— А что с ноутом случилось? С твоим? Кто тебе сказал, что его ремонтировать дороже, чем купить хороший подержанный?

— Так в мастерской и сказали, — пожала плечами Таня.

— А ты им ещё наверняка свой ноут за бесценок отдала, типа на запчасти?

— Ну да.

— Ясно, — вздохнул Игнат. — А что за мастерская? Ты по отзывам нашла? Или знакомые посоветовали?

— Нет, — покачала головой Таня. — Просто неподалёку от дома находится. Рекламный буклет нашла в почтовом ящике; оказалось, рядом.

Раньше Игнат непременно едко и с сарказмом прошёлся бы по личности Тани. Ему никогда не было жаль таких вот наивных простаков. Он был твёрдо убеждён в том, что они целиком и полностью сами виноваты в собственных проблемах. Как говорится, без лоха и жизнь плоха. А у Тани на лбу крупными буквами выведено слово "ЛОХ". Оно прям издалека сияет неоновым светом.

Но сейчас Игнат только вновь тяжело вздохнул и с укоризной посмотрел на Таню.

— Жаль, что я не могу добраться до этой мастерской, — пробормотал он. — Чувствую, узнал бы много интересного.

Таня молча посмотрела в окно, за которым начали сгущаться осенние сумерки. И Игнат понял, что не имеет права игнорировать основную часть её рассказа, несмотря на то, что очень хочется поступить именно так. Не силён он в тонких материях… Бесчувственный, как говорили почти все девушки, с которыми он неизменно расставался.

— Таня, — осторожно заговорил он. — Ты не думай плохого… Про твоего бывшего я услышал и всё понял про этого… человека. Но я уверен в том, что от слов утешения в данном случае легче не станет. Мне кажется, эту ситуацию нужно просто пережить. Хотя наверняка я не знаю. В моей жизни никогда ничего подобного не происходило.

— Думаю, ты прав. Надо пережить, и я обязательно переживу. Спасибо за то, что поддерживаешь меня, а не говоришь, будто я сама виновата, — не сумела мужа удержать, — Таня перевела дух и продолжила: — Хорошо, что в твоей жизни не было обмана и предательства. Наверно, тебе повезло с девушкой?

— С которой? — невесело усмехнулся Игнат, но, увидев изумление и смущение в глазах Тани, спокойно пояснил: — С последней девушкой я расстался как раз накануне превращения. Все мои девушки были недовольны мной. Обвиняли в том, что я бесчувственный человек и не уделяю им внимания. Ну раз каждая так говорила, значит, была причина. Видимо, характер у меня так себе.

— Не заметила ничего подобного, — честно сказала Таня.

— Наверно, ты меня ещё плохо знаешь. Но разубеждать тебя не буду.

Опять Игнат готов был сказать колкость: дескать, ты же не моя девушка, потому, наверно и не замечаешь. И опять он не смог. Он понял: не может он обижать Таню, хоть и понимает, что она бы не обиделась на него по-настоящему, всерьёз.

* * *

Игнат не знал, как Тане это удалось, но его отца, Сергея Леонидовича, она привела в кабинет информатики в тот же вечер.

А пришлось Тане очень непросто. Сначала родители Игната, которые уже почти отчаялись, приняли её за сумасшедшую. Потом — за авантюристку.

Таня видела, что отец Игната вот-вот возьмёт её за шиворот и просто выкинет из ворот дома прямо на улицу. Но девушка продолжала убеждать Сергея Леонидовича и Юлию Аркадьевну, и в конце концов, была услышана.

Видимо, сыграло свою роль то же самое почти отчаяние, потому что Игната искали уже в течение десяти дней, однако ни полиция, ни волонтёры не могли найти ни малейшей зацепки. Казалось, Игнат просто испарился, исчез бесследно.

И вот теперь, как только к родителям Игната вернулась способность слышать, они ухватились за протянутую им соломинку надежды.

Сергей Леонидович твёрдо сказал, что сначала пойдет с Татьяной Николаевной один, а жене строго-настрого велел оставаться дома, — он очень боялся того, что супруге может стать плохо.

За жену переживал, но сам, боясь упасть в обморок (как давеча Татьяна Николаевна), в изнеможении сел на стул, как только увидел Игната.

Правда, в отличие от Татьяны, речь Игната отец хоть и слышал, но разобрать и понять не мог.

— Сынок, — немного опомнившись, быстро заговорил он. — Я уверен, что это как-то можно исправить. Мы поедем к лучшим докторам, а если понадобится — к целителям. Всё продадим, но тебя вылечим!

Игнат смотрел на отца и понимал, что вот-вот совершит то, чего не делал лет с пяти, — заплачет. Он с рождения привык принимать безусловную любовь родителей, но никогда не задумывался о её величине и глубине.

Нет, он не был плохим сыном, и родителей никогда не обижал, всегда старался помочь. Но их заботу и любовь принимал как должное.

Растрогавшись, Игнат упустил тот момент, когда отец взял его в руки, душевно поблагодарил Таню и пошёл к двери, приговаривая:

— Пойдём домой, сынок! У тебя есть дом, есть родители. Негоже в чужом месте жить, в казённом. Ты ведь не сирота.

Игнат попытался вывернуться из рук отца и начал звать Таню на помощь. Да она и сама пыталась отговорить Сергея Леонидовича от его затеи, вразумить, но тот лишь отмахивался:

— Дома и стены помогают, Татьяна! Как это дома может быть плохо, а в чужом месте — хорошо? Игнату забота нужна, лечение. Мы с матерью профессоров сюда будем приводить что ли?

— Сергей Леонидович, — Таня быстро выключила свет, заперла двери кабинета и зашагала рядом с Сергеем Леонидовичем. — Игнат говорил, что он не может находиться за пределами этого здания. Сами подумайте, ведь если бы мог, уже давно пришёл бы к вам сам…

Однако Сергей Леонидович продолжал решительно шагать к выходу из здания школы. Таня была в панике и не представляла, как она может остановить этого большого решительного человека.

Кричать, звать на помощь? И что потом? Кто ей поверит?

Мёртвой хваткой вцепившись в куртку Сергея Леонидовича, она так и семенила рядом, напряжённо вглядываясь в Игната.

— Татьяна Николаевна, отпустите уже меня. Я обещаю, что мы не будем препятствовать вашему общению с Игнатом, раз он сам вам доверился. Приходите в гости в любое время…

— Ему плохо! — истошно завопила Таня, как только они повернули за угол школы. — Остановитесь, ради Бога, посмотрите!

Сергей Леонидович всё же послушался. Остановившись, раскрыл ладонь и испуганно вскрикнул: Игнат лежал без движения.

— Быстрее обратно! — Татьяна одной рукой схватила Игната, а второй, продолжая держать за куртку, повела за собой Сергея Леонидовича.

Как только они вошли в фойе школы, стараясь игнорировать удивление и любопытство в глазах охранника, сидящего на посту, увидели, что Игнат начал шевелиться.

— Что ж, — тяжело вздохнул Сергей Леонидович. — Выходит, ваша правда, Татьяна Николаевна. — Только как мы с Юлей сможем видеться с сыном? Нас ведь сюда не будут пускать каждый день.

Таня заметила, как Игнат пытается что-то сказать, и наклонилась к нему:

— Что-нибудь придумаю, — тихо сказал Игнат. — Передай папе.

* * *

Придумал "что-нибудь" не Игнат, а Юлия Аркадьевна, его мама. Так уж вышло. Напрасно супруг боялся за её психику: Юлия Аркадьевна, как выяснилось, могла поделиться выдержкой и способностью трезво мыслить с самим Сергеем Леонидовичем.

Когда-то давно Юлия тоже окончила эту школу, и здесь у неё было много знакомых. Юлия устроилась коридорной на полставки, и теперь у неё был свободный доступ в школу. Часто с ней приходил и Сергей: и помогал, и с сыном общался.

Супруги Сорокины подружились с Таней, которая по-прежнему опекала Игната больше всех. Тем более, никто, кроме Тани, не мог расслышать и понять речь Игната, и родители общались с сыном при помощи Тани-переводчика.

Что касается самого Игната, то, насколько это было возможно в его ситуации, жизнь его превратилась в безбедную. Необходимость в поиске пропитания полностью отпала, поскольку его кормили сразу две женщины. Он даже начал опасаться, что либо окончательно разбалуется, либо превратится в маленький шарик.

Игнат имел возможность постоянно видеться и общаться с родителями. А ещё рядом почти всегда была Таня…

Всё было бы очень неплохо, если бы не одно немаловажное обстоятельство: в деле обратного превращения Игната не наблюдалось ни малейшего прогресса.

Врачи, к которым пытались обращаться супруги Сорокины, отмахивались от проблемы, а попросту говоря, не верили в рассказы Юлии Аркадьевны и Сергея Леонидовича. Тем не менее, родители Игната не отчаивались и верили в то, что смогут найти нужного врача.

Отец Игната также пытался найти старушку, внешность которой Игнат подробно описал Татьяне, а Таня законспектировала его рассказ. Увы, поиски не дали никаких результатов, хотя Сергей Леонидович задействовал все возможные и невозможные ресурсы, — ему даже удалось подключить к делу знакомого из силовых структур.

Зато Игнат преуспел в другом. Как домовой (или кабинетный) он справлялся с делами лучше, чем на пять с плюсом.

Во-первых, ему удалось добиться покупки нового оборудования в компьютерный класс. Он попросту вывел из строя старые компьютеры, причём, без возможности восстановления.

Городскому управлению образования, которое Калач уже давно закидывал докладными и даже требованиями обновить оборудование, волей-неволей пришлось пойти навстречу директору, поскольку эксперты из краевой столицы подтвердили: старое оборудование непригодно для работы.

Вторым достижением Игнат гордился даже больше, чем первым. Уверен он был и в том, что наш знаментый соотечественник Иван Петрович Павлов тоже гордился бы своим последователем, многократно доказавшим на практике основополагающие принципы действия условного рефлекса.

В течение некоторого времени Игнат методично посещал все уроки, которые проводила Таня, и вскоре выявил всех основных смутьянов. Выявив, принялся за воспитательные меры, целенаправленно используя те самые разогнутые скрепки от степлера.

Чаще всего нарушители порядка получали от Игната весьма ощутимый укол в ногу, но если на пути встречался особо упрямый, несознательный или непонятливый субъект, Игнат не стеснялся и не ленился забираться выше.

Вскоре хулиганы на уровне подсознания начали что-то понимать, и примерно через месяц дисциплина на уроках Татьяны Николаевны стала практически идеальной. Явление было само по себе очень удивительным, но разгадать его никто не мог, даже сама Таня.

Игнат мог бы рассказать, конечно, и похвалиться перед Таней, однако он молчал, — не хотел, чтобы Таня знала о его помощи.

Он сам не понял, как и когда Таня успела стать для него всем, превратившись для Игната в целый мир.

Несмотря на мощную поддержку родителей, Игнат почему-то чувствовал, что, не появись в его жизни Таня, его и самого давно бы уже не было.

Каждое утро он ждал прихода Тани, устроившись на одном из окон в фойе, и каждый вечер провожал её там же. Выходные Игнат ненавидел, потому что Таня уезжала в краевой центр, к родителям.

…В один из тёмных вечеров второй половины октября Игнат, как обычно, провожал Таню, сидя на окне в фойе. Учеников в школе уже не было, свет в фойе приглушили, и Игнату было видно, как Таня, миновав школьный двор, вышла из полосы света фонарей.

Внезапно дыхание у Игната перехватило, и он даже не мог закричать от охватившего его ужаса. Он увидел, как от угла одного из зданий отделилась тёмная тень, и эта тень таила в себе самую настоящую угрозу для Тани, — Игнат знал об этом наверняка.

Тёмный человек, озираясь, пошёл следом за Таней. Охранник был ещё в школе, и Игнат, забыв об осторожности, кинулся к нему, истошно крича. Однако тот не видел и не слышал Игната.

Так же произошло с двумя молодыми учительницами, которые покинули школу и сели в автомобиль одной из них, — девушки тоже не видели и не слышали Игната.

Родители сегодня, как назло, не работали, и надежда в душе Игната полностью уступила место отчаянию и ужасу.

Ну почему, почему он такой маленький и беспомощный?! Он не может спасти даже Таню, — человека, которого любит больше всего на свете! Даже больше собственной жизни, а жизнь Игнат очень любит!

Игнат выскочил в приоткрытую для проветривания дверь и вскоре оказался на улице. Его тут же едва не сбил с ног пронизывающий ветер.

Захлёбываясь ветром, Игнат бежал и громко звал Таню в надежде, что девушка услышит его. Надежда была микроскопическая, потому что даже ветер был против Игната, дул не с той стороны, с которой нужно.

И всё же Игнат надеялся. Надеялся, что Таня услышит его до того, как… Дальше Игнат думать не хотел. Дышать становилось всё труднее, и вскоре всё вокруг погрузилась в окончательную темноту.

* * *

Игнат резко вздрогнул, будто провалился куда-то, как это часто бывает во сне. Открыв глаза, встретился взглядом с той самой сухонькой старушкой.

— Присаживайтесь, женщина! — воскликнул он и бойко вскочил с сиденья.

— Ой, как приятно, — усаживаясь и поправляя тёмный ажурный шарф, тихим и спокойным голосом заговорила старушка. — Такой молодой и красивый меня женщиной называет, а не бабушкой. Хоть и понимаю, что из вежливости, а всё равно приятно.

Она опять внимательно и пристально посмотрела на Игната, и добавила:

— С возвращением, милок!

— Ой, ну надо же! — резкий и пронзительный голос принадлежал дородной даме лет пятидесяти. — Неужто совесть взыграла?

Казалось, женщина недовольна даже тем фактом, что у Игната "проснулась совесть". Есть такие люди, — они всегда и всем недовольны, и если ты свяжешься с ними, даже по мелочи, то ты сам виноват в том, что будешь потом чувствовать себя так, словно на тебя вылили ушат помоев.

— Я же говорил, что парень просто устал, — пожал плечами среднего возраста и роста полноватый мужчина, которого, видимо, тоже сильно раздражала визгливая дама. — А вы шум подняли.

— Все они неработи сейчас! — стояла на своём женшина.

Игнат, делая вид, что разговор не имеет к нему абсолютно никакого отношения, достал из кармана рубашки смартфон и посмотрел, который час.

Оказалось, что он едет в автобусе всего пятнадцать минут.

— Скажите, пожалуйста, а какое сегодня число? — тихо спросил у старушки Игнат.

Она услышала его — даже наклоняться и повторять вопрос не пришлось.

— Двадцать третье августа было с утра, — мягко улыбнулась старушка.

— Уууу, — наддала визгливая. — Понятно теперь, как он устал! Какой сегодня день не помнит!

Покосившись на Игната, она отодвинулась от него подальше нарочито опасливо и осторожно.

— Спасибо вам. Мне нужно пересесть в другой автобус, — Игнат кивнул старушке и начал пробираться к выходу.

— Иди, иди, не мешкай! — раздалось вслед тихое напутствие.

Визгливая поджала губы и энергично покачала головой.

Пока Игнат ждал автобус другого маршрута, позвонил отцу. Немного поговорив с папой, понял, что ничего не случилось, — отец разговаривал с ним как обычно.

— В субботу-то приедешь с картошкой помогать?

— Приеду, конечно, пап, я же обещал. Может, даже раньше, а не в субботу.

— Вот это дело, очень хорошо! И поработать, и отдохнуть успеем. А то мы по тебе соскучились.

— Машину только в ремонт сдам, приеду на автобусе.

— Так может, забрать тебя?

— Папа, не придумывай ехать в такую даль! Сам приеду, не переломлюсь. Автобусом же, а не пешком.

— Ну ладно, как знаешь. Может, ты и прав, сын. На то и молодость.

— Пап, ты ведь как-то говорил, что у тебя знакомый есть в органах?

— Не примпомню, чтобы говорил, — с сомнением ответил отец.

— Но есть? — улыбнулся Игнат.

— Слушай, откуда ты знаешь?! Я точно помню, что не говорил…

— Значит, не точно помнишь, пап. Откуда-то же я знаю. Это логично.

— А зачем тебе понадобился мой знакомый из органов? У тебя там что, неприятности? — встревожился отец.

— У меня всё хорошо, папа. Я честный, законопослушный гражданин. Просто надо проверить кое-что, точнее, кое-кого. Пока не могу рассказать, тем более, по телефону.

— Ну ладно, попытаюсь организовать встречу, — чувствовалось, что у отца отлегло от сердца. — Ждём тебя, сын!

* * *

…Игнат подошёл к чистенькой хрущёвке с недавно перекрытой крышей и порадовался, что территория не огорожена.

Август ещё не закончился, значит, она пока живёт тут. К родителям не хочет возвращаться, сразу поедет на Север края, к новому месту работы и новому месту жительства.

Пока Игнат задумчиво рассматривал подъездные двери, в кармане зазвонил телефон. Игнат посмотрел на дисплей: ого, его хочет услышать Ульяна! Сбросив вызов, Игнат заблокировал номер бывшей и собрался нажать кнопку домофона, когда двери распахнулись, и из подъезда вышли двое пацанов лет двенадцати.

— Здравствуйте! — вразнобой сказали они.

— Здравствуйте, — ответил Игнат, удивляясь тому, какие вежливые парни.

А главное, вышли как вовремя! Теперь сам он беспрепятственно зашёл в подъезд. Поднявшись на четвёртый этаж, Игнат решительно вдавил кнопку звонка.

Вскоре за дверью раздался шорох, а потом до боли знакомый (такой, что сердце Игната сжалось, а потом затрепетало) голос нерешительно спросил:

— Кто там? Вы к кому?

— Ремонт ноутбуков на дому, — Игнат решил, что действовать надо напористо и уверенно. — Прибыл по вашему вызову.