В пятницу днем у меня звонит телефон. На протяжении почти двух недель я абсолютно все свободное время тратила на пошив черного платья, и вот оно наконец готово. Думаю надеть его на завтрашний бал: я все равно так и не сходила со Слоаной в торговый центр, потому что мне не терпелось начать шить.

Платье превзошло все мои ожидания: оно получилось дерзкое и красивое, шелковая ткань приятно струится по телу и подчеркивает фигуру, а кружева добавляют оригинальности дизайну. Выглядит секси, я уже представляю, как покажусь в нем Ферн.

Я хватаю телефон с тумбочки, ожидая увидеть на экране ее имя, потому что больше никто мне не звонит.

Но это папа.

Я быстро нажимаю на кнопку «ответить».

– Пап!

– Привет, Эллис, – говорит он. Голос у него бодрый. Довольный. Не то чтобы я хочу, чтобы он страдал, но некрасиво так радоваться, когда мы с мамой в отъезде.

– Я две недели пыталась до тебя дозвониться, – говорю я.

– Знаю. Извини. Я был очень занят.

«Настолько занят, что не мог позвонить родной дочери», – думаю я, но не говорю вслух.

– Понимаю. – Я сажусь на край кровати и, стараясь говорить максимально естественно, спрашиваю: – Ну как ты там? Я слышала, ты взял нового стажера.

– Да, – говорит он. – Она хорошо справляется. Быстро во все вникла. Эдварду она нравится.

– Она уже познакомилась с мистером Стритом? – У меня на это ушли месяцы.

– Да, – папа откашливается. – Мы вместе обедали на прошлой неделе.

– М-м-м. Как… мило, – говорю я срывающимся голосом.

– Ну-ну, Эллис, не надо нервничать, – говорит он.

– Что? Я не нервничаю. – Я нервничаю. Конечно, я нервничаю. Эта девушка заняла мое место. – Но как насчет того, чтобы сохранить место за мной?

– Ты его получишь, как только вернешься, не волнуйся. – Я слышу какое-то шебуршание в трубке. – Но я не просто так позвонил тебе.

Конечно, сказать «привет» и узнать, как у меня дела, – недостаточно веский повод, чтобы звонить.

Черт. Я стараюсь отбросить дурные мысли. Я очень не люблю злиться на папу.

– Недавно я случайно встретился со своим старым университетским другом, – продолжает он. – Его зовут Джастин Эриксон. Оказалось, что он член приемной комиссии в Колумбийском университете. Я рассказал ему про тебя, и он сказал, что будет рад побеседовать с тобой. Я объяснил, что ты сейчас учишься в Коннектикуте и на неделе вряд ли сможешь приехать, и он ответил, что может пообщаться с тобой вечером в эту субботу.

– То есть завтра?

– Да, тебе это подходит? – спрашивает он.

Тревога разрастается у меня внутри, так же как и всякий раз, когда я готовлю документы для поступления, и в какой-то момент сердце начинает колотиться так, что за шумом в ушах я уже едва различаю голос папы.

– Ты еще там? – спрашивает он.

– М-м-м… да. Отлично, хорошо, – говорю я. Зажмуриваюсь и потираю виски. – Нужно взять что-нибудь с собой?

– Резюме точно не помешает, – отвечает он. – И будь готова, что тебе могут задать вопросы по любому пункту: оценки, личные достижения, опыт работы и прочие заслуги. Это не интервью в рамках поступления, но первое впечатление играет большую роль, так что постарайся, чтобы оно было хорошим.

Никакого давления, совершенно никакого.

– Хорошо. Понятно. Мама знает?

– Я позвоню ей и все объясню, – говорит он. – Я дам Джастину твою почту, чтобы вы могли заранее назначить время и место.

– Ладно. Спасибо, пап. Может, потом мы с тобой пойдем поесть пиццу и ты расскажешь мне все, что за это время произошло в «Стрит Медиа»? Я слышала, ты много общался с мистером Гейблманом.

– Конечно, – чересчур быстро говорит он. – Мне уже пора идти.

– А, ну давай.

И ни одного вопроса о том, как я живу сейчас. Как у меня дела в школе. Есть ли у меня друзья. Занимаюсь ли я несуществующей школьной газетой. Ни одного.

Но все-таки он думает обо мне, а завтра вечером мы сможем спокойно все обсудить.

– Увидимся в субботу. Люблю тебя, Элли-Белли.

– Я тоже тебя люблю.

Динамик смолкает, я кладу телефон обратно на тумбочку и падаю на кровать.

Мое нарядное платье смотрит на меня с карниза и напоминает, что теперь мне придется отменить наши планы с Джейком.