Современное отечественное законодательство отводит адвокату, выступающему в роли защитника, значительную роль одного из гарантов соблюдения законных прав и интересов граждан и организаций, вовлеченных в уголовное судопроизводство.

Защитник вступает в уголовный процесс (ст. 49 УПК РФ) с момента: возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица; фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления; объявления подозреваемому в совершении преступления постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы; начала осуществления в отношении подозреваемого в совершении преступления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих его права и свободы, предъявления обвиняемому постановления о привлечении его в качестве обвиняемого.

Свидетель имеет право являться на допрос с адвокатом, который при производстве следственных действий вправе давать ему краткие консультации и задавать с разрешения следователя вопросы. Такими же правами обладает и адвокат, участвующий в допросе потерпевшего в качестве его представителя.

Закон предусматривает возможность осуществлять свою защиту подозреваемым или обвиняемым и самостоятельно, но судебно-следственная практика показывает, что этим правом из них пользуется только 26 % таких субъектов уголовного процесса.

Появление еще одной активной процессуальной фигуры, кроме допрашиваемого и допрашивающего, причем обладающей юридическими познаниями и опытом практической работы, оказывает сильнейшее воздействие на всю тактическую картину следственного действия.

Именно поэтому для определения тактики производства допроса перед субъектом поисково-познавательной деятельности на подготовительном этапе встает еще одна задача: изучение личности адвоката допрашиваемого, его характерные особенности, обычную манеру поведения, опыт практической деятельности, тактику защиты, методы, которые в процессе допроса он может использовать, специализацию. Такую информацию можно получить от коллег-следователей, которые ранее с ним общались, изучить отзывы об адвокате в сети Интернет и др.

Кроме того, при планировании следственного действия, в случае необходимости, следует предусмотреть возможность принятия мер, направленных на нейтрализацию дестабилизирующей деятельности адвоката и оптимизацию следственного действия.

В свое время мне довелось работать следователем прокуратуры, и в один из дней, зайдя в канцелярию, я получил уголовное дело с визой прокурора о том, что необходимо принять уголовное дело к своему производству и провести предварительное расследование. Поразил тот факт, что к уголовному делу для ознакомления было прикреплено две жалобы адвоката обвиняемого на мои действия, хотя это дело я увидел впервые и никаких действий еще совершить не успел. Поинтересовавшись у коллег о личности адвоката, я узнал, что он человек крайне скандальный, готов на различные провокации. В целях нормализации обстановки и оптимизации следственного действия я, на основании ч. 2 ст. 170 УПК РФ, пригласил для участия в допросе обвиняемого, которого защищал данный адвокат, двух понятых. В результате принятых мер допрос прошел в штатном режиме.

Стадия формального знакомства с защитником может происходить не только перед самым началом следственного действия, но и до этого. В то время, когда он представляет следователю ордер на участие в деле и служебное удостоверение.

В соответствии с приказом Минюста РФ от 10.04.2013 № 47 «Об утверждении формы ордера», в ордере адвоката, форма которого обязательна к соблюдению всеми адвокатскими образованиями на территории РФ, должны быть в том числе следующие реквизиты:

1. Регистрационный номер адвоката в реестре адвокатов субъекта Российской Федерации.

2. Номер удостоверения адвоката.

3. Стадия рассмотрения дела и/или наименование органа, учреждения, организации.

4. Основания выдачи ордера (реквизиты соглашения, документа о назначении).

5. Кем выдан ордер, в том числе наименование адвокатского образования, должность, фамилия, инициалы и подпись лица, выдавшего ордер, и, как правило, руководителя адвокатского образования (председателя коллегии и др.).

6. Оттиск печати адвокатского образования.

При этом, если возникают сомнения в полномочиях адвоката, на основании ч. 5 ст. 164 УПК РФ необходимо проверить сведения, указанные в удостоверении и ордере, в реестре адвокатов, который публикуется адвокатскими палатами каждого субъекта федерации, с указанием статуса адвоката (действующий, приостановлена деятельность или прекращена), а также позвонить в соответствующую коллегию адвокатов и осведомиться о внешних признаках адвоката на случай возможной подделки удостоверяющих документов.

Так, 11.03.2020 следователи СК РФ, совместно с оперативниками ФСБ и МВД, задержали в Москве Толмачева Е. В. по подозрению в мошенничестве. Он представлялся адвокатом и, используя поддельные удостоверения и ордеры, осуществлял защиту по уголовным делам, получая от граждан денежные средства в качестве оплаты за оказанную юридическую помощь. Вместе с тем установлено, что задержанный никогда не имел статуса адвоката, и адвокатской деятельностью заниматься не мог. Возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 159 УК РФ, ч. 1, 3 ст. 327 УК РФ (мошенничество, подделка и использование официального документа).

Двадцать седьмого сентября 2016 г. был задержан Юрий Манчинков, судья в отставке Майкопского гарнизонного военного суда, которого подозревают в мошенничестве с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 159 УК) и подделке удостоверения в целях его использования (ч. 1 ст. 327 УК).

В 2000 г. он ушел в отставку, а через два года стал работать в качестве адвоката. В 2008 г. были приняты поправки в Закон РФ от 26.06.1992 № 3132–1 «О статусе судей в Российской Федерации» (ч. 4 ст. 3), запрещающие судьям, находящимся в отставке, осуществлять адвокатскую деятельность, в связи с чем в 2009 г. АП Адыгеи лишила бывшего судью адвокатского статуса.

После этого Манчинков три раза вступал в дело, защищая обвиняемых на стадии предварительного следствия, получив с подзащитных 761 000 руб., 580 000 руб. и 400 000 руб. Манчинков предъявлял поддельные адвокатские ордера. Позже первый из клиентов отказался от услуг лжеадвоката, и суд вернул его дело в прокуратуру в связи с нарушением конституционного права подсудимого на защиту.

Установив личность, целесообразно провести предварительную беседу с адвокатом, чтобы выяснить его позицию по расследуемому делу, а также возможные дальнейшие действия защиты (подготовка жалоб, ходатайств об изменении меры пресечения, проведении дополнительных следственных действиях и т. д.).

На этом этапе можно устранить полностью или частично смягчить конфликтный характер сложившейся ситуации, совместно с защитником критично оценить те факты, которые послужили поводом для конфронтации, или, в случае бесконфликтного характера следственного действия, наметить совместные шаги по оказанию помощи допрашиваемому в припоминании обстоятельств, ставших предметом допроса.

Для установления психологического контакта беседу надо начинать со слов, выражающих эмпатию к собеседнику. Сказать о том, что наслышан о профессионализме, объективности и порядочности защитника.

Искушенные политики любят раздавать оппонентам «обязывающие» характеристики для получения политической выгоды. Например, очень ловко пользовался этим приемом бывший президент Египта Анвар Садат. Перед началом международных переговоров Садат всячески уверял представителей другой стороны, что дружелюбие и честность их соотечественников широко известна во всем мире. Благодаря этой лести он не только завоевывал симпатии оппонентов, но и заставлял их вести себя соответственно данной им характеристике. Прославленный дипломат Генри Киссинджер утверждал, что причиной успеха Садата было умение заставить других поступать в его интересах, чтобы поддержать им же приписанную хорошую репутацию.

Установление честных доверительных отношений играет большую роль в повышении эффективности следственного действия. Однако не следует забывать о возможной разнице в позициях по исследуемому событию. Следователь, выступая в роли процессуального оппонента защитника, не должен раскрывать все свои планы. Быстрые, решительные и неожиданные действия зачастую становятся залогом успеха в следственной практике.

В 27-й стратагеме (др. — греч. στρατήγημα — «военная хитрость») древнекитайского военного трактата сказано:

«Лучше сделать вид, что ничего не знаешь и не хочешь ничего делать,

Чем делать вид, что владеешь знанием, и действовать безрассудно.

Тот, кто пребывает в покое, не раскрывает своих планов.

Нужно делать вид, что не знаешь, и знать воистину; делать вид, что ничего не собираешься предпринимать, пока невозможно действовать, но переходить к действиям, когда возможно»[343].

Общаясь с участниками следственного действия, нужно постараться создать атмосферу сотрудничества. Убедить их, что интересы следствия совпадают с интересами допрашиваемого (психологическое «мы»: «цели у нас одни», «мы двигаемся в одном направлении», «мы вместе решим эту проблему» и т. д.). Необходимо показать, что следователь будет отстаивать, насколько это возможно, права и законные интересы последнего в процессе расследования перед различными должностными лицами и органами, в том числе перед руководством, и изложит свою позицию в обвинительном заключении. В то же время следует дистанцироваться от недобросовестных сотрудников правоохранительных органов, которые незаконными методами добиваются признаний обвиняемых, стремятся без разбора в средствах всячески улучшить свои показатели и т. д. (психологическое «они»: «это неприемлемо, когда следователи себя так ведут», «погоня за показателями в ущерб интересам людей недопустима» и т. д.).

Нечто подобное мы можем наблюдать в автомобильных салонах. Менеджер, объясняя целесообразность покупки новой машины, очень часто, правда только на словах, встает на сторону покупателя и рьяно отстаивает его интересы перед своим руководителем, который и решает вопрос о конечной цене. Менеджер заходит к руководителю в кабинет и через некоторое время возвращается усталый, но довольный, поясняя, что удалось выбить скидку. Хотя на самом деле цена уже давно определена, и ее нижний порог менеджеру абсолютно ясен. А в кабинете скидка даже не обсуждалась[344].

В следственной практике речь, конечно, не идет об обмане, а о том, чтобы показать стороне защиты, что следователь, честно выполняя свой долг, стоит на страже прав и законных интересов допрашиваемого.

Адвокаты часто выдвигают свою версию исследуемого события, в основе которой лежит позиция доверителя (адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя)[345] и субъективная оценка материалов дела (адвокат вправе до окончания предварительного расследования знакомиться со всеми процессуальными документами и протоколами следственных действий, в которых принимал участие его подзащитный). С учетом того, что в распоряжении адвоката может находиться информация, которой не располагает следователь (предоставленной подзащитным или иными свидетелями защиты и др.), а также того, что в большинстве своем защитники обладают большим практическим опытом (72 % действующих адвокатов ранее работали следователями, прокурорами, судьями) предположения, выдвинутые им, если они не голословны, должны быть тщательно проанализированы и проверены следователем, что в ряде случаев позволит избежать следственных ошибок и наступления общественно опасных последствий.

Тактика допроса с участием защитника в бесконфликтной ситуации не имеет ярко выраженных особенностей. В этой ситуации он может выступать в качестве помощника следователя в оказании помощи допрашиваемому в припоминании наблюдаемых ранее событий. Однако если допрос проходит в конфликтной ситуации, то допрашивающему приходится преодолевать противодействие уже двух субъектов: допрашиваемого и его адвоката.

Вот только некоторые приемы, которые используют конфронтационно настроенные адвокаты во время следственных действий:

1. Неоднократно срывают следственные действия, не прибывая на них, ссылаясь на занятость.

2. Рекомендуют своему подзащитному отказаться от дачи показаний.

3. Некорректно ведут себя, перебивают и допускают оскорбительные замечания в адрес следователя, не дают ему применять тактические приемы.

4. Постоянно перебивают и прерывают допрашиваемого, дают ему указания о том, что можно сообщать, а что нет.

5. Делают многочисленные несущественные замечания и требуют их внесения в протокол и т. д.

В этом случае те тактические приемы, которые используются в конфликтной ситуации без участия адвоката, могут не сработать, или результат их воздействия может быть сведен последним к нулю.

Так, например, защитник, используя свои профессиональные знания и опыт, может распознать намерение следователя создать ошибочное, преувеличенное представление о том, что у следствия есть доказательства причастности допрашиваемого к расследуемому преступлению. Это может привести к тому, что адвокат обвинит следователя в применении недопустимых тактических приемов, в обмане. В результате допрашиваемый, вопреки ожиданиям допрашивающего, наоборот, станет давать ложные показания, полагая, что никакой компрометирующей информации у следствия нет[346].

Надо отметить, что чаще всего допрашиваемые прислушиваются к рекомендациям своих защитников, поэтому в конфликтной ситуации при производстве следственного действия с его участием нужны другие тактические приемы, которые будут направлены на преодоление противодействия, оказываемого адвокатом.

В случае неявки адвоката в установленное время к месту проведения следственного действия диапазон возможностей воздействовать на него у следователя достаточно мал. Уголовно-процессуальный закон только предоставляет право субъекту поисково-познавательной деятельности по истечении пяти суток с момента заявления ходатайства о приглашении защитника в случае его неявки пригласить другого защитника. При этом постановление о назначении нового защитника не влечет отстранения от участия в деле защитника, ранее осуществлявшего защиту. Если вновь назначенный защитник не устраивает подозреваемого, обвиняемого, ввиду его низкой квалификации, занятой им в деле позиции или по другой причине, последний вправе отказаться от его помощи. В такой ситуации субъект поисково-познавательной деятельности должен установить, чем вызван отказ от назначенного защитника, и при уважительности его причин предложить заменить защитника[347].

Анализ свыше двухсот жалоб, представлений и определений на действия адвокатов позволяет констатировать, что около 18 % всех обращений в адвокатские палаты спровоцированы грубостью, некорректностью и оскорблениями со стороны отдельных недобросовестных адвокатов.

Речь идет о субъектах, которых в профессиональных кругах называют «адвокаты-скандалисты». Представители этого типа людей в принципе не могут наладить контакт с процессуальными противниками, а порой и с судьями. Грубость, оскорбления, клевета и угрозы — самые распространенные методы их работы. Непрофессионализм и некорректность как широко распространенные в адвокатской среде нарушения отмечают сами представители корпорации[348].

Если адвокат ведет себя грубо, вызывающе, перебивает и допускает оскорбительные замечания в адрес участников следственного действия, на замечания не реагирует, следователь может разъяснить ему необходимость корректного поведения, и о возможном обращении в адвокатскую палату с ходатайством о привлечении его к дисциплинарной ответственности на основании п. 1 ч. 1 ст. 7 и п. 1 ч. 2 ст. 17 Закона об адвокатуре, а также п. 7 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката (о том, что адвокат не вправе допускать в процессе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников разбирательства, даже в случае их нетактичного поведения).

Но лучше всего не вступать в конфронтацию с защитником, а путем вежливого, правомерного психологического воздействия создать комфортную рабочую обстановку. Этому могут поспособствовать следующие методы.

Метод разъяснения и анализа правовых норм. Когда допрашиваемый по совету своего защитника отказывается давать показания, сославший на свое право, гарантированное Законом, следует разъяснить положение ч. 1 ст. 51 Конституции РФ о том, что «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». Но такое разъяснение не должно носить формальный характер.

Как уже неоднократно указывалось, в соответствии с п. 2 ст. 1 °Cемейного кодекса РФ права и обязанности супругов возникают со дня государственной регистрации заключения брака в органах записи актов гражданского состояния. Таким образом, свидетельским иммунитетом, определенным ст. 51 Конституции РФ, обладают только зарегистрированные в органах ЗАГСа супруги, а также, на основании ч. 4 ст. 5 УПК РФ, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка и внуки допрашиваемого.

Следует обратить внимание допрашиваемого и его защитника, что положения ст. 51 Конституции РФ распространяются только на те случаи, когда речь идет об информации, направленной против вышеуказанных лиц. Однако приведенная правовая норма не содержит право не предоставлять информацию, которая не направлена против них. Здесь речь идет об информации о том, например, как допрашиваемый, или его родные и близкие, росли, как протекали роды, какие у них были заболевания, какие имелись травмы, как учились в школе, какие взаимоотношения были с близкими, о знакомых и т. п. Все эти сведения могут быть использованы, с одной стороны, при возможном назначении и проведении судебно-психиатрической экспертизе, при изучении личности, а с другой, в целях активизации допрашиваемого и изменения занятой им позиции отказа от дачи показаний.

Практический опыт автора говорит о том, что зачастую, начав говорить, допрашиваемый, вновь вспоминая пережитое, допускает проговорки об уголовно-релевантных обстоятельствах. А иногда, увлекшись, полностью игнорируя указания своего адвоката, рассказывает о произошедших событиях все, что ему известно.

Метод объяснения требования. Согласно одному широко известному принципу человеческого поведения, когда мы просим кого-нибудь сделать нам одолжение, мы добиваемся большего успеха, если представляем причину. Людям нравится иметь причины для того, что они делают. Поэтому, предъявляя стороне защиты какое-либо требование или просьбу что-либо сделать или воздержаться от каких-либо поступков, например, продолжить допрос на следующий день, предоставить какие-либо документы, подтверждающие изложенную подзащитным информацию или иную уголовно-релевантную информацию, следует его обосновать, пояснив: «Это необходимо, потому что…», и дальше привести соответствующие аргументы. Причем весомость аргументации не всегда и важна. Главное в этой формуле именно «потому, что…». Эти два слова показывают, что следователь обосновал свою просьбу, и у адвоката с подзащитным возникает желание откликнуться на такую просьбу.

Оригинальный эксперимент провела американский профессор психологии в Гарвардском университете Эллен Лангер[349]. Она просила пропустить ее у людей, стоящих в очереди, чтобы воспользоваться ксероксом:

• Извините, у меня пять страниц. Не могли бы вы пропустить меня без очереди, потому что я спешу?

Результативность была предсказуемо велика: 94 % стоящих в очереди пропустили ее вперед себя. В другом случае психолог сформулировала свою просьбу в такой форме:

• Извините, у меня пять страниц. Могу я воспользоваться ксероксом без очереди?

В этом случае только 60 % стоящих в очереди согласились. Кажется, что главным различием между двумя приведенными формулировками просьбы была дополнительная информация, представленная словами «потому что я спешу». Однако в третьем эксперименте полученные данные скорректировали первоначальные предположения. Главным оказалось не вся фраза, а только формула «потому что». В третьем эксперименте исследовательница использовала словосочетание «потому что», а затем, не добавляя ничего нового, просто вновь утверждала очевидное:

• Простите, у меня пять страниц. Могу я воспользоваться ксероксом, потому что мне надо сделать несколько копий?

Результатом было то, что вновь почти все (93 %) согласились, хотя никаких реальных объяснений, никакой новой информации не было добавлено[350].

Метод контраста. Повышению вероятности выполнения предъявленного коммуникаторам требования будет способствовать предъявление сначала завышенного требования и, после получения отказа, высказывания другого, более «мягкого» требования. Например, сначала предложить чистосердечно признаться в совершенном преступлении (подкрепляя эти требования соответствующими аргументами о возможности снижения наказания, переквалификации деяния на более мягкую статью и т. д.), а затем, не добившись требуемого, сделав вид, что следователь идет навстречу допрашиваемому и его защитнику, попросить рассказать о других, менее важных обстоятельствах исследуемого события. Дело в том, что для коммуникатора очень важно увидеть уступку от следователя, прежде чем делать свою собственную уступку.

С таким методом мы сталкиваемся в обыденной жизни достаточно часто. Именно так действуют большинство торговцев на восточных базарах, сначала указывая огромную сумму за товар, наблюдая за реакцией покупателя, затем, делая вид, что идут навстречу, и чуть ли не себе в убыток снижают цену в два, а то и больше раз. И, конечно, тогда благодарный покупатель приобретает вещь (при этом продавец все равно остается с прибылью).

Известный психолог, профессор Аризонского университета Роберт Чалдини провел очень показательный эксперимент. Он со своими коллегами спрашивал у студентов, не согласятся ли они сопровождать группу несовершеннолетних преступников во время прогулки по зоопарку. Ожидаемо 83 % опрашиваемых ответили отказом и только 17 % согласились. Затем просьбу изменили, сделав ее двухуровневой. Сначала студентов просили в течение двух лет каждую неделю давать консультации юным преступникам, при этом все опрашиваемые, опять же ожидаемо, ответили отказом. Затем исследователи, делая вид, что идут навстречу респондентам, смягчили требования и попросили их сходить с несовершеннолетними правонарушителями в зоопарк. Свыше половины — 51 % студентов согласились выполнить более простую просьбу[351]. Проведенный эксперимент убедительно показал, что если объект влияния видит, что ему идут на уступки, он более склонен ответить тем же, нежели конечное требование предъявлено с самого начала. При этом следует учесть, что первоначальное требование не должно быть чрезмерным. В этом случае коммуникатор посчитает следователя нечестным, что значительно усложнит дальнейшую работу с ним.

Еще один положительный эффект от использования такого метода заключается в том, что представители стороны защиты будут искренне считать полученные уступки своей победой, что послужит хорошей основой для дальнейшего взаимодействия.

Метод взятия обязательств. Нередко рекомендация адвоката своему подзащитному не давать показания на предварительном следствии связана с тем, что адвокат еще не в полной мере знаком со сложившейся ситуацией. В этом случае, если позволяет обстановка, следует предоставить защитнику дополнительное время для ознакомления с материалами дела, с которыми он может быть ознакомлен, и для дополнительных консультаций с подзащитным.

Если же такая позиция связана с желанием стороны защиты изменить квалификацию, например, с убийства на причинение смерти по неосторожности, с получения взятки на мошенничество, с покушения на изнасилование, на хулиганство и т. д., то можно им порекомендовать посовещаться и написать ходатайство на имя следователя об изменении квалификации содеянного, указав при этом, что в случае переквалификации подзащитный примет активное участие в следственных действиях. При этом, конечно же, не надо обманывать и говорить, что ходатайство будет обязательно удовлетворено. Достаточно сказать, что оно будет рассмотрено после анализа всей имеющейся информации по делу. Объяснить стороне защиты, что переквалификация на более мягкую статью на стадии предварительного следствия для них более предпочтительна, т. к. исключит возможность назначения чрезмерно сурового наказания в суде.

С одной стороны, такое ходатайство в определенной степени раскроет планы стороны защиты и позволит следователю предпринять меры по преодолению возможного противодействия (оказания незаконного воздействия на потерпевшего и иных участников уголовного судопроизводства, изъятию и уничтожения документов и пр.). С другой, оно в определенной степени выполнит роль взятого на себя обязательства со стороны зашиты. Причем взятое обязательство в письменном виде, т. е. публичное, имеет больший эффект, нежели выраженное устно.

Человек, открыто заявляя о своей позиции, старается ей следовать во всем, чтобы не выглядеть непоследовательным человеком[352]. Многие известные люди: актеры, бизнесмены, политики подвергались шквалу критики за свою непоследовательность. Чем более широко мы объявим о своей позиции, тем жестче мы ее будем отстаивать. Американские психологи[353] провели интересное исследование.

Трем группам студентов были показаны несколько линий разной длины и предложено оценить их размеры. Первая группа фиксировала свои ответы на листочках, которые передавали исследователям, студенты второй группы записывали свои ответы в блокнот, и тут же эти записи уничтожали, а представители третьей группы просто запоминали свои результаты, т. е. испытуемые, делая выводы о длине линий в первой группе, брали на себя публичные обязательства, указав свои ответы письменно, и не имели возможности впоследствии что-либо изменить, вторая группа студентов принимали частные обязательства, а третьи не брали никаких обязательств. Затем экспериментаторы объявили, какова настоящая длина линий (размеры не совпадали с размерами, указанными студентами), и всем было предложено скорректировать свои позиции. Представители третьей группы, которые только запоминали свои ответы, быстрее всего изменили свое мнение, вторая в основном предпочла оставаться при своем мнении, но наиболее активно отстаивали свою правоту студенты из первой группы, которые публично сообщили о своих предположениях и отказались изменить свое мнение[354].

Взявший на себя обязательство человек склонен не только отстаивать свое мнение, но и к выполнению вытекающего из него требования. Важно заставить защитника и допрашиваемого занять позицию, в соответствии с которой подзащитный будет принимать активное участие во всех следственных действиях. Поэтому предложения дать показания будут выглядеть последовательными.

Как заметил Первый президент Королевской академии художеств, член Лондонского королевского общества сэр Джошуа Рейнольдс: «Нет такой уловки, к которой не прибегнул бы человек, чтобы уклониться от лишней мыслительной работы».

Эксперименты, проведенные современными психологами, показывают, что наш мозг и здесь пытается сэкономить. Придерживаясь принятых решений в соответствии с принятыми обязательствами, мы не обрабатываем всю информацию, относящуюся к сложившейся ситуации, а руководствуемся ранее принятыми решениями. Поэтому предложенное и проведенное, не очень важное, следственное действие повлечет за собой последовательное решение со стороны защиты о даче показаний.

Метод убеждения. Самым распространенным методом, используемым для нейтрализации противодействия защитника, является убеждение.

Надо понимать, что «никакой метод убеждения не будет срабатывать наверняка в ста процентах случаев. Однако есть подходы, которые повышают вероятность согласия. И этого достаточно. Значимого повышения шансов достаточно для получения решительного преимущества»[355].

Об общем понятии метода убеждения, применяемого в ходе допроса, уже достаточно много написано. Но в случае если в допросе принимает участие защитник, все немного сложнее. Связано это с тем, что адвокат более критично, сквозь призму собственного опыта, хорошо разбираясь в тонкостях действующего законодательства и судебно-следственной практики, рассматривает все предъявляемые аргументы и поступившие предложения.

Поэтому в первую очередь необходимо создать атмосферу доверительных отношений. Этому может способствовать личность и авторитет следователя.

Например, в своей практике автор использовал такой прием. Перед началом допроса, когда адвокат просил определенное время для консультации со своим подзащитным, мною высказывались предложения к допрашиваемому узнать у адвоката, какая у него есть информация про меня, как следователя, насколько непредвзято мною осуществлялись расследования по другим делам, применялись ли незаконные методы следствия. Обсуждение этих вопросов, при отсутствии негатива, повышало уровень доверия ко мне. Причем, что интересно, не только у допрашиваемого, но и у его защитника. Затем следовал вопрос защитнику, хочет ли он помочь своему подзащитному. Подавляющее большинство отвечает положительно, после чего следует попросить его разъяснить суть предложений о сотрудничестве со следствием и объяснить выгоду, полученную допрашиваемым в случае согласия.

В процессе следственного действия можно создать ситуацию, целью которой является демонстрация своего доверия к участникам следственного действия. Например, по каким-то причинам выйти из кабинета, предложив на время своего отсутствия воспользоваться чайным набором, оставив на столе (конечно, не имеющие значения!) документы. По принципу «взаимного обмена» уровень доверия к следователю возрастет.

Доверие ведет к согласию в ответ на предложение, при условии, что семена доверия посеяны раньше, чем высказана просьба или предложение[356].

Особенность применения этого метода заключается в том, что в случаях, когда присутствует адвокат, необходима более тщательная подготовка к его использованию. Еще до проведения следственного действия следователь должен знать о причинах оказания противодействия и подготовить аргументы в пользу своей позиции и контраргументы позиции защитника на основании конкретных нормативных актов, анализа судебно-следственной практики (в том числе региональной), которые могут быть основополагающими при принятии решения об изменении занятой позиции.

Свои аргументы перед их доведением до защитника следует проанализировать и ответить на следующие вопросы:

• Точна ли положенная в их основу информация?

• Верны ли выводы, полученные в результате данной информации?

• Не является ли приводимая аргументация противоречивой?

• Можно ли усилить аргументацию соответствующими примерами?

• Как можно опровергнуть предложенные аргументы?

Если следователю известно о позиции, занимаемой стороной защиты, и какими аргументами эта позиция обосновывается (например, из ходатайств, заявленных защитником и обвиняемым, и др.), то следует подготовить свои контраргументы и с этой целью проанализировать аргументацию оппонентов:

• Нет ли в них противоречий?

• Актуальным ли выглядит приводимый пример или сравнение?

• Не содержит ли аргумент элементы спекулятивной техники?

• Нет ли неверной оценки приводимым фактам?

• Можно ли дезавуировать изложенные аргументы?

• Если нельзя дезавуировать аргумент в целом, можно ли это сделать по отношению к какой-либо его части?

• Можно ли представить другую, негативную для обвиняемого сторону предложения защиты?

Аргументы, приведенные каждый отдельно, более эффективен, чем приведенный в группе. Небольшое количество «весомых» аргументов имеют большее значение, чем большее количество менее значимых. Фразы необходимо строить в активном стиле: вместо «можно решить» — «мы решим»; лучше сказать «заключить», чем «сделать заключение». Вместо простого перечисления аргументов следует указать на их выгоду в случае принятия стороной защиты и положительные последствия, которые могут наступить в результате реализации сделанных на их основе предложений.

В процессе аргументации следует избегать фраз, разрушающих установление психологического контакта. Вместо фразы «Я вам помогу» можно сказать «Вы обязательно добьетесь», также целесообразно вместо «Я вам докажу, что вы не правы» — «Вы сами сможете убедиться…» и т. д.

Трудно не согласиться с английской пословицей, которая гласит: «Одна картинка стоит тысячу слов»[357], — лучшей поддержкой аргументации является иллюстрация сказанного. Ее виды могут быть различными, можно использовать высокие технологии, в частности, дополненной реальности. В настоящее время наиболее доступный вариант — привести яркие сравнения. Они должны поддерживать вашу аргументацию и, желательно, обращаться к профессиональному опыту защитника. Целесообразно привести практический пример, подтверждающий правоту приведенных аргументов.

Наиболее убедительно выглядят доводы, основанные на цифрах. Существенным является самостоятельная подборка численных показателей и их интерпретация надлежащим образом, потому что любому числовому ряду можно найти различные объяснения.

Так, из сообщения исследователей Института проблем правоприменения[358] следует, что свыше 50 % судей назначаются на свои должности после работы в аппаратах судов помощниками и секретарями судебных заседаний. Специалисты из Министерства юстиции РФ, комментируя эти показатели, удовлетворенно замечают, что растет профессионализм судей, т. к. они «изнутри» знают особенности деятельности судов. Между тем если посмотреть на эти цифры с другой точки зрения, то можно прийти к выводу о том, что сейчас становятся судьями все чаще те люди, которые, не имея практического юридического опыта, не привыкшие принимать решения и нести за них ответственность, становятся послушными исполнителями, чем облегчают управление судейским корпусом, но перестают отвечать своему основному предназначению — отправлять правосудие и подчиняться только Закону.

Подготавливая свои тезисы, следует их проверить на противоречивость, чтобы противная сторона не зацепилась за ошибку и не перешла в контрнаступление. И одновременно не упускать возможности отыскать ошибки в доводах защиты, используя их в свою пользу.

Можно приводить серию аргументов, делая после каждого из них определенные выводы, которые постепенно сформируют основной вывод о необходимости сотрудничества со следствием. Например, при объяснении защитнику и обвиняемому, что 2/3 осужденных к лишению свободы лиц, которым на предварительном следствии избиралась мера пресечения, не связанная с лишением свободы, назначали наказание, также не связанное с лишением свободы, делается вывод, что на предварительном следствии для стороны защиты выгоднее, чтобы мера пресечения была в виде подписки о невыезде. А затем сообщить, что в соответствии с действующим законодательством такую меру пресечения следователь может избрать только в случае, если у следователя есть уверенность в том, что обвиняемый будет сотрудничать со следствием и не скроется от следствия или суда, не продолжит заниматься преступной деятельностью, не станет оказывать давления на иных участников уголовного судопроизводства. После чего делается общий вывод о связи дачи правдивых и объективных показаний с величиной назначенного наказания впоследствии.

Аргументы защиты можно разделить на три группы: сильные, которые сложно опровергнуть, средние, данные из которых можно интерпретировать по-разному, и слабые, ошибочные, которые можно опровергнуть. Не рекомендуется начинать с опровержения сильных аргументов, лучше всего обратиться к слабым или средним и опровергнуть их, тогда вся аргументация может быть представлена как несостоятельная. Те аргументы, которые опровергнуть сложно, можно просто игнорировать.

Свои аргументы необходимо излагать точно, ясно, простым языком, понятным не только защитнику, но и его подзащитному. Согласие адвоката с каждым отдельно из высказанных аргументов, даже если он и против дачи признательных показаний, могут побудить подзащитного изменить свою отрицательную позицию и начать сотрудничать со следствием.

После установления доверительных отношений и четкого, последовательного анализа сложившейся ситуации можно высказать предложения о соответствующем сложившейся ситуации сотрудничестве.