Дон получил 11.651 винтовку, 46 пушек, 48 пулемётов, 109.104 артиллерийских снарядов и 11 миллионов 500 тысяч патронов.

Краснов быстро наладил сотрудничество с местным немецким командованием. 31 мая он участвовал в переговорах с представителями генерала фон Кнерцера, командующего в Ростове, 18 июня с майором фон Стефани, представителем маршала Эйхорна, командующего немецкими войсками на Украине. 10 июля майор фон Кохенгаузен был назначен связным офицером между немецкой армией и донским правительством, после этого все важные переговоры происходили через него.

Отношения всё ещё оставались дружественными. Немцы согласились покинуть оккупированный Донецкий бассейн, и обе стороны даже договорились о совместном наступлении на войска большевиков у Батайска. Тем не менее причины некоторых мелких разногласий между двумя армиями очень интересны. Так как границы были проведены весьма неопределённо, немцы иногда конфисковали продукты на территориях, которые казаки считали своими, и наоборот. Иронично, но немцы иногда даже оказывались защитниками населения от неуправляемых казаков. Например, майор фон Стефани обратился к атаману Краснову 27 мая с протестом:

«26 мая в три часа дня в хуторе Русская староста и шестнадцатилетний подросток были подвержены сильным пыткам шести офицеров и девяти казаков… теперь страдают от серьёзных ранений; остальные жители также были жестоко избиты розгами. Казаки также не заплатили за реквизированных лошадей, сёдла, корм и продукты…».

Стефани приводит в пример ещё несколько случаев и добавляет:

«Я обращаю внимание Вашего Превосходительства на тот факт, что конфискация прошла в деревнях, населённых неказаками; два небольших казачьих посёлка неподалёку остались нетронутыми.

В поселениях, находящихся под влиянием немецкой армии, солдатам запретили прикасаться к частной собственности населения…».

Немцы также были виноваты. 29 мая атаман написал генералу фон Кнерцеру:

«Немцы остановились в Малом Несветайске, забрали хлеб, мясо и яйца, лошадей и корм, не заплатив, и вели себя недопустимым образом…».

Гетман Украины Скоропадский и атаман Краснов вели похожую политику и считали друг друга союзниками, торговля была взаимовыгодна, но нерешённые территориальные вопросы так и оставались преградой дружбе и тесному сотрудничеству. Спор между Доном и Украиной из-за Таганрога до сих пор является одним из абсурдных эпизодов Гражданской войны. Большевикам в то время принадлежали не только Петроград и Москва, но также и большая часть Дона; так как этот факт ставил под угрозу существование обоих «независимых» государств, очень сложно понять, как Краснов и Скоропадский могли уделять столько внимания вопросу, кому принадлежит Таганрог: Украине или Дону. Единственным объяснением может быть то, что и гетман, и атаман были плохими политиками и не могли отличить главное от второстепенного.

Таганрог, промышленный город с небольшим казачьим населением, вошёл в состав земель Донского войска лишь в 1888 году, и даже после итого имел мало общего с остальной казачьей территорией. Большевики положили начало спорам, когда непредусмотрительно в Брест-Литовске согласились с требованиями Германии признать Таганрог как часть Украины. С конца апреля именно от немцев зависело решение спора. Краснов и министр иностранных дел генерал А.П. Богаевский это прекрасно понимали и посылали письмо за письмом к немецким командующим на Дону с просьбами о поддержке. В то же время они командировали генерала Семёнова, чтобы организовать милицию в городе, которая подчинялась бы донскому правительству. Но население не желало казачьего правительства и враждебно отнеслось к плану Краснова.

Так как действия Семёнова поставили под угрозу мир в Таганроге, немецкое командование попросило Краснова отозвать генерала. Краснов ответил в своей обычной манере:

«Я прошу вас не обвинять генерала Семёнова, даже если он предпринял необдуманные шаги в Таганроге. Он старый солдат, а не дипломат; он также страстный патриот, чьё сердце не может смириться с тем, что отныне Таганрог принадлежит Украине. Как вы можете думать, что хоть кто-нибудь из казаков может смириться с этим? В 1855 году мой отец защищал Таганрог от англичан и не позволил им разместить свои войска на этой земле, тело моего отца похоронено на кладбище Таганрога…».

Затем Краснов продолжал обвинять украинцев в том, что на территории Таганрога находятся большевики.

Сначала немцы не хотели принимать ничью сторону в этом споре между Украиной и Доном. Но позже пришли к выводу, что вмешательство Краснова будет им выгоднее, чем правительство Скоропадского, а может, решение немцев явилось результатом дипломатии Краснова. Так или иначе, но 11 августа Скоропадский признал независимость Дона, а также, что Таганрог является частью Дона, всё это стало следствием вмешательства немцев. Как жест доброй воли, немцы вывели свои войска с территории Таганрога в октябре, а город вошёл в состав Войска.

Кроме Таганрога, Краснов хотел присоединить города, которые никогда не принадлежали Войску. Генерал А.В. Черячукин, доверенное лицо атамана в Киеве, писал в своих мемуарах:

«Не имеет значения, каким сильным желанием было расширение границ Дона, я считаю необходимым сказать о том, что включение Воронежа, который никогда раньше не принадлежал Дону, необязательно из-за стратегических соображений и поднимет бурю возмущения на переговорах с украинцами. Кроме этого, включение Воронежа в состав Войска разозлит большевиков, а также усложнит защиту донских границ. Я не возражаю против присоединения таких важных стратегических пунктов, как Поворино, Камышин, Царицын или Луганск, но прошу атамана отказаться от мысли о Воронеже.

Атаман согласился; тем не менее на карте, которая издана раньше, Воронеж находится внутри наших границ. [Карта была приготовлена для делегации, отправляющейся в Киев.]».

Как и предвидел генерал Черячукин, невероятная идея Краснова стала источником спора с украинцами. Ещё один донской делегат, генерал Н.А. Свечин, в Киеве увидел в кабинете гетмана карту «Украина», которая включала в себя не только Таганрог, но и Ростов, Донецк, всю Кубань и Новороссийск. Но, несмотря на все эти разногласия, отношения с Украиной у Краснова были гораздо более гладкими и простыми, чем с руководителями Добровольческой армии.