Удивительно наблюдать, как из-за клочка застарелого пергамента идет настоящая борьба. Что называется, не на жизнь, а на смерть.

Деньги я, конечно, люблю, но привыкла зарабатывать их сама, а не рассчитывать сорвать куш и тем более найти непонятно где зарытое сокровище.

Тося явно не ожидала, что вопрос с поддельной картой всплывет. Ведь, по сути, Тепляков должен был погибнуть в ДТП, а с ним исчезнуть и поддельная карта.

А тут такой расклад.

— Отпираться бессмысленно, Тося. Сказала «А» — говори и «Б», — обратилась я к девушке.

Тося было решила снова взяться за рыдания, но, встретившись со мной взглядом, присмирела и, опустив руки, пробурчала:

— Я ее поменяла, как мне Сергей сказал.

Ага, уже не Сережа, а Сергей.

Отлично.

— Но Упорову вы карту не отдали? — уточнила я.

Тося вздохнула, но ничего не сказала.

Я посмотрела на Мельникова. Твой выход.

Андрей встал и подошел к девушке, прислонился к столу.

— Таисия, вы понимаете, что карта была украдена в государственном московском музее? И если сейчас она у вас, то это усугубляет ваше положение, — произнес он.

Девушка зыркнула на него глазами и удивительно спокойно произнесла:

— Карту я ни в каком музее не крала. Я в них вообще не разбираюсь. В такси, согласна, я поменяла.

— Так куда ты оригинал дела? — не утерпел и влез в разговор Тепляков.

Она снова посмотрела на него.

— У меня она в вещах лежит, — произнесла она. — Хотела в дом Князевых занести, да побоялась. И сейчас боюсь, потому что если он столько людей поубивал, то и меня убьет.

И новый поток слез вперемешку с рыданиями.

Ну, главное, нет еще кого-то, кому она отдала эту карту. Осталось только проверить ее вещи. А они на чердаке у Арсения.

— Проверим. Надеюсь, что вы все нам рассказали, — произнес Мельников.

Что ж, здесь все ясно. Нужно двигаться дальше.

Посмотрела в телефон, несколько пропущенных от Князева. Значит, можно перезвонить.

Вышла из кабинета и набрала его.

— Иван, что случилось? — спросила я шепотом.

— Привет, Таня, — так же тихо сказал он. — Упоров приехал, повел Ирину в кабинет. Якобы обсудить завтрашний день.

Я напряглась.

— А что за день?

— Девять дней как я скончался, — еще тише произнес Иван.

Ах вот оно что — девятый день.

Стоп, но тело же не похоронено.

— Иван, смотри, что будет дальше, а я пойду поговорю с Мельниковым.

Вернувшись в кабинет, я подошла к Андрею так близко, насколько это было возможно.

— Нужно поговорить, срочно, — сквозь зубы произнесла я.

Тося продолжала шмыгать носом, Гарик дописывал протокол, а Тепляков гипнотизировал ту, что стянула карту.

Мельников взял меня под локоть, и мы вышли в коридор.

— Что случилось? — с тревогой спросил он.

Коротко пересказав наш разговор с Князевым, я задала вопрос, который не давал мне покоя.

— Андрей, а разве похороны, так сказать, Князева не состоялись? — произнесла я.

— Нет, тело еще в морге, — тихо произнес Мельников. — Упоров его опознал, но попросил пока оставить его на сохранении, так как жена Князева в плохом состоянии и не может присутствовать на похоронах.

Однако поворот.

— И сколько так можно держать тело? — хмыкнула я.

Мельников облокотился о стену.

— По-разному бывает: если неопознанные тела или криминальные, то, бывает, лежат несколько месяцев, — пояснил он. — Но тут другой случай: Упоров проплатил ритуальной службе, и тело перевезли в частный морг. Поэтому когда будет гражданская служба, может сказать только он или Ирина Князева.

Сколько сложностей.

Хорошо, когда есть деньги. Простому смертному и мысли не придет перевозить умершего с места на место.

Телефон завибрировал в руке так неожиданно, что я вздрогнула.

Неизвестный абонент.

Я подняла трубку и сухо бросила:

— Слушаю.

— Татьяна, это вы? — тихо произнес женский голос. — Это я, Светлана, сестра Ирины.

Образ сухощавой женщины непроизвольно всплыл в голове.

— Да, слушаю вас, Светлана.

— Тут пришел сами знаете кто и настоятельно вытащил Ирину в кабинет Ивана, якобы поговорить о завтрашнем дне и подписать какие-то бумаги, — шептала женщина. — Я пока в спальне, но он зовет и меня. Якобы как свидетеля, чтобы я видела, что Ирина подписывает.

Так, Упоров активизировался, так как поджимают сроки. И ему явно нужно завершить начатое.

— Светлана, слушайте внимательно, — произнесла я. — Идите к Ирине и постарайтесь не оставлять ее одну. Если ему так нужно попасть в спальню без вас, то не тревожьтесь. У нас все под контролем.

Чуть не сболтнула, что Князев следит.

Послышался шорох, и связь прервалась.

Так, нужно написать обо всем Князеву.

Мельников все так же смотрел на меня в ожидании информации.

— Упоров начал действовать, рвется в спальню, — пояснила я. — Думаю, что хочет опять активировать Хана. Голограмму, короче.

Надо действовать на опережение, но сначала нужно быть уверенными, что это так.

Папазян выглянул из кабинета.

— Вы чего тут планерку устроили? — сердито пробурчал он. — Мы закончили.

Вернувшись в кабинет, мы застали Тосю сидящей молча — она уставилась в одну точку…

Тепляков все так же сверлил ее глазами.

Мельников сел на свое место и обратился к девушке:

— Что ж, Таисия, надеюсь, что вы были с нами предельно честны. Это в ваших интересах. Дежурный, проводите задержанную! — крикнул он.

Мужчина в форме зашел и коротко сказал Тосе:

— Вперед, на выход!

Девушка посмотрела на Теплякова умоляющими глазами и, опустив голову, вышла в коридор.

Тепляков обратился к Папазяну, явно находясь в смятении.

— Скажи, что с ней будет, — махнул он рукой на дверь.

Гарик как-то устало откинулся на спинку стула и посмотрел на Теплякова.

— Что будет, суд решит, но по-любому за свои действия она ответит, — произнес он. — А ты чего, ее жалеть решил? А если бы ты не проснулся в том такси и сейчас лежал на два метра под землей?

Тепляков только вздохнул и сел на место.

Мне, как и Мельникову, не сиделось на месте: что-то происходит в доме Князевых, а мы этого не видим.

Стоп. Он же может нам это показать?

— Андрей, давай запросим видео с камер у Князева? — предложила я Мельникову.

Он изумленно посмотрел на меня.

— Тань, Князев, конечно, компьютерный гений, но не бог, — хмыкнул он. — Успокойся и выдохни.

Легко сказать, но надо чем-то себя занять.

— А когда вы будете изымать вещи Тоси у Арсения? — не унималась я.

Мельников с улыбкой посмотрел на меня.

— Как только завершим с Упоровым, займемся вещами. Или тебе тоже карта покоя не дает? — уже почти смеясь, спросил он.

— Что ты, она у меня уже в печенках сидит, — с улыбкой ответила я. — Хотя если она действительно там, можно пощекотать нервы Упорову.

Мельников продолжал смеяться.

— Ох, Таня, и откуда у тебя столько авантюризма, — хитро прищурившись, спросил он шутя.

— Ну, с кем поведешься, — отфутболила я выпад.

Да, а водимся мы порой с такими товарищами, что волосы дыбом встают.

Гарик встал и хлопнул рукой по стопке папок на столе.

— Вы как хотите, но я обедать, иначе до вечера не дотяну, — проворчал он. — Таня, вы со мной?

Желудок предательски заурчал.

— С удовольствием составлю компанию, — подыграла я Гарику. — Ребята, пойдемте обедать. Там и подведем итоги.

Не забыть еще Айдара прихватить.

Интересно, чем там питается наш Иван-затворник.

Кафе, расположенное рядом с управлением, радовало глаз уютной атмосферой и вполне комфортными мягкими диванчиками, обитыми красным кожзамом.

Дешево и со вкусом.

Мы уселись за столиком у окна, где было больше воздуха благодаря открытой форточке.

Заказав на всех бизнес-ланчи и кофе, мы пустились в обсуждение.

— Из всего услышанного сегодня можно сделать вывод: Упоров и есть тот винт, который заварил эту кашу, — сказал Мельников, крутя в руках салфетницу. — Неясен только мотив.

— Да что тут неясного, — не вытерпела я. — Упоров спал и видел, что вольется в семью Князевых, но Ирина влюбилась в яркого и умного Ивана. И так он пришелся ко двору, что даже фамилию ему Князевы разрешили взять. И думаю, что Упорова это так зацепило, что он решил во что бы то ни стало уничтожить не только Ивана, но и Ирину, которую он некогда любил.

Наш разговор прервался. К столу с подносом пробился Папазян. Пытаясь объять необъятное, он ухитрился уместить все пять бизнес-ланчей — не хватало только кофе.

Как бы извиняясь, он пожал плечами:

— Думаю, что кофе лучше пить горячим. Верно я говорю, Танюша? — улыбнулся он мне.

Ну Гарик, как всегда, — на волне обаяния.

— Что верно, то верно, — согласилась я.

Быстро расставив тарелки по местам, мы принялись за обед.

Да, наблюдать, как едят мужчины, — то еще зрелище.

Мельников взялся за борщ, аккуратно отламывая кусочки мякиша от хлеба. Тепляков ел с такой жадностью, словно его морили голодом. Айдар сразу пошел в наступление на второе — как-то быстро уничтожил пельмени. А Гарик, все так же улыбаясь, смотрел на меня — и даже не глядел, что черпает ложкой.

— Гарик, ты не меня ешь, а борщ, — поддела я его. — Иначе несварение будет.

Он залился веселым смехом, словно мы не с допроса, а с увеселительной прогулки.

Съев салат и пару пельменей, я почувствовала, что места в моем желудке хватит только на чашку кофе.

Пока ребята заканчивали свой обед, я продолжила свои размышления.

— Так вот, план он свой разрабатывал долго, очень долго. И тут как раз подвернулся случай. Отец Ирины порекомендовал его как отличного специалиста Ивану, который сетовал, что не успевает с бумажными делами.

Тепляков оторвался от тарелки.

— А как же карта? — пытался он сказать с набитым ртом.

— Вся эта мышиная возня с картой — это удивительно тонко разработанная игра, которая была спланирована из расчета на тонкую психическую организацию Ирины, — ответила я. — И все бы у него получилось, если бы не несколько нестыковок.

Мельников наконец-то добил последний пельмень с кетчупом и облегченно вздохнул, словно не обедал, а разгружал вагоны.

— Я думаю, что здесь не просто месть за несбывшиеся мечты, — включился он в разговор. — Компания Князева действительно в последнее время стала лидером в IT-разработках. Достаточно крупные проекты с иностранными компаниями, а это значит, и большие деньги. Но Князев честолюбив и свои разработки не продает, а только устанавливает на предприятии заказчика. Таким образом, он имеет возможность зарабатывать меньше, но стабильно. А Упоров не намерен ждать. Ему нужно все и сейчас.

Я даже не заметила, как Айдар и Тепляков унесли тарелки с остатками обеда и принесли кофе.

Айдар посмотрел на меня и как-то жестко сказал:

— Ваш Упоров больной человек, по нему психушка плачет. Нормальный человек разве так поступит?

Ну кто знает, какие черти сидят у каждого за спиной.

— Женщины такой народ, кого хочешь с ума сведут, — вклинил свои пять копеек Тепляков, мерно мешая ложкой кофе.

Я хотела было ответить, но меня опередил Мельников.

— Алексей, давай обойдемся без разговоров о женской коварности. Мы тут вроде как не на лавочке у подъезда, — сухо бросил Мельников, и в его голосе впервые за день прозвучала сталь.

Тепляков фыркнул, но промолчал. Айдар откинулся на спинку диванчика, скрестив руки на груди, и тяжело вздохнул.

Я же молча отпила кофе, стараясь не закатить глаза. Мужской стол, как водится, не обходится без обязательной философии «все беды от баб». И это в XXI веке.

— Ну что, — сказала я, поставив чашку, — может, вернемся к делу? Пока Упоров не довершил начатое.

И в этот момент у Мельникова на телефоне всплыло уведомление.

Он взглянул и выругался сквозь зубы:

— Так… Кажется, поздно пить боржоми.