Рост Юли был метр семьдесят, а парень казался чуть-чуть, самую малость, на пару-тройку сантиметров ниже.

Худощавый, но видно, что физических нагрузок не избегает: плечи средней ширины, прямые и немного острые; руки крепкие, а шея достаточно сильная. Одет просто — в серую футболку без рисунка, джинсы и кроссовки. Загорелый. Черты лица правильные; широко расставленные серо-голубые глаза смотрят на Юлю с равнодушным любопытством из-под выгоревших на солнце бровей и ресниц.

Неожиданно в Юле проснулась столичная штучка, которая до этого момента напоминала, скорее, спящую красавицу, практически никогда не открывала глаз и не поднимала головы.

Нет, ну а почему этот невзрачный провинциал (у Юли даже сомнений не возникло в том, что перед ней предстал коренной житель N-ска, уроженец, если выражаться официальным языком) смотрит на неё будто свысока? Или с ней что-то не так?

Всё с ней так! Фигура точёная, линии гармоничные, кожа ровная и чистая, светло-смуглая. Синие глаза, аккуратный нос и выразительный рот. Стильная асимметричная стрижка. Мелодичный голос. Вот о голосе нужно снова напомнить дерзкому незнакомцу. Правда, откровенничать пока не следует.

— Почему вы молчите? — Юля склонила голову чуть набок, изучающе и пристально глядя на "аборигена".

— Потому что вы ответили вопросом на вопрос, — пожал плечами он.

— Ах, вот оно что… Простите, — изменив тактику, Юля решила сделать вид, что смущена. — Я немного заплутала. Знаете, приехала в командировку, решила познакомиться с городом, в котором до сих пор ни разу не бывала. Пока гуляла, перешла через мост. А тут так красиво, почти как в деревне. Даже петухи кричат. Но я не запомнила дорогу, и теперь не знаю, как выйти обратно к мосту.

— Теперь понятно, — парень вдруг улыбнулся, позволив Юле по достоинству оценить его ровные белые зубы.

А ещё Юле показалось, что в глазах парня промелькнуло облегчение.

— Сейчас я загоню велик и провожу вас обратно к мосту.

Парень открыл ворота, и Юля, вытянув шею, заглянула во двор. Двор как двор, ничего особенного. В дальнем углу расположены так называемые надворные постройки и ворота, ведущие, судя по всему, в огород.

Вскоре хозяин старого деревянного дома вышел обратно на улицу и закрыл ворота.

— Значит, вы всё же живёте именно в этом доме, — констатировала Юля, когда они пошли к повороту.

— Вы наблюдательны, — опять улыбнулся парень, но тут же сгладил свой подкол: — Не обижайтесь. Да, я живу именно в этом доме. А вы? Если не секрет, откуда приехали в наш город?

— Я из Москвы. Приехала на… (Юля назвала одно из градообразующих предприятий), мы с коллегами испытываем новое оборудование.

Соврав, Юля почувствовала внезапно, как у неё похолодело в груди от мысли: вдруг незнакомец работает на этом же предприятии?

Однако он лишь серьёзно кивнул:

— Вы инженер? — в голосе парня прозвучало уважение.

— Да, — скромно подтвердила Юля. — Но сейчас мне не хочется говорить о работе. Я рада, что судьба забросила меня в такой прекрасный старинный городок.

— Как вас зовут? — спросил вдруг парень, и Юля ясно, так, будто он сам сказал ей об этом, поняла, что понравилась незнакомцу.

Вот это удача! Если ей удастся обаять ближайшего соседа "Чёрного писателя", это будет гигантский шаг, приближающий её к цели путешествия.

— Юлия. Можно Юля, и можно на "ты". Мне кажется, мы одного возраста, — Юля постаралась придать улыбке приятное, но "безопасное" выражение — парень не должен заподозрить, что она пытается его очаровать. — Мне двадцать пять. А тебя как зовут?

Юля накинула себе два года, потому что в её понимании инженера, едва шагнувшего в профессиональную жизнь из учебной аудитории, вряд ли отправят в командировку тестировать оборудование.

Легенда нужна была Юле для того, чтобы сразу не отпугнуть соседа Чёрного писателя, "приручить" его, покрепче привязать к себе для начала. Она безошибочно чувствовала, что парень явно ещё не женат. Возможно, конечно, что у него есть девушка, но девушка — это не жена…

— Можно и на "ты", — собеседник прервал стройный поток Юлиных мыслей. — Тем более, мы почти ровесники. А зовут меня Степан.

— Очень рада знакомству, — остановившись, Юля протянула руку Степану.

Пожатие у него оказалось приятным и ненавязчивым. Он не задерживал руку Юли в своей ладони, пожал в меру крепко и твёрдо, а потом быстро выпустил.

Вскоре они дошли до моста, и Степан поднялся по ступенькам вместе с Юлей. Однако, когда они миновали мост, провожатый Юли остановился.

— Дальше сможешь найти дорогу?

— Конечно, — кивнула Юля. — Спасибо тебе, ты очень выручил меня.

Она бы и раньше нашла дорогу — всегда хорошо ориентировалась. Пока Юля размышляла, как бы так ненавязчиво назначить свидание Степану, он вдруг сам решительно произнёс:

— Юля, может, завтра встретимся и погуляем? Я тебе город покажу. Я ведь здесь родился и вырос, всю жизнь тут живу. Будет у тебя свободное время?

— Спасибо тебе большущее! — Юля так обрадовалась, что ей не потребовалась придавать голосу какую-либо окраску: восклицание было искренним и шло от души. — А я всё думала, удобно ли попросить тебя побыть гидом, ведь ты, должно быть, занят…

— Пустяки. Я не настолько занят, чтобы отказаться от встречи с тобой.

Юля и Степан договорились о времени и месте встречи, Степан помахал рукой, легко поднялся по лестнице и зашагал по мосту.

* * *

На следующий день Юля, собираясь на "свидание", поняла вдруг, что… волнуется. Казалось бы!..

Во-первых, ей давно не шестнадцать лет, и даже не восемнадцать, и она прекрасно умеет находить общий язык с представителями противоположного пола.

Во-вторых, у неё уже были вполне взрослые отношения с мужчиной старше неё на пять лет. Конечно, всё закончилось достаточно давно, а Дмитрий уже три года, как уехал в длительную командировку за рубеж. Сначала они (скорее, по инерции) ещё поддерживали общение, но потом всё сошло на нет.

Возможно, причина охлаждения заключалась в том, что между ними и высокого накала страстей никогда не было, а тем более, какого-то глубокого чувства. Хотя сначала Юля была очень влюблена. Однако, постоянно натыкаясь на предлагаемое ей размеренное спокойствие, быстро начала остывать.

Не умеет Юля играть в одни ворота, и любовь представляет себе не так. Любовь должна захватывать двоих целиком, так, чтобы рядом не оставалось места больше ни для кого. Любовью нужно жить, а не существовать рядом с ней, глядя на происходящее со стороны почти равнодушным взором, и трезво анализируя происходящее.

Сейчас Юлю больше всего смущал тот факт, что она не понимала, из-за чего конкретно так взволнована. То, что Степан является соседом Хлебникова, — это ещё не гарантия успеха мероприятия, задуманного Юлей.

И уж тем более, парень совсем не в её вкусе. Ей всегда нравились мужчины с гораздо более выразительной внешностью.

И тем не менее, до момента встречи Юля волновалась очень сильно и боялась, что Степан обманет, не придёт.

Однако, ещё когда подходила к зданию Гостиного двора, возле которого была назначена встреча, Юля заметила Степана и почувствовала, что даже улыбается, — настолько сильным стало облегчение.

День выдался солнечный, но не жаркий. Жары не было и вчера, а сегодня казалось даже прохладно.

Степан был в гораздо более стильных джинсах, чем вчера, в белой футболке и в расстёгнутой широкой рубахе из синей джинсовой ткани. В целом, выглядел он намного интереснее, чем вчера. Ведь может, когда захочет!

А ещё Степан принёс цветы. Таскаться с букетом было жутко неудобно, однако Юле и в голову не пришло бы оставить его где-то. Так и забрала потом в отель. И этот факт стал для Юли ещё одним опасным сигналом. Обычно она не слишком пеклась о чувствах тех, до кого ей нет дела.

Однако Юля, игнорируя сигналы, прокладывала путь к цели путешествия. Потому сегодня девушка старалась повернуть беседу в ту сторону, которая, в понимании Юли, должна представлять для Степана наибольший интерес: осторожно и (как ей казалось, ненавязчиво) расспрашивала о нём.

— Мне двадцать шесть лет, — рассказывал Степан, когда они сидели за столиком в кафе на маленькой набережной. Кафе располагалось в открытом шатре, и это позволяло любоваться рекой. — Родился и вырос здесь, в N-ске. Окончил среднюю школу, автотранспортный колледж, отслужил. Всё как у всех, Юля, ничего особенного. Работаю по специальности, благо, у нас тут даже несколько автопредприятий. Но сейчас я в отпуске.

— А дом… Ты живёшь там… один?

— Да, один. Дом мне достался от деда. Меня вырастил дед.

— А кроме деда родных нет?

— Были, и есть. Но меня не интересуют люди, которые имеют ко мне отношение лишь биологически. Я не верю в зов крови и прочую романтическую чушь.

Степан откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на реку. А Юля во все глаза смотрела на него: он вдруг стал совсем другим, так, будто перед ней сидел не простой провинциальный парень, а загадочный незнакомец с какой-нибудь старинной картины.

Особенно поразило Юлю выражение ставших удивительно загадочными огромных глаз.

— А девушка? — стряхнув оцепенение, Юля решила сменить тему.

Она чувствовала, что о родственниках больше расспрашивать не сто́ит.

— Что девушка? — улыбнулся Степан, смешно подняв брови и вновь превратившись в провинциального парня.

— Девушка у тебя есть?

— Если бы у меня была девушка, — Степан вдруг взял руку Юли в свои ладони и пристально посмотрел в глаза девушки. — Неужели я гулял бы по городу с тобой и сидел тут, в кафе? Если бы у меня была девушка, я проводил бы всё своё время с ней. А что, у тебя есть парень?

Степан продолжал внимательно смотреть в глаза Юли, и она почувствовала, как краснеет. Как она ни пыталась вспомнить, когда краснела вот так в последний раз, у неё не получалось. Это смущение стало своеобразной вишенкой на торте сегодняшних удивительных и непослушных Юлиных чувств.

— Ты хочешь поговорить об этом? — смешно спросила Юля, подражая псевдопсихологам из заморских фильмов.

— Да, очень хочу, — кивнул Степан.

Кажется, они сейчас поменяются ролями. Хотя… Что уж там? Была ли у Юли вообще какая-то роль в общении с ним? Она понимала, что ей не удаётся обуздать ситуацию и повернуть беседу в нужное русло. Однако и сдаваться вот так за здорово живёшь Юля не привыкла. Не собиралась и сейчас.

— Сейчас у меня нет парня. Уже достаточно давно, — честно ответила Юля.

— Значит, был, — кивнул Степан.

— Степан, не считаешь же ты, что я до двадцати пяти лет должна была блюсти себя и хранить для одного-единственного? — возмутилась Юля. Возмутилась, в основном, из-за того, что почему-то вдруг оправдывается. — А если, допустим, я вообще замуж не выйду, мне что же, до старости так и жить монашкой?

— Юля, я ничего подобного не имел в виду, не кипятись так, — спокойно ответил Степан, продолжая держать руку Юли в своих ладонях. — Просто для самого себя уточнил.

— Не думаю, что и ты живёшь монахом, Степан! Тебе тоже давно не шестнадцать.

— Не хочу лгать, но и обсуждать это не хочу, — Степан легко улыбнулся, однако Юля сразу поняла: исповеди не будет.

— А замуж ты непременно выйдешь, — продолжал Степан. — Не думаю, что в таком огромном городе, в котором ты живёшь, все мужчины резко ослепли и поглупели.

— Спасибо, Степан, — Юля тоже улыбнулась.

Она сама не могла понять сейчас, почему её так разобрало.

— Какие у тебя планы на завтра, Юля? Надеюсь, ты ещё не уезжаешь?

— Пока нет. Ещё несколько дней здесь буду. Завтра освобожусь так же, как сегодня, после двух.

— Как смотришь на то, чтобы съездить со мной в соседний район? Там находятся пещеры, в которых я давно хочу побывать. Если сомневаешься… — Степан немного помолчал. — Предупреди коллег, я дам точные координаты того места, в которое мы поедем, и свои данные.

— Конечно, я поеду! — выпалила Юля, пока Степан не передумал. — Раз уж ты приглашаешь. И ни в чём я не сомневаюсь, не надо никаких координат и данных.

— Всё же предупреди коллег. Я тебе сейчас скину фото с карты той местности.

Степан достал смартфон, который до этого момента так и лежал у него в кармане. Юля впервые видела современного человека, который настолько слабо зависел от телефона.

Телефон Юли (в котором был выключен звук) мигнул, и Юля открыла мессенджер.

— Это очень далеко? — спросила она, глядя на карту, которая, естественно, ни о чём ей не говорила. — На чём поедем?

— Ехать около часа, а поедем на моей машине, если ты не против.

— Я не против.

…Юля и Степан погуляли по вечернему городу, а потом Степан проводил девушку до отеля и пообещал, что заедет за ней завтра в три часа пополудни.

Едва оказавшись в номере, Юля достала телефон и обнаружила пару десятков пропущенных от Полевого. Видимо, успел "назвонить", пока Юля и Степан гуляли, потому что тогда, когда Юля проверяла телефон в кафе, пропущенных ещё не было.

Итак, начальство вспомнило о ней и напомнило о себе. Переодевшись и умывшись, Юля села в кресло и перезвонила Полевому.

— Просто замечательно! — забыв о приветствии, с полоборота резко начал он. — И чем это мы там заняты?

— Работой, — честно ответила Юля.

— А трубку почему не берёшь?

— Простите, Аркадий Викторович, ещё вчера вечером звук выключила, я на ночь всегда выключаю, а потом забыла включить.

— Ну ладно, извинения принимаются, — подобрел Полевой. — И как успехи, Волошина?

— Пока работаю с соседями, — лаконично ответила Юля.

Главное, не соврала.

— На контакт идут?

— Идут, — Юля вспомнила Степана, и ей вдруг стало очень стыдно перед ним.

Совсем не хотелось обсуждать Степана с Полевым. Но рано или поздно ей придётся открыться перед новым знакомым, ведь она всё же рассчитывает на его помощь.

— Ну ладно тогда, Волошина, продолжай работать. А я буду продолжать в тебя верить. Если помощь понадобится, звони. А то ты молчишь, я и заволновался. Давай, до связи!

Начальник нажал отбой, а Юля продолжала смотреть в телефон. Кажется, у неё начинается раздвоение личности. С одной стороны, очень сильны́ профессиональный азарт и стремление доказать всем, что Полевой доверил ей важное задание не зря.

А с другой стороны — внутренний голос, который упорно пытается отговорить Юлю от участия в авантюре руководства.

В конце концов, Юля напомнила себе о том, что она здесь, в этом городке, на задании, в командировке, которую оплачивает организация, а значит, нужно взять себя в руки и начать уже работать.

* * *

Правда, утром решимости у Юли поубавилось, а сама Юля только и занималась тем, что ждала приезда Степана. И он опять оказался пунктуален.

Машина у Степана была не новая, но в отличном состоянии, очень ухоженная. Чувствовалась, что хозяин не жалеет ни времени, ни сил для своей ласточки.

А ещё сразу стало понятно, что Степан, в отличие от Юли, по поводу своей специальности не соврал, и он уж точно не являлся сапожником без сапог.

— Почему сегодня такая молчаливая? — спросил Степан, когда они выехали на трассу. — Я уже привык к тому, что ты тему задаёшь.

"Толку-то! На тебя где сядешь, там и слезешь!"

— Не хочу тебя отвлекать, ты же за рулём, — дипломатично ответила Юля.

Она по-прежнему не могла решиться задать главный вопрос.

— Можешь отвлекать, — улыбнулся Степан. — Мне как-то грустно, когда ты молчишь. Начинает казаться, будто я тебя обидел чем-то, или у тебя что-то случилось.

— Ну и ну! — искренне удивилась Юля. — Впервые в жизни вижу мужчину, который хочет, чтобы женщина просто говорила. Не по делу, и не отвечала на его вопросы, а говорила сама по себе.

— Надеюсь, это не последнее, чем я смогу удивить тебя.

— И я надеюсь, — быстро ответила Юля и опять смутилась.

Кажется, она скоро привыкнет к своим странным реакциям на Степана. Или хотя бы смирится с ними.

— А есть у этих пещер какие-нибудь легенды? — спросила Юля, чтобы скрыть собственное смущение и сменить тему.

— Например? — продолжал улыбаться Степан.

— Ну там белый спелеолог… Или тёмный спелеолог. У любого туристического объекта всегда есть подобные байки.

Степан перестал улыбаться и странно посмотрел на Юлю.

— Ты читаешь мои мысли, — сказал он. — С тех пор, как я решил посетить эти пещеры, только об этом и думаю.

— Ты что, боишься? — Юля удивлённо заглянула в лицо Степана.

— Нет, конечно! — рассмеялся он.

— Боишься-боишься! Я вижу!

— Юля, перестань!

Степан беззвучно хохотал, глядя на дорогу.

— Я буду держать тебя за руку, Стёпа! — невинно заметила Юля. — Чтобы тебе не было страшно.

— Я не боюсь, но за руку держи. А ты-то сама ничуть не боишься?

— Я?! Нет. Меня никогда не пугал бабайка. У меня под кроватью не пряталось чудовище. Когда я ложилась спать, всегда выключала свет. А когда ребята в компании рассказывали страшилки, мне было смешно, и я задавала неудобные вопросы, уличающие рассказчиков во лжи и выводящие их на чистую воду.

— То есть, страхам и химерам нет места в твоей жизни, Юля?

— Страхам — есть, но другим. Страхам из реальности, а не надуманным страшилкам.

— Понятно, — кивнул Степан.

А Юля опять вспомнила, чьим соседом является Степан. Вот уж где фантазия бьёт ключом! Перед поездкой в командировку она всё же прочитала один из шедевров Елисея Хлебникова. А ещё подписалась на блог, в котором Чёрный писатель публиковал историю с продолжением.

Проникнуться не прониклась, однако должна была признать, что и с фантазией, и со стилем изложения там полный порядок. Невозможно отрицать то, что Хлебников талантлив, и популярность его полностью оправдана.

Вот сейчас самое время спросить Степана о соседе, тема располагает. Юля повернулась к Степану, уже даже рот открывать начала, но поняла, что не может сформулировать вопрос.

Она не может сформулировать вопрос! Кажется, пришло время задуматься о её профессиональной пригодности, ведь умение вести диалог — это один из пресловутых трёх китов, на которых должен держаться профессионализм журналиста.

Однако сейчас Юлю гораздо больше занимали красивый профиль Степана, его руки, держащие руль, и мысль о том, что она, Юля, кажется влюбилась.

…Как и ожидала Юля, они со Степаном оказались не единственными туристами, решившими посетить пещеры: неподалёку от входа стояли несколько машин.

К счастью, несмотря на то, что вход был один, гротов оказалось несколько, и туристы не путались друг у друга под ногами в относительно небольшой пещере.

Юлю, которая до этого момента в пещерах никогда не была, удивила абсолютная, кромешная темнота, к которой не привыкали глаза.

Степан взял с собой два фонаря, но они включали их только сначала, когда входили в грот и осматривали его. Потом двигались в темноте, держась за руки, а после, когда нужно было идти на выход, снова зажигали фонари.

Ощущения были очень интересные, особенно, тогда, когда приходилось двигаться на ощупь. Во всяком случае, Юля в очередной раз за прошедшие несколько дней чувствовала необыкновенное волнение.

Передвижение в темноте было своеобразной игрой, придающей остроту и без того выразительным ощущениям. А ещё это было своеобразным тестом на доверие, ведь Юля и Степан держались за руки.

— Представляешь, Стёпа, — громким шёпотом заговорила Юля, когда они остановились в одном из гротов. — Раньше люди освещали себе путь факелами. Наверняка и эту пещеру тоже.

— Тебе это кажется романтичным? — Степан повернулся к Юле и положил ладони на её локти.

— Да. И очень волнующим.

Они стояли настолько близко, что чувствовали дыхание друг друга, но при этом совсем друг друга не видели.

— Жаль только, что я совсем, даже чуть-чуть не вижу тебя, — сказала Юля так, будто думала вслух, и осторожно протянула руку.

Она поняла, что коснулась уха и волос Степана, и Степан едва слышно рассмеялся. Потом он тоже начал осторожно касаться лица и шеи Юли. Юля почувствовала ладони Степана на своих щеках, и он тут же начал целовать её.

Юля потерялась во времени и в пространстве, а Степан обнял её и прижимал к себе всё теснее и настойчивее, будто и не собираясь останавливаться.

Неизвестно, как долго продолжалось бы их безумие, если бы не послышались приближающиеся голоса, а по стенам не забегали отблески света фонаря.

Степан отстранился, взял Юлю за руку и включил фонарь. Они заспешили к выходу.

Конечно же, едва Юля и Степан вышли на свет, всё волшебство рассеялось. Однако, когда они возвращались в город, обстановка в машине была всё же не такая, как по пути в пещеры: Степан казался ещё более задумчивым, чем всегда, а Юля смущённо молчала.

Она не могла перестать думать об их со Степаном поцелуе, и вряд ли у неё получится забыть о случившемся, как того, похоже, хочет Степан. Интересно всё же, он поцеловал её просто так, под настроение, или он чувствует то же, что и она?

* * *

Степан подвёз Юлю до отеля и назначил встречу на завтра. Правда, на следующий день пошёл дождь, причём, нудный, из тех, которые могут с одинаковой интенсивностью идти в течение нескольких дней подряд.

Прогулку пришлось отменить, однако ни у Юли, ни у Степана даже мысли не возникло о том, чтобы не встречаться.

Степан приехал за Юлей на машине и пригласил девушку к себе в гости. Он задумал нечто вроде барбекю, поскольку во дворе у него были крытый мангал и маленькая беседка.

Юля испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она почти наверняка знала, что Степан не допустит никаких вольностей, а с другой стороны, очень сожалела об этом.

Сожалела, но не раздражалась, не злилась и не собиралась торопить события. Наоборот, интерес к Степану только нарастал, увеличивался ежесекундно, так же, как увлечение.

А ещё, едва Юля очутилась во дворе, а затем и в огороде Степана, в ней сразу проснулся, наконец, командированный Полевым журналист. Стараясь не проявлять слишком жгучего любопытства, девушка осторожно осматривалась.

Особенно её занимал высоченный глухой забор, отделяющий участок Степана от соседнего участка. Точнее, Юлю особо интересовало то, что находится за этим забором.

Дома у Степана оказалось неожиданно просторно, пустовато и очень чисто. Юлю впечатлили беленые стены и настоящая печь, которая, правда, сейчас нужна была только ради красоты и экзотики.

В целом, помимо печи и стен, всё было очень современно: обстановка мало, чем отличалась от обстановки любой квартиры.

Воспользовавшись тем, что Степан спустился в подвал, в котельную, Юля осторожно выскользнула из дома, миновала двор и огород, и начала осматривать высокий забор. Она была уверена, что успеет.

В голову Юли внезапно пришла мысль, которая, в принципе, должна была прийти давно, имела для этого все возможности, однако любовь, как водится, сделала Юлю глухой и слепой.

Сейчас мысль появилась и проходила стадию обработки, потому девушка искала подтверждение своих догадок для дальнейшего перехода мысли на качественно новые уровни.

Юля осматривала каждый миллиметр забора и уже была близка к цели, когда заметила, что у входа в огород молча стоит Степан и с интересом наблюдает за ней.

Увидев, как застигнутая врасплох Юля резко вздрогнула и побледнела, он усмехнулся, сложил руки на груди и спокойно спросил:

— Как успехи, Юля? Нашла то, что искала?

…- Вижу, ещё не нашла? — улыбнулся Степан, но улыбка получилась какая-то грустная.

Раньше, до этого момента, он улыбался Юле по-другому.

— Стёпа… — Юля отвернулась от забора и сделала шаг в сторону хозяина дома.

— Продолжай, — кивнул Степан. — Необходимо закончить начатое, не бросать же дело на половине пути.

— Пожалуйста, Степан!

— Продолжай, — спокойно повторил он, и Юля почувствовала, что не может ослушаться.

Она вновь повернулась к забору, коснулась руками холодной и влажной от моросящего дождя поверхности, продолжила путь. Вскоре Юля нашла то, что искала.

Двери были очень удачно замаскированы, даже при ближайшем осмотре их невозможно было с ходу обнаружить.

— Молодец.

Юля не услышала, как подошёл Степан, и теперь, когда он стоял прямо у неё за спиной, не могла заставить себя повернуться и взглянуть в его глаза.

— Ты — это он. Ты и есть Елисей Хлебников, — глухо пробормотала Юля.

— Как давно ты это поняла?

— Сегодня. Совсем недавно.

Юля всё же повернулась и заглянула в глаза Степана, но там было пусто. Казалось, Степану нет никакого дела до происходящего, он находится где-то далеко отсюда.

— Как ты поняла?

— Во-первых, сигнализация. У тебя у единственного на всей вашей улице дом сдаётся под охрану. Зачем? Не в обиду, а как констатация факта: на вашей улице полно гораздо более привлекательных для злоумышленников домов, однако эти дома охраняют собаки. Значит, ты прячешь свой дом не от воров и разбойников. Ты охраняешь именно свою частную жизнь. А под охраной, скорее всего, вся территория, даже та, что находится за этим забором.

— Всё верно, — кивнул Степан. — Дальше. Есть ещё что-то?

— Есть. У тебя огород не посажен. И уже не первый год, это заметно. Есть, конечно, деревья и кустарники, но грядки все пустые, даже картошки нет. Если я родилась и выросла в столице, это вовсе не означает, будто я воображаю, что овощи и фрукты растут прямо в супермаркете, и сразу в упаковке. Бабушка и дедушка со стороны моего отца живут в Подмосковье, и у них там дом с огородом. А я в детстве проводила у них почти всё лето. Родители работали, и забирали меня только тогда, когда у них был отпуск. А если огород пустует, значит, твой дом — это, скорее, своеобразное прикрытие. Ты тут как транзитный пассажир. За это же говорит то, что дома у тебя очень пусто.

— Нет, вот пусто совсем по другой причине, а все остальные умозаключения выше всяких похвал. А до сегодняшнего дня, до того момента, когда ты всё поняла, я тебе зачем нужен был?

— Стёпа! — Юля сделала шаг к Степану, но он тут же отодвинулся.

— Значит, сначала ты так же, как две твоих предшественницы, те, которые приезжали незадолго до тебя, думала, что я сосед "Чёрного писателя", потому моя персона и вызвала интерес. В качестве источника для получения дополнительной информации. И в качестве своеобразного мостика.

— Не потому нужен! И не был нужен, а нужен и сейчас, — покачала головой Юля. — Но ты мне теперь уже не поверишь. А с другой стороны… Если бы я сказала правду сразу, ты бы меня просто послал, и не было бы наших встреч. А ты когда понял всё обо мне?

— Окончательно? Сегодня, когда увидел, как ты идёшь вдоль забора. До этого момента я упорно прятал голову в песок, сомневался, хотя практически сразу знал, что о своей профессии ты солгала, понял из разговора. Ты такой же инженер, как я — балерина.

Юля вспыхнула.

— Прости, Степан…

— За что? Всё нормально.

— За ложь. Ведь ты мне говорил только правду. А то, о чём ты умолчал… Так я об этом и не спрашивала.

— В чём ещё солгала?

— Мне двадцать три года, а не двадцать пять лет. Месяц назад я окончила университет.

— Училась журналистике?

— Да, — кивнула Юля и опустила глаза. — Моя специальность — связи с общественностью.

— И всё-таки "да", — словно сам себе сказал Степан. — Я подозревал, но не хотел верить. Спорил сам с собой. Мои чувства спорили с моим разумом, это так банально! Хотел верить, что настоящей и искренней ты была в пещерах, например. Или тогда, когда таскалась с нелепым букетом, который я нарочно подарил тебе, чтобы он тебе мешал и бесил тебя.

— Я и была тогда настоящей и искренней, Степан! — с отчаянием крикнула Юля, прекрасно понимая, однако, что переубедить его не удастся. — Неужели ты не чувствовал этого? Совсем ничего не чувствовал?!

— Зачем мы стоим тут у забора под дождём? Довольно странно.

Степан толкнул двери в заборе и первый шагнул на соседний участок.

— Проходи, Юля, не стесняйся.

Юля шагнула следом и замерла, увидев открывшуюся картину. Участок был раза в три больше того, первого участка, однако представлял собой пустырь и находился в полном запустении.

Всё заросло травой, которую никто не косил. Даже фундамент будущего дома весь зарос.

— А вот и жилище Елисея Хлебникова, — Степан обвёл рукой всё то, что они увидели. — Как тебе?

— Не очень, — честно призналась Юля, не в силах отвести взгляд от заросшего фундамента.

Кажется, когда-то здесь собирались строить дом, но потом передумали.

— Да мне и самому не очень, если честно, — усмехнулся Степан. — Слишком тяжёлая энергетика, слишком невесёлые воспоминания. Но я, наконец, избавился от всего этого, и скоро обрету полную свободу. Чуть-чуть не успел. Надеялся, что успею уйти неузнанным.

— Стёпа, ты какие-то ужасные вещи говоришь! — Юля почувствовала, что вот-вот заплачет, как маленькая, отчаянно и испуганно.

А ещё хвастала, что ничего не боится!

— Прости, Юлька, я тебя испугал. Ты поняла меня превратно. Привычка нагнетать и некоторое позёрство — это у меня в крови, без этого никак. Это одна из самых важных составляющих моей работы. Теперь давай вернёмся и пойдём в беседку? Продолжим разговор там. А то я упущу нужную кондицию углей в мангале, и придётся начинать всё заново.

Юле и самой не терпелось уйти с мрачного пустыря, потому она не стала спорить.

— Степан, — пока хозяин дома занимался шашлыком, Юля всё же решилась на этот вопрос, самый важный для неё в данный момент. — А что сегодня произошло бы между нами, если бы я не повела себя так по-идиотски?

— Ты не вела себя по-идиотски. Ты выполняла свою работу. Наверняка же ты здесь находишься в командировке, которую оплатил твой работодатель? А значит, по-другому ты поступить не могла. Это главное, а всё остальное — лишь частности.