***

Джонни всегда хотел летать. Небо влекло его, как наркомана доза. Ради осуществления своей мечты Джонни отучился в школе, получив отличные аттестат и характеристики. Затем поступил в престижное летное училище, став пилотом истребителя. Он даже терпел дисциплину и армейский порядок, что помогло ему, когда начался отбор в пилоты НАСА. Космос стал еще ближе. Джонни шел к своей цели, сцепив зубы, проходил тесты, шевелил мозгами, тренировался как одержимый. А потом произошло чудо, и он научился летать без помощи стальных крыльев. Если честно, Джонни не помнил, что ему тогда снилось в подробностях. В то время, когда пронесшаяся мимо комета наделила его и его товарищей сверхъестественными способностями. Он помнил ощущения: кто-то держал его в ладонях, как новорожденного, укачивая и тихо что-то шепча, пока в груди билась огненная бабочка, расправляющая крылья, врастающая в его тело и душу. Он помнил, как его подбросили в небо и невидимые крылья распахнулись за спиной, а огонь окутал несокрушимым доспехом. Он помнил смех и чужую гордость от первых неуверенных движений. Он помнил и понимал, что если бы не чужая помощь, то так и умер бы там, в этой консервной банке, болтающейся на орбите. Некто помог, раздув искру, и чужое могущество зацепило и остальных, дав шанс выжить. Он помнил и забывать не собирался. Как не собирался хоть кому-то об этом говорить. Зачем? Это его личное чудо, и делиться Джонни не собирался. Не теперь, когда он мог пролететь рядом со звездой и гасить пламя, втягивая его в себя. И кто знает… Однажды он встретит своего второго отца. И поблагодарит за щедрый дар. Это он знал четко.

***

Асы, поселившиеся в Норвегии, смотрят на него волками. С ненавистью. Тор хватается за свою кувалду, но нападать не рискует. Мозги, пусть и с огромным трудом, но проросли в тупой и пустой башке бывшего царевича и нынешнего царя, все так же не желающего исполнять свои обязанности правителя. Ну и что, что кучки недобитых неудачников, только и вздыхающих об утраченном величии? Зато царь! И Тор, и его почти подданные, живущие замкнутой общиной, бормочут что-то об отродье Суртура, которого надо уничтожить, но Джонни плевать. Пусть бурчат. Пусть боятся. Если попробуют перейти от слов к делу, разговор будет короткий. Джонни, как ни крути, военный, и вновь в армии, на очень неплохом месте. Не будет ни разговоров, ни увещеваний, ни предупреждений. Сожжет, и вся недолга. Джонни рассусоливать не привык и давно уже стал умным и рассудительным, сменив юношескую порывистость и эйфорию от обретения возможностей на стратегическое мышление. Врагов за спиной оставлять не стоит. Ни в каком виде. Так что Тор может коситься и скрипеть зубами сколько хочет, но разевать пасть и оскорблять себя Джонни ему не позволит. Вызовет на дуэль, если Тор такой поборник схваток, и все. А результат предсказуем, поэтому Тор молчит. Джонни на его бурчание не слишком уж обращает внимание. Он думает. В последнее время ему на Земле тесно. Его манит космос. Вселенная велика, и там много чудес и диковинок, и там обязательно найдется местечко для Джонни. В своих силах он не сомневается. Он стал старше… и сильнее. Он может пролететь сквозь корону звезды, искупаться в вулкане и принять ванну, нырнув в гейзер. На Земле ему скучновато. И Джонни собирается в полет. Как и еще два его товарища, которых он считает своими младшими братом и сестрой. Они такие же, как он, только моложе. Они тоже умеют летать и становиться живым пламенем. Им тоже хочется туда, за горизонт. И они тоже помнят чужие руки и полный гордости голос. Так что они готовы идти за ним. Джонни знает, что это путешествие будет удачным. Они найдут свое место под солнцем и обязательно встретят того, кто раздул огонь в их душе, переделав по своему образу и подобию.

Её собственная империя (Н.Романова)Империя Коньяти, перерождение, исторический реализм, AU, мистический реализм

В принципе, ничего особо не поменялось. Наташа понятия не имела, почему, закрыв глаза на Вормире, открыла их здесь, на Земле. И можно бы порадоваться, что вот, она вновь жива, вот только у милости мироздания, или кто там сделал ей такой невероятный подарок, есть нюанс. Много нюансов. Это Земля, а вот ее или нет, пока что нельзя определить со стопроцентной точностью. Это тебе не двадцать первое столетие, с его интернетом, библиотеками и прочими благами цивилизации. Легкодоступными благами цивилизации, что особо ценно. Библиотеки сейчас — редкость неимоверная и только для избранных. Карты похожи на картины. До интернета еще пять столетий развития. А Наташе всего четырнадцать лет, и вокруг солнечная Италия, Рим, а на дворе ровно одна тысяча пятисотый год. Рим прекрасен. Никакого сравнения с забитым толпами туристов памятником самому себе Римом ее прошлого. Или будущего? Наташа даже думать об этом не хочет, потому что можно забрести в такие дебри, что психушка покажется самым привлекательным выходом. Нет тех зданий, что стали исторической ценностью к тому моменту, как она родилась. Что-то строится, что-то в проектах. Памятники и скульптуры отсутствуют, или на непривычных местах. Руины используют как каменоломни. Толп туристов нет, но есть толпы паломников. И все же это Вечный город во всей его красе. Наташа юна и красива и обещает стать еще красивее: белокожая, среднего роста, с формирующейся отличной фигурой. У нее длинные, до пояса, крупные локоны цвета червонного золота, классические черты лица, прямой нос и голубые, как небо над Римом, глаза. Она похожа на патрицианку, вот только есть нюанс. Ну, один из. Пусть Наташа выглядит знатной римлянкой, происхождение у нее подкачало. Со стороны матери. Диана ди Пьетро Коньяти, невзирая на всю свою красоту и претенциозность имени, проститутка. Да, дорогая, не снимающая клиентов по постоялым дворам, имеющая нескольких постоянных клиентов, но проститутка. С отцом, как ни странно, положение лучше. Парис ди Грасси, церемониймейстер при дворе папы Александра, который в миру Родриго Борджиа, да, тот самый, имеет высокий чин и достаточное количество мозгов, чтобы получать поощрения и не вызывать недовольство своего патрона. Как и прочие служители церкви, Парис не может вступать в брак и иметь отношения с женщинами, а хочется. Как и подавляющее большинство его собратьев, Парис нашел выход: взял на содержание проститутку и даже прижил с ней ребенка. И даже, что особо ценно, не выкинул женщину с ребенком прочь, а наоборот, полностью взял их на содержание. В принципе, в это время вполне нормальное явление. Все так поступали, Александр со своими сыновьями и знаменитой дочерью Лукрецией тому пример. У Париса, конечно, труба пониже, дым пожиже, но он обеспечил своей дочери великолепнейшее образование, она ни в чем не нуждается и уже знакома с армией полезных людей. Заботливый отец даже подумывает о браке, естественно, удачном, для любимой дочурки, вот только сама Наташа не жаждет цеплять на себя золотые оковы. Слишком переломана ее психика. Слишком далеко зашла профдеформация. Слишком не то время на дворе… Положение женщины сейчас, как и много веков вперед и назад, незавидно. Она зачастую игрушка и средство для достижения цели, как та же Лукреция, которую уже выдали замуж в третий раз. Нет. Наташа юна, прекрасна, родилась не в законном браке, имеет мозги и желание жить наконец своей жизнью. Не подчиняясь указаниям слишком многое о себе мнящих козлов. Не терпя унижения и насилия от осчастливившего ее предложением брака мужа. Не подчиняясь воле деспотичного отца или жадных родичей. Она слишком устала от своей прошлой жизни, не хочет тащить в нынешнюю старые ошибки и вообще хочет жить для себя. Не по приказу. Не для выживания — хотя… да. К сожалению, быть свободной она может, только если ступит на тернистую дорогу, но Наташа давно уже ничего не боится. Да и к сексу у нее отношение как к работе, Вдовы были в первую очередь «медовыми ловушками», а диверсантами, убийцами и шпионками — во вторую, третью и так далее. Тем более она четко понимает, чего хочет. Таких, как она, еще нет. Значит, она будет первой. И Наташа начинает подготавливать почву для своего восхождения к вершинам. Она еще сильнее налегает на науки и вообще делает все, чтобы стать образованной по меркам этого времени. Она учится играть на мандолине, петь и слагать стихи. Она читает философские трактаты и до хрипоты спорит с учителями, начинающими разносить молву о своей ученице. Она играет в шахматы, знает латынь и древнегреческий, она цитирует Платона и Аристотеля, и Рафаэль, завороженный ее красотой, приглашает ее быть его натурщицей. Естественно, она соглашается! Кто же не желает войти в историю, оставив для потомков свой портрет в виде мифологического персонажа? Разумеется, вскоре у нее появляются поклонники, а там и до покровителей дело доходит. Наташа выбирает тщательно, зачастую советуясь с отцом, который дожил до смерти папы Александра и теперь уверенно служит при дворе его преемника, папы Юлия Второго. В конце концов она делает выбор, очень правильный, с ее точки зрения. Ей шестнадцать, и она выбирает своего первого любовника. Агостино Киджи — самый богатый банкир в мире. Он не стар, всего сорок пять, бодр, умен и готов носить ее на руках. Он осыпает ее поистине императорскими подарками: вилла за городом, куда она переезжает летом, не желая умирать от жары, дворец в Риме — классическая архитектура, мрамор и фрески на потолках. Зеркало в ее покоях стоит восемь тысяч золотых дукатов: метр на восемьдесят сантиметров, богатая резная рама из черного дерева, золотистый отлив, настоящее венецианское. Картина Рафаэля стоит три тысячи, к слову, и Агостино, по совету Наташи, приобретает одно полотно за другим. Он считать деньги умеет, а выгодное вложение, которое обогатит его потомков… Это он вообще понимает с полуслова. Киджи щедр и добродушен, он любит демонстрировать богатство и щедрость, а потом он делает ей подарок, за который Наташа готова убить: ей семнадцать, и она беременна. Это переворачивает весь ее мир. Неожиданно Наташа понимает, что смертна и человек. Никакой сыворотки, никакого бесплодия… Подарок мироздания, не иначе, и Наташа улыбается, и улыбка не сходит с ее губ. Роды проходят с осложнениями, но здоровье восстанавливается. Пусть она больше не сможет произвести на свет еще одного ребенка, Наташа умеет принимать подарки судьбы и не роптать. У нее есть все, чего она желает в жизни, а значит, время пришло. И она выбирает себе имя, под которым войдет в историю. Империя Коньяти — звучно и полностью соответствует ее мироощущению. Первая куртизанка в истории — это не просто так. Наташу считают идеалом. Она красива, богата и умна, не лезет в политику — спасибо, наелась по самые гланды, не требует сделать ее законной женой, не капризничает, умеет принимать подарки и разговаривать на любые темы. Агостино все так же обеспечивает ее, но теперь есть и другие, и на абы кого Наташа не разменивается. Ее привлекают сильные и богатые личности. Банкир. Папский секретарь. Папский библиотекарь. Кардинал. Поэт и архитектор. Художник. Они осыпают ее подарками и золотом. Посвящают ей стихи. Пишут ее портреты. И с гордостью посещают ее дворец или выводят в свет. Обыватели смотрят на нее с восторгом и восхищением. Как гласит пословица, Рим благословлен богами дважды: Марс дал им Римскую империю, а Венера — Империю Коньяти. Наташа только смеется: пусть ей никогда не стать честной женщиной, ее такая жизнь устраивает полностью. Она молода, красива и воспитывает дочь, даря ей всю свою любовь и даруемые богатством возможности. Лукреция не повторит ее судьбу, она будет расти в любви и ласке, потом выйдет замуж, и Наташа сделает все, чтобы этот брак был удачным, равным и по любви. Время идет, и Наташа горделиво идет улочками древнего города. Ей здесь нравится. Она свыклась с бытом, с отсутствием того уровня комфорта, что появился лишь в конце двадцатого века, с тем, что до известной ей истории не доживет… Судьба наносит удар. Наташа — первая, но не последняя. У нее тоже появились соперницы, и одна из них решила, что не против получить внимание тех, кого привечает первая красавица Рима. К ее сожалению, Наташа слишком хорошо разбирается в ядах. А в этом времени она еще и освежила, и дополнила знания. Ей плохо, но Наташа держится и клянется, что выживет. Ей есть для кого жить. Она не собирается умереть в двадцать шесть, оставив дочь сиротой. Киджи нашел самых знающих и умных докторов. И они совершили чудо: Наташа выжила, но даром это не прошло. Диагноз неутешителен: еще несколько лет, и она сойдет в могилу. Наташе плевать, если честно. Она не боится умирать, она боится не успеть. Каждый день становится испытанием, но она не унывает. Она продолжает блистать и очаровывать и делает все, чтобы обеспечить достойное будущее своей дочери. Лукрецию отправляют в самый богатый монастырь, и Киджи делает щедрое пожертвование, чтобы девочка ни в чем не нуждалась и имела безупречную репутацию. Два с четвертью года проходят быстро, но Наташа сделала все от нее зависящее. Готово завещание, определены его исполнители. Лукреция будет богатой наследницей, и Агостино пообещал устроить ее брак. Жених уже подобран: Арканджелло Колонна, представитель древнего и очень влиятельного рода. Он юн, хорош собой и умен. Лукреции он понравился, а это главное. Значит, ее дочь будет счастлива. Значит, можно отдохнуть. И Наташа закрывает глаза. Пусть эта жизнь была короткой, но она того стоила. И кто знает, может, ее ждет очередное приключение… А может, и нет. Она не знает, но готова к любому повороту событий. Одно она знает четко: свой след в истории она оставит обязательно, пусть и туфелькой на высоком каблуке.

Вторая жизнь "Дракула" Брема Стокера 1992/ГП (В.Дракула!)Сириус Блэк Драма, повседневность, перерождение, смерть персонажа

Когда он открыл глаза, было темно. В груди саднило, он закашлялся, сипя, втягивая воздух в словно ссохшиеся лёгкие. Он корчился, сипел и кашлял до тех пор, пока не задышал наконец свободно. Было темно. Ночь. Он чувствовал её всем собой, как всегда: тяжёлое теплое одеяло, скрывающее от невзгод и милосердно прячущее в своих складках неприглядность бытия. От пола и стен тянуло стылым сырым холодом. Деревянные нары и тюфяк, судя по всему, набитый соломой, не давали никакого тепла, являясь чистым издевательством. Впрочем, дырявое шерстяное одеяло тоже практически не грело. Он сжал пальцы, слыша похрустывание соломы, подтянул одеяло повыше и сел, осматриваясь. Каменный мешок: потолок теряется в вышине, одна стена представляет собой мощную железную решетку — хладное железо, как неожиданно шепнуло что-то в голове, — окошко маленькое, с решёткой и без стекла. Не достать, слишком высоко, зато холод и сырость беспрепятственно льются внутрь камеры. А это камера, самая настоящая: дыра в полу в углу и стекающий по одной стене тонкий ручеек воды намекали, что предназначена она для очень долгого и надёжного удержания постояльцев. Он медленно повернул голову, внимательно разглядывая мощную кладку из черных каменных глыб, выщербленные плиты пола, грубый топчан с тощим тюфяком. В принципе, достаточно привычная обстановка: доводилось и в плену сидеть в похожих условиях, и самому законопачивать пленников в такие хоромы. А он тут не один: слух исправно доносит чьё-то бормотание, стоны, надсадный кашель. Человек двадцать, не меньше. Руки затряслись, и он нахмурился, разглядывая грязные тощие пальцы с неровными обломанными ногтями. Одеяло сползло с плеч, показав такую же грязную одежду с парой мелких дырок на коленке, когда-то добротную, пошитую на него. Странно. Последнее своё одеяние он помнил отлично: расшитый золотом плотный, тяжёлый бархат. Не эти штаны и рубаха из когда-то тонкого полотна, теперь превратившегося в половую тряпку. Мысли ворочались тяжёлые и неповоротливые. Он сидел, вновь закутавшись в дырявое одеяло, от которого противно воняло псарней, пока его не сморило на рассвете. Из сна его вырвали стоны и крики ужаса, перемешанные с проклятиями на латыни и английском языке почему-то. Он изумлённо распахнул глаза: в окошко просачивались бледные лучи не греющего солнца, осветив весь кошмар его нынешнего пристанища, а потом высоченная, парящая над полом фигура, похожая на взлетевшее в воздух пугало, завыла, пытаясь протянуть сквозь решетку покрытую струпьями почерневшую руку, и его бросило в круговерть своих и чужих воспоминаний, сливающихся в одно целое. Он был Владетелем и Господарем, Владом Дракулой из рода Дракулешти, по прозвищу Колосажатель, ушедшим на высший суд в объятиях вернувшейся к нему возлюбленной, милосердно и прозорливо отрубившей ему голову. Он был Сириусом Орионом Блэком, позором своего рода, попавшим в тюрьму и сдохшим от воздействия дементоров: сердце не выдержало, а личность, и так нестабильная, рассыпалась на куски. Он распахнул глаза и хрипло закашлялся, тихо смеясь над иронией судьбы. Чужие воспоминания органично прикреплялись к его памяти, принося знания. Он, конечно, за свои жизни видел многое, но то, что сейчас всплывало в голове, как рыба в пруду… Сириус был колдуном. Нет. Не так. Колдун — это тот, кто получил силу из внешнего источника, взаймы. А Сириус был магом. Рождённым с даром в семье таких же магов. Волшебный дом. Воплощённые духи, прислуживающие и выполняющие грязную работу. Магия, творящая настоящие чудеса. Богатство, власть и положение, полученные только потому, что он родился первым, наследник почти королевской семьи. Все это паршивец отбросил, дико ненавидя кровную родню, что не мешало жить на полученные в наследство деньги. Говнюк не работал, как и его дружок, такой же баловень судьбы по имени Поттер, строил из себя паладина Света, вытирая об окружающих ноги, и вообще непонятно о чем думал. Вернее, совсем не думал: иначе какого черта он помчался за своим вроде как предавшим другом, находящимся на положении принеси-подай-пошел вон, вместо того, чтобы заниматься осиротевшим крёстным сыном? Естественно, эта эскапада закончилась плохо: невменяемый Сириус промчался через город, бросаясь заклинаниями направо и налево, увеча, разрушая, убивая. В итоге ни предателя не поймал, ни от стражей порядка не ушел: сел в тюрьму за убийство двенадцати человек. Раскаивался ли он? Нет. Плевать Сириусу было на простой люд. Он Блэк, а они — грязь под его ногами. Про оставленного без помощи сироту он тоже не вспоминал, его волновал только погибший Джеймс, дальний родич по женской линии. Вот о нем урод убивался. Вина жрала его живьём. Убивался, убивался… пока не сдох, почти сожранный инфернальной тварью. Закономерный конец, по мнению Влада: он бы лично вздернул идиота на дыбу и содрал с него кожу. Когда он очнулся, наступил вечер. На полу стояла миска с похлебкой, ещё даже горячей. Есть хотелось немилосердно. Влад опростал ее как чашу подогретого вина со специями, утер рот тыльной стороной ладони и вновь осмотрелся. После чего подошёл к стене и задрал голову, наблюдая чудо: пусть тусклый, но все же солнечный свет. На глаза навернулись слезы: сколько веков он не видел, не ощущал на себе ласковое прикосновение светила? Много. Видимо, Господь решил, что он расплатился за свои грехи, и дал ему второй шанс. Да, он в каземате, так что? Он вновь жив, способен дышать, есть пищу, а не кровь, в его крови бушует магия! Разве это не чудо? Чудо. А чудо не повторяется. Значит, надо сделать все, чтобы достойно использовать подаренный ему шанс. А что тюрьма… Бывало и хуже. Первым делом Влад покопался в памяти, вытаскивая сведения о тюрьме. Азкабан находился где-то на севере, вроде как на острове, строился специально, чтобы удерживать в своих стенах магов и волшебных существ. Охранялся магами и дементорами. Из него ещё никто не сбегал: значит, он будет первым. Затем Влад перепотрошил память Сириуса на предмет его умений и прочего. Как выяснилось, просидел в камере он год с четвертью. Недолго, но изнеженному сопляку хватило. Сколько сумасшедшему надо, чтобы окончательно свихнуться? Немного. Блэк пытался что-то там колдовать, чертить руны, ещё что… но невозможность нормально сосредоточиться ставила крест на потугах хоть как-то облегчить свое существование. Легче становилось, только когда Блэк оборачивался огромным псом. А вот это интересно. Влад и сам, будучи нежитью, причем очень высокого ранга, мог оборачиваться волком, летучей мышью, вороном. Мог стать туманом и мраком. Сириус надеялся, что, раз может оборачиваться псом, то сбежит, вот только Влад в это не верил. Слишком просто и слишком глупо. Сириус не один такой, оборачиваться в животных умели многие, и что, никто бы не додумался сбежать в животном облике? С наступлением ночи его предположения, что мечты Сириуса были иллюзиями, подтвердились. Влад смотрел на стены и решётку, и они просто светились, покрытые странными символами и фигурами. Немного походило на арабскую вязь, но это была совершенно не она. А потом он увидел обрывок истаивающей призрачной цепи, торчащей из груди. Цепь рассыпалась, как прогорающая головешка, и Влад счёл это хорошим знаком. Что бы ни приковывало Сириуса к этому месту, оно исчезало, а главное — этого не было у Влада. Значит, надо пользоваться моментом. Оборачиваться в волка глупо: решётки частые, он не пролезет. А вот летучая мышь… Влад прищурился и вспомнил, как рассыпался стаей мелких чёрных тварей. Тело выломало под странными углами, а потом он запищал и изо всех сил заработал крыльями. Сквозь решетку в окне он еле протиснулся: то ли ячейки такие маленькие, то ли он такой крупный. Ледяной ветер с моросью обжёг хрупкое тельце, но Влад не сдавался. Он отлетел в сторону, поднялся вверх и запищал. С южной стороны у причала стояли лодки. Он тут же порхнул к ним и спрятался на корме, повиснув на крепких коготках. Теперь оставалось только ждать. Рано или поздно, но кто-то выйдет в море и отправится на тот берег. То, что Сириуса Блэка будут искать, его не волновало. Всё равно проку от личности наглого сопляка, демонстративно плевавшего на свою семью, не было. У Сириуса имелся лишь небольшой дом, доставшийся в наследство от его дяди, и счёт в банке, который от щедрот отсыпал отец, когда окончательно отрезал неблагодарного от рода, а остатки памяти Блэка подсказывали, что здесь это не просто слова и документы, а ещё и нечто большее. Недаром он после совершеннолетия так быстро скатился и деградировал. Прикрываться именем отребья не было никакого желания. Да и оставаться в Англии Влад совершенно не планировал. Не нравилось ему тут. Совершенно. А что интриговало, так это тот факт, что здесь тоже когда-то жил Влад Дракула по прозвищу Колосажатель. То ли это его мир, просто он очнулся в будущем, то ли похожий… в любом случае стоило проверить. Его ждал замок. Сокровищница рода. Клады с трофеями, взятыми у османов. Он обязан все проверить и разузнать. Лодка закачалась, зазвучали голоса, и он сильнее сжался в комочек. Ещё немного потерпеть, и он вырвется на свободу. Влад уснул, и снились ему горы, залитые солнцем виноградные сады и величественный замок, вздымающийся ввысь. И стоящий на коленях Сириус Блэк, умоляющий помочь его крестнику, про которого он так опрометчиво забыл.