Оператор-майор Чаттерджи мягко сказал:

— Вам у нас понравится, Райленд. У нас тут приятная компания.

— Да, сэр, — согласился Райленд, глядя по сторонам.

Они находились в небольшой комнате со стальными стенами, со знаком Службы Безопасности на стене. Райленд понятия не имел, в каком именно месте на Земле — или под землей — они находились.

— Не волнуйтесь из-за пустяков, — тараторил майор. — Главное — делать дело, вот о чем мы должны помнить.

Райленд кивнул. Маленький майор был по-юношески подвижен и легок. Антенный шлем носил небрежно, словно часть маскарадного костюма. Он перехватил взгляд Райленда.

А, это… — смущенно заметил он. — Чертовски неудобная штука. Но все же, вы опасник, и приказом Машины…

— Я к этому привык.

— Но вы здесь не единственный опасник, — поспешно добавил оператор-майор Чаттерджи. — Бог мой, кое-кто из наших лучших работников тоже, и вообще…

— Прошу простить меня, майор, — перебил его Райленд. Он наклонился к телетайпу, быстро выстучал имя и код, подтвердил факт своего прибытия. Телетайп ответил без промедления:

«ИНФОРМАЦИЯ. Оператор-майор Чаттерджи уполномочен изменить ваш статус. ДЕЙСТВИЯ. Затребовать необходимое оборудование для разработки систем уравнений общего силового поля и равновесного состояния».

Райленд нахмурился. Майор Чаттерджи, заглянув через плечо, воскликнул:

— Уже задание, Стив! О, у нас все быстро делается. У меня есть шестирегистровый калькулятор и комната, куда можно его установить, пока вы переоденетесь. Гарантирую вам мешок долларов!

— Я не понимаю, — сказал Райленд, — общая теория и равновесное состояние — что это значит?

Но майор оказался жизнерадостным невеждой в данной области. Он был всего лишь администратором и не имел никакого отношения к науке. Райленд пожал плечами.

— Ладно. Калькулятор мне не нужен, пока есть Опорто.

— Второй опасник? — Оператор-майор Чаттерджи моргнул. — Всегда держаться вместе, понимаю. Я откомандирую его к вам.

Райленд снова посмотрел на телетайп. Задание требовало немалого размышления. «Оператор-майор Чаттерджи уполномочен изменить ваш статус». Вот этот человек с блестящими, подвижными, как ртуть, глазами, крючковатым носом, вот этот человек и должен будет повернуть ключ, открыть воротник?

Или Райленд неточно толкует сообщение? Машина всегда выражается точно. Это люди не всегда правильно понимают то, что она говорит. Например, имеется в виду, что Чаттерджи освободит Райленда или лишь изменит его статус… до статуса сырого мяса в орган-банке?

Эта мысль его отрезвила.

Воспоминания о прошлом вызвали у Райленда ноющее чувство одиночества и потерянности.

— Зачем Машине нереактивная тяга? — натужно спросил он майора. — Ионные корабли способны долететь до любой планеты, и План Человека, кажется, все глубже зарывается в землю, забросив космические колонии.

— Прекратите! — одернул его майор. — Мы не имеем права так думать!

Но Райленд продолжил:

— Кажется, Машина опасается, что нереактивный двигатель попадет в руки врагов Плана. Чьи же это могут быть руки? Какие такие враги? План покорил все планеты, теперь в него включено все Человечество. За исключением нескольких беглецов вроде Рона Дондерево…

— Не надо об этом! — Майор, казалось, был потрясен. — У нее хватает забот и без незапланированных разговоров.

Райленд пожал плечами и замолчал, а к Чаттерджи сразу вернулась прежняя жизнерадостность.

— Вас нужно устроить, разместить, — заулыбался он, поблескивая золотой оправой очков. — Вера! Девочка, войди!

Открылась дверь. В комнату важно вплыла высокая блондинка. На ней были алые брюки и короткий алый жакет. Два века назад она могла бы быть мажореткой в оркестре, но в эру Плана исполняла куда более важную функцию.

— Знакомьтесь, Стив, это Вера. Одна из наших общительниц. Она вам поможет освоиться. Гарантирую!

Общительница улыбнулась хорошо отрепетированной улыбкой.

— Знай в совершенстве свои функции, только свои, — пропела она. — Таков наш лозунг, мистер Райленд. — У нее был высокий, кукольный голос.

— И превосходный лозунг, в самом деле! — Сияя поддержал ее майор Чаттерджи. — Можете приступать, Вера. И не забудьте, сегодня в семь Вечер Общения.

Конечно, сейчас все мысли Райленда вертелись вокруг приказа. Машины, нереактивной тяги, гипотезы равновесного состояния, трех исчезнувших из его жизни дней, фразы: «Майор Чаттерджи уполномочен изменить…», вокруг того факта, что Планирующий знал о его разговоре с Донной. Но и то, что говорила ему общительница, имело немалое значение. Он постарался на время отключиться от остальных мыслей и прислушался.

— Вам здесь понравится, Стивен, — прошептала Вера, торжественно взяв его под руку. Улыбнувшись, она повела его вдоль тоннеля с серыми бетонными стенами. Окон не было.

— Это называется «пункт Черный Круг». Странно, правда? Но ты привыкнешь. Я тебе помогу!

Пункт Черный Круг являлся штаб-квартирой майора Чаттерджи, который был ответственным за снабжение и работу персонала.

— Пункт Серый Треугольник, — прощебетала девушка, указывая на перекресток впереди. — Это медицинский сектор. Проверки, недомогания, травмы, а также… — она игриво хихикнула, — отправка в орган-банк.

Райленд вздохнул.

— О, не стоит волноваться, Стив, — успокоила она. — Можешь доверять майору Чаттерджи. Ты делай свое дело, он будет делать свое. Это и есть Работа Сообща.

— Да, я понимаю, — пробормотал Райленд. — Просто… у меня уже был шанс оказаться в орган-банке. Целых три года я имел такой шанс. Признаюсь, идея оказаться в мясорубке меня не восхищает.

Общительница, шокированная, застыла на месте, ее ровные бровки сердито выгнулись:

— В мясорубку? Стив, что за неплановое слово?

— Я имел в виду…

— Плановый термин, — твердо сказала она, — звучит так: утилизация. И ты не можешь отрицать логику Машины, верно? — Она не стала ждать ответа и заученно продолжала: — Орган-банк обеспечивает проблемную группу необходимым стимулом, который гарантирует максимальную продуктивность работы. При успешной работе группе опасаться нечего, в противном случае… — Она пожала очаровательными плечиками и вздохнула: — План Человека требует от них иного вклада в Работу Сообща. Их анатомические органы будут участвовать в улучшении здоровья его граждан. Такова Работа Сообща.

— Благодарю! — раздраженно сказал Райленд.

В лагере максимальной изоляции за Полярным кругом, подумал он грустно, было тяжело и тоскливо и не было никаких удобств, но там, по крайней мере, его не заставили выслушивать подобные глупости.

Названия этих пунктов, Серый Треугольник, Черный Круг и так далее, были изобретением Службы Безопасности. Все заведения называлось Групп-центром. Оно могло находиться где угодно — под озером Эри или на дне Индийского океана. Райленду об этом ничего известно не было.

В пункте Серый Треугольник он прошел необходимые тесты и мельком видел Опорто. Тот оказался вполне здоровым, но несколько удрученным. Они поприветствовали друг друга взмахом руки, но поговорить им не удалось — Опорто только что вышел из лаборатории, а Райленд входил в другую. По крайней мере, подумал Райленд, коротышку еще не утилизировали.

Последовавшие пять часов скрупулезных тестов заставили его забыть о судьбе Опорто. Сотрудники Серого Треугольника принялись за измерение его функциональных показателей и коэффициента лояльности, применяя все виды тестов, каким он уже подвергался до этого, и даже введя парочку совершенно новых. Лаборанты крепили электроды, привязывали его к креслам аппаратов, а допрашивающий тем временем требовал от Райленда мельчайших деталей о его жизни, вплоть до точного указания, какие игрушки дарила ему мать на третьем году жизни.

Память снова вернула его к тем горьким дням, когда он проходил сеанс за сеансом в «центре отдыха:», дням, которые он запомнил на всю жизнь. Когда его снова и снова подвергали наказанию лишь за то, что он не в состоянии был понять смысл безумных вопросов, которыми его бомбардировали тераписты. Внутри у Райленда все сжалось от страха: вдруг этот ад повторится? Что если его снова спросят о пироподах или Роне Дондерево, о том, куда делись из его жизни три дня, потребуют начертить схему нереактивного двигателя.

Но все обошлось. Вопросы были стандартными.

Практически все эти вопросы ему уже задавали прежде, и не один раз. И каждый ответ давно был записан на барабанах памяти Планирующей Машины. Но допрос продолжался как положено. То его мучили невыносимо слепящим светом, то фотографировали в инфракрасном излучении, что для Райленда было равносильно полной темноте. Снова и снова у него брали анализы. Постоянные инъекции то стимулировали, то успокаивали его, а один раз погрузили в короткий сон. Бог знает, какие зонды и щупы проверяли в этот момент напряжение его внутренних органов.

Наконец все закончилось.

Он облачился в новенькие хрустящие брюки и куртку алого цвета и был выставлен в серый бетонный коридор, где ждала Вера. На губах ее застыла слащавая улыбка, глаза сияли удовольствием.

— Ты все прошел благополучно! — восхитилась она. — Я знала, что ты справишься. Теперь ты полноценный и полноправный член Группы.

Она шла рядом с ним, заливаясь соловьем.

— Теперь я покажу тебе твою комнату. Очень симпатичная комната, Стив! А потом… О, потом у нас много дел. Тебе понравится наша Общая Столовая. У тебя будут замечательные условия для работы! И это справедливо, правда? От тебя так много ждут, и от всей Группы тоже, верно? Вы должны оправдать доверие — такова Работа Сообща!

Она водила его по коридорам Центра около часа, не умолкая ни на минуту. Затем они зашли в местную столовую — перекусить. Столовая была пуста — они опоздали к обеду из-за проверки Райленда в Сером Треугольнике. Пища была обычная: стандартный рацион для служащих общего профиля разряда «А», примерно то же самое, что и в лагере полной изоляции, но с повышенным содержанием калорий. Все же приятно было посидеть и покурить после обеда. А потом Вера показала ему его комнату.

Жилище оказалось довольно удобным. Кровать — неожиданно мягкой, книжный шкаф был набит справочниками и таблицами — об этом позаботился оператор-майор Чаттерджи. Имелся также просторный ящик для личных вещей, которых у Райленда давно не было.

— Какая прелесть, правда? — с энтузиазмом воскликнула общительница. — Но нам нужно спешить, Стив. Уже почти семь часов!

Общая Столовая находилась над Группой-центром. Ее серые бетонные стены были довольно легкомысленно оживлены пестрой краской.

В столовой было светло и шумно. Общительниц собралось около двадцати, все такие же стандартно симпатичные, как Вера. Они танцевали с офицерами Технокорпуса, сидели за столиками, пели у фортепиано. Рядом сновали расторопные официантки, такие же вышколенные и хорошенькие. Они разносили напитки и легкие закуски. Были здесь и новые коллеги Райленда.

Все они были одеты в плотную алую униформу. Сердце Райленда забилось сильнее — он заметил, что, по крайней Мере, у троих, как и у него, на шее железные кольца. И они Развлекались. Один танцевал с высокой рыжеволосой Девушкой, двое играли в карты.

Железные воротники, казалось, не слишком тяготили их.

Райленд удивленно вздохнул. Может быть, именно о таком месте он мечтал три года.

В комнате было огромное окно футов двадцати в высоту из толстого бронестекла. За стеклом почти севшее солнце заливало оранжевым светом древние утесы. Под порывами неслышного ветра качались вершины сосен, а дальний склон был покрыт вечнозелеными елями и пожелтевшими осинами.

Вера тронула его за руку.

— Что случилось, Стив? Ты боишься высоты?

Он почти не замечал то, что видел за окном. Мысли его были заняты воротником. Затем он вздрогнул и вернулся к действительности.

— Я… я до сих пор не знал, где мы находимся.

— Но ты и сейчас не знаешь, — засмеялась она. — Пойдем, я представлю тебя Руководителю Группы.

У генерала Флимера были большие навыкате глаза и тесная униформа, отчего он был похож на самодовольную жабу.

— А, так это вы Стивен Райленд? — Генерал тряс его руку, сияя от удовольствия. — Рад, что вы к нам присоединились, Стив! — Он усмехнулся, щелкнул ногтем по металлическому кольцу. Металл тихо зазвенел. — Мы с тебя эту штуку быстро снимем! Главное — давай результаты и свобода тебе обеспечена. Что может быть справедливее?

Он ухватил Стивена за свободный локоть и потащил вперед. Вера едва поспевала с другой стороны.

— Хочу познакомить вас с сотрудниками, — гудел генерал. — Ага! Паскаль! На минутку! Стив, позвольте представить…

— Но я уже знаком с полковником Лескьюри, — сказал Райленд. Это был тот самый седоволосый инженер, офицер Технокорпуса, который показал им дорогу в вагоне Планирующего.

Полковник кивнул ему и отвел в сторону, пока генерал собирал остальных членов Группы.

— Я не хотел вам ничего говорить… тогда… но я уже знал о вашем направлении. И я рад. Ваше… э-э, собеседование прошло успешно? — И он шутливо ткнул Райленда в бок.

Райленд прекрасно понимал, что полковник вел бы себя иначе, если бы собеседование прошло неудачно, но решил не придавать этому значения.

— Да, — сказал он. — Планирующий был настроен…

— Планирующий? — Полковник Лескьюри подмигнул. — Я о другом собеседовании, парень! Ничего себе девица, а?

Стивену Райленду начало казаться, что едва ли найдется гражданин Плана, которому неизвестно, что он три четверти часа провел в ванной комнате Донны Криири.

— Эй, там! — Генерал махнул рукой. — И вы тоже, Отто!

Когда Райленд вернулся к генералу, полковник Отто Готтлинг с каменным лицом тяжело подошел к ним. Оказалось, он был экспертом по ракетным камерам сгорания. Камеры его конструкции применялись на всех кораблях последних двенадцати экспедиций к внешним планетам.

Каждый сотрудник Группы был специалистом в какой-нибудь области, и Райленд не понимал, что это за работа, которая объединила всех этих ученых, представляющих столь разные науки. Например, полковник Лескьюри, как он узнал, был не инженером, а специалистом по биологии, директором отдела Космической Биологии Плана. Майор по фамилии Ланггрен был астрофизиком. Были здесь два математика: специалист по теории чисел, имя которого было смутно знакомо Райленду, и еще один, кажется, он занимался стандартными числами. (Совпадение или нет, но оба носили на шее железные кольца.) Третьим опом был химик, специалист по пищевым продуктам, полный, веселый человек, обладатель неистощимого запаса каламбуров и смешных стишков.

Несколько часов спустя Райленду удалось все же кое-что узнать — вечер был далеко не полностью посвящен Сообщности.

Когда все собравшиеся немного захмелели, генерал Флимер вскарабкался на стол и, стуча каблуком, потребовал общего внимания.

— Тост! — проревел он. — За Работу Сообща и за План Человека!

Раздались одобрительные возгласы, Флимер вместе со всеми осушил бокал, потом вдруг стал серьезен.

— Кое-кто здесь, — гаркнул он, — может быть, не понимает, на что нацелена наша Группа. Что ж, скоро вы поймете! Но ради новых наших товарищей позвольте мне в общих чертах обрисовать философию Групповой Атаки. Это наисущественнейший инструмент научного прогресса.

— Ура Групповой Атаке! — взревел один из математиков-опов, а девицы-общительницы захихикали.

Генерал Флимер благодушно улыбнулся ретивцу и продолжал:

— В давние-давние времена, как мне объяснил один групповой историк, наукой занимались одиночки. Кто-то из вас, может быть, думает, что так обстоит дело до сих пор, — он послал Райленду ледяную усмешку. — Те времена давно прошли. Конец этому положила Группа Эйнштейна, собравшаяся в городе Хиросима, чтобы атаковать фундаментальные проблемы деления атомов. К сожалению, — с печалью в голосе продолжал генерал, протягивая стакан, чтобы его наполнили, — все пионеры атомной науки погибли в результате удачного опыта по делению урана. Но принцип группового штурма выжил! С тех пор План Человека усовершенствовал этот принцип и отшлифовал приемы Групповой Атаки. Когда Плану Человека требуется новое научное открытие, для этого образуется группа. Необходимость в такой группе созрела именно сейчас, и эта группа — это вы. Вы — моя группа, вы все!

Продолжительные аплодисменты, крики, возгласы.

Флимер сделал паузу и зловеще улыбнулся, что как-то не вязалось с его приторным рыхловатым лицом.

— Я уверен, что вы понимаете, — он весело кивнул Райленду и остальным кольценосителям, — понимаете, почему от вас ждут успеха! Если вы добьетесь успеха, то поймете, что принцип Группы работает в обоих направлениях. Если вы добьетесь… Если нет, тогда…

Он не закончил фразы. Мрачно и многозначительно посмотрев на опасников, он широко улыбнулся и коротким толстым пальцем провел по жирной шее:

— Жжжж! И в орган-банк! Но мы добьемся успеха!

Аудитория взорвалась смехом. Оператор-майор Чаттерджи вскочил на стол, очки его сверкнули.

— Троекратное «ура» генералу Флимеру и Плану Человека! Гип-гип…

— Ура-а! — Возглас получился громкий, но недружный.

— Гип-гип…

— Ура-а! — На этот раз кричали уже все.

— Гип-гип…

— Ура-а-а! — Райленд обнаружил, что кричит вместе со всеми. Он не мог не заразиться общим настроением. Он был рожден в системе Плана Человека и не сомневался в его правильности. Это лишило бы его жизнь смысла, так же, как дарованный Планом железный воротник уже однажды лишил его надежды.

Последовали громкие аплодисменты. Генерал Флимер, улыбаясь, поднял руку.

— На этот раз Машине необходим принципиально новый двигатель. — Он пожал плечами, насколько вообще был на такое способен при своей комплекции. — Я не ученый, я не знаю, насколько это сложное задание. Вероятно, некоторые из вас считают его слишком трудным. Что ж… — он захихикал, — все остальные должны будут убедить их в обратном! — Закончив, он шутливо ткнул себя пальцем в шею.

Как Райленд не старался, он мало что извлек из разговоров с сотрудниками. Они темнили, говорили, что он все узнает в свое время. Машина даст ему детальное задание, заверяли его. А пока — как насчет еще одного стакана?

Час спустя Вера предложила ему показать самый короткий путь к его комнате. Они взялись за руки и отправились в путешествие по серым коридорам.

— А здесь ты еще не был, — щебетала Вера. — Видишь? Это Центр связи.

— Отличный Центр связи, — согласился Райленд. Он чувствовал себя прекрасно. Даже кольцо на шее не казалось таким уж твердым и холодным. Какая она милая девушка, эта Вера, мечтательно подумал он. Конечно, общительниц специально обучают этому делу, едва ли не разводят, как особую породу. Она напомнила ему его Потерянную Любимую, Анжелу, о которой дочь Планирующего знала больше, чем ей следовало. Но она могла все это прочесть в его личном деле, и…

— Пункт Зеленый Полукруг, — пропела девушка, указывая на новую эмблему, украшавшую стену.

— Превосходно, — машинально заметил Райленд, потом присмотрелся повнимательнее.

Девушка заколебалась. Она замолчала на полуслове, нахмурилась, потом сказала Райленду:

— Знаешь, Стив, этот короткий путь — не совсем то, что нам нужно. На старом пути есть…

— Нет, ты погляди, — настаивал Райленд. Несмотря на поздний час, два охранника в алой форме Группы отпирали массивную освинцованную дверь. За ней виднелась громадная шахта, пол которой освещался яркими прожекторами откуда-то сверху.

Райленд понял, что это посадочная шахта для ракеты. Мощные формы портального крана, огромные трубопроводы пламегасителей, черные раструбы в бетоне пола. Какой-то частью сознания он автоматически отмечал все детали. Ракеты, должно быть, часто когда-то садились здесь. Но сейчас в шахте, внутри этой массивной металлической клетки, было что-то другое.

— Что это? — в которой раз спросил Райленд. Существо напоминало морское животное, котика или тюленя, которых Райленд встречал на скалах возле лагеря полной изоляции. Но это животное было цвета металлического золота, когда его освещает заходящее солнце. Только сейчас его заливал немилосердный свет прожекторов с потолка.

Существо было живым. Ничего подобного Райленд в жизни не видел.

Оно лежало на полу большой стальной клетки, словно обессилев после попытки вырваться на волю. Золотой мех был заляпан кровью, возле головы чернела рваная рана. Рядом валялись погнутые металлические прутья в засохшей крови.

— Пойдем скорее, Стив! — испуганно сказала общи-общительница. — Пожалуйста! Майор Чаттерджи не велел показывать пространственника, пока… — Она запнулась, смутилась. Потом попросила Райленда: — Пожалуйста, забудь мои слова. Я вообще не должна была вести тебя в эту сторону. Но… О, прошу тебя, Стив, пойдем!

С неохотой он позволил увести себя. Охранники быстро вошли в шахту, и тяжелая освинцованная дверь закрылась. В любом случае смотреть было больше не на что.