Когда на следующий день мы со Слоаной приезжаем на городскую площадь, то сразу видим тетю Наоми, которая уже вовсю раздает указания волонтерам. Я смотрю на нее и поражаюсь, как она ухитряется руководить таким огромным количеством людей, контролировать все организационные процессы и при этом оставаться такой открытой, дружелюбной и не выгорать.

В беседке скрипачка в ярко-розовом платье устанавливает аппаратуру. На лужайке расставлены круглые белые столы, большие и маленькие. На всех лежат хлопковые скатерти и стоят керамические чашки и блюдца с приятным осенним узором. Венчают общую композицию пышные букеты из золотистых и оранжевых полевых цветов, предоставленные местной цветочной фермой.

– О боже мой! Вы обе выглядите великолепно! – вскрикивает тетя Наоми при виде нас.

– Мы выглядим смехотворно, – поправляю я ее.

– Разве ты не думаешь, что в таком наряде можно пойти даже на скачки в Кентукки? – спрашивает тетя Наоми, указав на свою шляпу с очень уж широкими полями.

– Думаю, даже в Кентукки мы смотрелись бы немного экстравагантно, – со смехом отвечаю я.

– Экстравагантно – это хорошо. Запомни мои слова, – отвечает тетя и подмигивает.

– От нас что-нибудь требуется или мы можем сразу идти к лотерейному столу? – спрашивает Слоана, которая явно высматривает что-то на площади – или кого-то.

– Нет, все в порядке, начинайте, когда будете готовы. Время веселиться, девочки! – Тетя Наоми машет кому-то, и в следующую секунду ее уже и след простыл.

Мы прогуливаемся по площади, и Слоана показывает мне, какие активности запланированы на день. Я так усердно пытаюсь все запомнить, что не замечаю Купера за лотерейным столом до тех пор, пока мы не подходим к нему вплотную. Он уставился в свой телефон и, кажется, тоже нас не замечает – и хорошо, потому что я не в состоянии отвести взгляд.

На нем темно-зеленый галстук и серые подтяжки поверх белой классической рубашки, которая идеально подчеркивает все самые красивые места, – к тому же он закатал рукава до локтей. И хоть за большой растяжкой с надписью «ЛОТЕРЕЯ БРЭМБЛ-ФОЛС» я не вижу его наряд целиком, верхней половины достаточно, чтобы я потеряла дар речи.

Купер наконец поднимает взгляд и видит, что я на него пялюсь.

– В чем дело?

– Э-э-э… Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– В смысле? – недоуменно отзывается он.

– Мы со Слоаной должны работать за этим столом. Тебе лучше спросить у тети Наоми, где ты…

– Вообще-то, – перебивает Слоана, – мама сказала, что я буду встречать гостей.

Я перевожу взгляд на нее.

– Что? Когда?

– Сегодня утром.

Слоана никогда не умела врать. Когда мы были помладше, нечего было и думать о проделке, если ради этого Слоане требовалось наплести что-нибудь родителям. И сейчас на ее хорошеньком личике буквально написано, что она лжет.

– Но ты же сама только что спросила…

– Не важно, главное, чтобы вы двое хорошо провели время! Пока! – Она разворачивается и чуть ли не убегает.

Со вздохом я сажусь на стул рядом с Купером.

– Слоана совсем не умеет врать, – говорит Купер, не отрываясь от телефона.

– Ага.

– И… с чего вдруг она решила попросить Наоми поменять нас местами? – спрашивает он и кладет свой телефон на стол, почти вплотную к моему.

– Понятия не имею, но попробую догадаться: она терпеть не может, когда люди друг с другом не разговаривают, и думает, что если мы весь день проведем вместе, то снова станем друзьями.

Купер кивает, но ничего не говорит, только молча наблюдает за нарядными гостями, которых постепенно становится все больше. Между нами повисает неловкое молчание, а общее воспоминание о том, как он ушел от меня на прошлых выходных, только усугубляет обстановку.

Наконец он говорит:

– Вчера вечером я случайно встретил Дороти.

– Правда?

– Она решила на ужин покормить Харли пиццей в местном кафе. И подошла к моему столику только затем, чтобы повосхищаться тобой.

Я улыбаюсь.

– О, она мне тоже очень понравилась.

– Поскольку я родился и вырос в этом городе, думаю, на мне лежит определенная ответственность, и я должен рассказать тебе о местных жителях, – продолжает Купер. – Особенно на тот случай, если ты подружишься с кем-нибудь из них.

Я прищуриваюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, как Дороти постоянно упоминала свои прогулки с «девочками»?

– Ну да…

– В городе их все дружно называют сплетницами.

– Как в сериале? – спрашиваю я.

– Скорее, дело в том, что именно они служат источником почти всех сплетен в Брэмбл-Фолс.

Я удивленно смотрю на него.

– Да ладно. Вот эта милая старушка? Не может быть.

– Может. У них повсюду глаза и уши. Они каждый день кружат по центру, везде суют свой нос и пересказывают друг другу всевозможные слухи.

– Купер, прекрати! – Я начинаю смеяться. – Даже не знаю, стоит ли тебе верить.

– Я не вру! – Он тоже смеется, и у меня появляется возможность полюбоваться ямочкой у него на щеке.

– И Дороти во всем этом участвует? – Я качаю головой. – Как возмутительно.

– Я просто подумал, что тебе стоит знать. На случай, если еще раз решишь поболтать с ней, – говорит Купер.

– Спасибо. Я буду осторожна и ни за что не выболтаю свои самые страшные, темные секреты.

Купер с улыбкой смотрит на меня, наши взгляды встречаются, а в следующий миг на нас падает тень.

– Можно мне два билетика? – спрашивает кто-то справа от меня. Купер все еще смотрит на меня, когда я перевожу взгляд на высокую белокожую женщину со светло-каштановыми волосами.

Я отрываю два билета, и она отдает мне два доллара, которые я передаю Куперу, потому что касса у него. Когда женщина, забрав билеты, уходит, я кладу их номера в два крутящихся автомата, перед которыми стоят корзинки с заветными призами: в одной лежат проходки на различные мероприятия в Брэмбл-Фолс, в том числе на футбольный матч, который будет через пару недель, на киноночь ужастиков в октябре, на местную постановку мюзикла «Злая» в ноябре и на Снежный бал в декабре, а вторая доверху заполнена различными угощениями из «Кофейной кошки». Я еще не пробовала тамошние пирожки, но от одного взгляда на них у меня текут слюнки.

– Мне необходимо зарядиться осенним латте, – говорю я, вспомнив, что так и не позавтракала нормально. – Ты не посидишь тут один несколько минут?

– Ладно, – говорит Купер и поднимается с места. Теперь моему взгляду предстают его темно-серые брюки, которые сидят на Купере просто идеально. Если бы пожирание Купера глазами сделали олимпийским видом спорта, я взяла бы золото. Я на всякий случай провожу рукой по губам – а то вдруг я уже слюни пускаю.

– Я не допущу, чтобы ты ходила так далеко с больной ногой. Сиди здесь. Я схожу тебе за кофе.

– Прошла уже неделя. Я в порядке, – возражаю я, все-таки переведя взгляд на его лицо (до невозможности красивое, кстати). – Да и какая разница, кафе тут через дорогу.

Но он уже уходит.

– Купер, стой! Я сама могу…

– Я тебя не слышу! – отвечает он, даже не повернув головы.

– Хотя бы карточку мою возьми!

Он не обращает на меня внимания и идет дальше.

Пока его нет, я успеваю продать двадцать лотерейных билетов четырем людям, все четверо тратят их на приз «Кофейной кошки». Поэтому когда Купер возвращается с моим латте и темно-красным пирожным, мне уже не терпится его попробовать.

Я разламываю пирожное пополам. Внутри белый крем и нежное тесто. Я предлагаю кусочек Куперу, но он отмахивается.

Я пожимаю плечами.

– Как хочешь. Мне больше достанется. Что за пирожное я сейчас буду пробовать?

– «Красный бархат» с маршмеллоу, – отвечает Купер, и я откусываю первый кусочек.

Это так вкусно, что я, кажется, пищу от восторга.

Купер смеется.

– Нравится?

Ладно, я правда пискнула.

– Нравится – не то слово, – отвечаю я, проглотив кусочек. – Я ничего сексуальнее не ела.

Купер сдвигает брови, но продолжает лукаво улыбаться.

– Я не ослышался, ты сказала, что еда «сексуальная»?

– Я сказала, что это пирожное сексуальное, да. Попробуй докажи, что я не права.

Он смеется.

– Я не посмею.

– Отлично. Кстати, тебя надо бы уволить.

– С чего это?

Я показываю на остатки пирожного.

– Я приехала сюда две недели назад. Я каждый день брала кофе в твоем кафе. И ты ни разу не предложил мне взять это пирожное. Худший работник столетия. – Я качаю головой, кладу еще кусочек себе в рот и медленно жую это тягучее удовольствие. – Даже не сказать мне о таком десерте? Если бы ты меня уже не возненавидел, я бы исключила тебя из друзей. Худший бывший друг.

Купер ерзает на стуле.

– Я тебя не ненавижу.

– Я тебя умоляю. – Я слизываю зефир с пальцев. Купер пристально на них смотрит, и я вдруг чувствую, как у меня теплеют щеки. Я кладу руки на колени. – Ты ясно обозначил свои чувства.

– «Ненавидеть» – слишком сильное слово.

– Ну ладно. Точнее будет, если я скажу, что ты меня «в высшей степени недолюбливаешь»? – спрашиваю я. – Но если так, то это грустно. Ненависть, по крайней мере, подразумевает, что человек смог вызвать сильное чувство, а не равнодушие.

– Тут дело не в равнодушии, – бурчит Купер.

– Тогда объясни, в чем именно тут дело.

Чей-то телефон громко вибрирует на столе. Мы оба поворачиваем голову на звук. Экран горит у моего.

Джейк, Ворующий Ручки: Привет. Жаль, что тебя вчера не было Какие на сегодня планы? Работаешь на посиделках?

Купер вскидывает бровь.

– «Джейк, ворующий ручки»? Это Келлер?

– Да, он попросил у меня ручку в первый учебный день и так до сих пор и не вернул.

– И ты каждому контакту в телефоне даешь характеристику? – спрашивает Купер.

– Практически. – Я отправляю в рот последний кусочек пирожного и закрываю глаза, чтобы насладиться вкусом.

– А мой номер у тебя остался? – Вопрос прозвучал неуверенно. Нервно.

Я открываю глаза.

– Да.

Купер берет свой телефон, что-то набирает и кладет его на место, в то время как мой телефон снова вибрирует.

Летний Купер: И какая у меня характеристика?

– Любопытно. Я думал, там будет Купер Плакса, или Купер Нюня, или Купер Автозагар, – говорит он.

Я фыркаю.

– Любой из этих вариантов подошел бы. Наверное, у меня просто было хорошее настроение.

Купер смеется, и в уголках его ярких глаз появляются милые морщинки – я отвожу взгляд.

Он так хорош, что я стесняюсь на него смотреть.

Но смеемся мы недолго, потому что к Куперу подходит та хорошенькая девочка, которая сидит с ним на алгебре и за обедом. У нее длинные прямые светлые волосы – несколько прядей выгорели на солнце, – маленький изящный нос и пухлые губы, одета она в ярко-желтое платье. И она не сводит глаз с Купера.

Впрочем, ее можно понять.

– Привет, Куп, – говорит она. – Как дела? Я думала, ты будешь стоять на входе.

– Привет, – отвечает Купер и наклоняется к ней. – Да, должен был. Но в итоге мы поменялись со Слоаной.

– Я только что видела, что встречающие сидят за столом и пьют чай, – говорит она. – Очень жалко, что у тебя нет возможности наслаждаться праздником.

Купер равнодушно пожимает плечами.

– У нас тут свой праздник.

Я смеюсь.

– Если ты это называешь праздником, тебе стоит чаще выбираться в люди.

Купер с ухмылкой оборачивается ко мне.

– Значит, ты вчера не пошла на вечеринку к Джейку, потому что собиралась учить уроки, а чаще выбираться в люди надо мне?

– Да ладно тебе, в итоге мы со Слоаной сели смотреть «Практическую магию», – оправдываюсь я. К тому же зачем мне бывать на людях в этом городе, если я все равно здесь ненадолго и настоящих друзей точно завести не смогу?

– Мне нравится этот фильм, – говорит Купер.

– Серьезно? – с недоверием спрашиваю я.

– Серьезно. Читаешь заклинание и больше никогда не влюбляешься? Хотел бы я, чтобы и у нас так можно было.

Я наклоняю голову набок и стараюсь понять, что он имел в виду, но тут блондинка вмешивается в разговор.

– Я Хлоя, – говорит она, махнув рукой. – Ты же Эллис, да? Мы вроде как обедаем за одним столом, но до сих пор не познакомились.

– Да, рада официально с тобой познакомиться.

– Купер говорил, что вы раньше дружили, – продолжает она.

– Да. – Я искоса смотрю на него. – Раньше.

– Приятно, что мое старое платье кому-то пригодилось, – говорит Хлоя, окинув меня взглядом. – Тебе оно идет больше, чем мне.

– Спасибо, – это все, что я способна сейчас сказать. Я стараюсь не сравнивать себя с другими девочками, но мысль о возможном соревновании с Хлоей по поводу того, на ком платье лучше сидит, слегка подрывает даже мою самооценку.

Хлоя поворачивается к Куперу, который теперь тоже смотрит на меня.

– Кстати, насчет платья, – говорит она, и он оборачивается к ней. – Сегодня утром мы с мамой ходили по магазинам, и я нашла себе платье на бал. Я скину тебе фото, чтобы ты подобрал себе что-нибудь подходящее по цвету.

Ох.

Между Купером и Хлоей что-то есть.

Не понимаю, как я раньше не догадалась. За эти две недели я сотню раз видела их вместе.

И еще я не понимаю, почему эта мысль вызывает у меня такую злость.

Соберись, Эллис.

– Договорились, – говорит Купер.

Хлоя улыбается.

– Ладно, тогда… – она переводит взгляд с Купера на меня и обратно, – оставлю вас на вашем частном празднике. Эллис, приятно было познакомиться. Куп, еще увидимся.

Я смотрю перед собой, на все эти парочки и семьи, которые сидят за столиками, пьют пряный чай-латте и отлично проводят время.

– Платье и правда тебе очень идет. – Я слышу тихий голос Купера слева от себя.

Я закрываю глаза и сжимаю губы. Я знаю, что он говорит это из лучших побуждений, что он хочет меня ободрить, что, наверное, он понимает, что я начала сравнивать себя с его роскошной подружкой, потому что раньше она носила это платье, но неужели нам обязательно говорить об этом?

– Спасибо. – Я поворачиваюсь к Куперу. – Так значит, вы с Хлоей?..

– Что мы с Хлоей? – спрашивает он, хотя нам обоим очевидно, к чему был вопрос.

– Она, кажется, милая. Вы хорошо смотритесь вместе.

– Правда? – Он закусывает щеку изнутри и молчит, в то время как ведущие мероприятия громко напоминают гостям про лотерею. Все бросаются к нашему столу, и следующие двадцать минут мы с Купером заняты продажами; вместе нам работается легко и непринужденно.

После того как толпа схлынула, Купер говорит:

– Мы с Хлоей не вместе.

– Правда? Ты уверен? – спрашиваю я.

– Полагаю, что я в курсе.

– А Хлоя в курсе?

Купер хмурится – то ли недоумевает, то ли злится, непонятно.

– Да, она в курсе. Почему ты спрашиваешь?

Я пожимаю плечами.

– Подумала тут, может, мне стоит присоединиться к вашим сплетницам.

Но шутка не удалась. Купер продолжает на меня смотреть и ждет прямого ответа.

– Вы вместе идете на бал, и ты явно ей нравишься. Мне просто стало любопытно, – говорю я. – Я здесь всего на пару месяцев, но все-таки хочется быть в курсе событий. Вот и все.

– Понятно, – говорит он. Но смотрит на меня так, словно я только что ему в любви призналась. Как будто позвала на свидание. От страха и смущения у меня непроизвольно включается механизм «бей или беги».

– А что насчет Джейка? – быстро спрашиваю я, как будто мне не все равно, есть у Джейка девушка или нет. К тому же, встречайся он с кем-то, я бы, скорее всего, уже об этом знала.

Купер отводит взгляд.

– У Джейка никого нет. – Он постукивает по столу пальцем, потом говорит: – И у Слизня тоже, если тебе интересно.

Мы оба знаем, что мне неинтересно.

– Ладно, а что у Слоаны с Ашером? – Вот это я на самом деле хочу узнать.

Купер слабо улыбается и снова поворачивается ко мне.

– Они говорят, что просто друзья, но…

– Не поверишь, я в курсе.

Он смеется, и все напряжение между нами испаряется, будто его и не было.

Через несколько минут приходит тетя Наоми и говорит, что нам больше не обязательно сидеть за столом. Купер идет к Хлое, а я направляюсь к столику, за которым уже сидят Слоана, Ашер и Прити.

Но как бы я ни одергивала себя, я все равно постоянно поглядываю на Купера.

И пусть даже они не вместе, я все равно ревную Купера к Хлое. Какие бы ни были у них отношения.