Ветер усиливался, сумеречное небо затягивало большими, неповоротливыми облаками, а я все стояла на веранде, наслаждаясь тишиной и прохладой. Хотелось с разбегу окунуться во что-то свежее и холодное, чтобы смыть всю тяжесть сегодняшнего дня.

— Татьяна, пойдемте в дом. Гроза надвигается, — произнес Айдар у меня за спиной.

Интересно, как давно он стоял здесь и что слышал из моего разговора. Ну и пусть, в конце концов, почему я должна говорить шепотом и бояться кого-то потревожить?

Да, Айдар, ты совершенно прав, гроза надвигается, и еще какая. Я, не сказав ни слова, вошла в просторный холл и начала медленно подниматься на второй этаж.

На мгновение я замерла, увидев удивительное зрелище: из открытых окон первого этажа развевались белоснежные занавески — словно паруса, а на начищенных до блеска полах играли отблески первых молний.

Гром прокатился над крышей — глухо, недовольно, будто небеса что-то знали и спешили об этом рассказать.

Немного помедлив, я поднялась наверх и заглянула в кабинет Айдара. Князев сидел в той же позе, что и несколько часов назад.

Князев, ты бы еще благовония зажег… Сколько можно пялиться в монитор?

Я подошла к Ивану и взглянула на экран. То, что я увидела, заставило меня с трудом проглотить накативший ком в горле. В небольших квадратиках камер ярче всего мерцал один — спальня Князевых. Где на кровати металась Ирина.

В черно-белом свете ночной съемки женщина была еще более тонкой и призрачной. Я тронула Ивана за плечо, но он лишь резко отдернул руку.

— Не сейчас, Таня, — прошептал он. — Мне надо это увидеть снова.

— Ты можешь только объяснить, что ты там хочешь увидеть? — встала я в стойку. — А ты не хочешь поговорить о том, что сегодня произошло? И обсудить, что будем делать дальше.

Князев не сводил глаз с экрана.

— Сказал, не сейчас, — прошипел он. — Отдыхай, я потом тебя разбужу. Мне нужно это увидеть.

Здорово придумал, иди спи, а я, как освобожусь, приду и разбужу. Я подошла к книжному стеллажу, который впечатлял своими размерами и содержанием. Книги ровными рядами стояли на полках от потолка до пола. Чего здесь только не было, от классики и энциклопедий до остросюжетных детективов. Однако печатное слово в этом доме уважают. Проведя пальцами по золоченым корешкам книг, я вдруг наткнулась на большой и толстый альбом Айдара.

Что ж, пока Князев в режиме «ночного дозора», загляну в святая святых Айдара — коллекцию монет.

Альбом оказался тяжелее, чем я ожидала. Удобно устроившись в кресле, я провела ладонью по старой кожаной обложке. Теплая, мягкая — словно звала открыть первую страницу.

Внутри — аккуратно выведенные имя и фамилия: Айдар Алибеков, учащийся 7-го «А» класса.

Значит, ребята не врали — их страсть к поискам началась еще с отрочества.

Монеты были разложены по кармашкам: одни — крупные — занимали сразу несколько ячеек, другие — меньше ногтя мизинца. Каждая страница имела заголовок и дату выпуска.

Да, это настоящее хобби. Любимое. Возможно, главное.

Я переворачивала страницы, пока в голове не щелкнуло.

Стоп. Что-то не так…

Я закрыла альбом и снова открыла. Нет, не то. Что-то не сходилось, но что именно — не понимала.

Откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза, прокрутила в памяти разговор с Айдаром, когда он впервые показывал альбом. Вспомнила, как он с гордостью нес его ко мне…

Конечно!

Я резко открыла первую страницу. И… вот она, молния в мозгу — золотой монеты, его гордости, не было!

Может, Айдар убрал ее от греха подальше? В любом случае — ему нужно сказать.

Я поставила альбом на полку и вышла в коридор.

На первом этаже было темно, лишь редкие вспышки молний нарушали кромешную тьму. Вряд ли Айдар улегся спать — в такую ночь. Если не в кабинете, значит, у себя.

Я медленно шла по мягко освещенному коридору. Да уж, словно в фильме ужасов. Осталось только увидеть привидение.

Завернув за угол, заметила, что дверь в его комнату приоткрыта. Айдар сидел на краю кровати, спиной ко мне.

Я чуть толкнула дверь и увидела, что в углу возле окна словно плывет фигура женщины. Ее лицо мне было чем-то знакомо, она смотрела на Айдара, а он на нее. Не замечая меня, он протянул руку к ней, а она в его сторону.

Твою ж налево. Я поняла, кто это. Девушка с фотографии в моей комнате. Жена Айдара. Я стояла и молча смотрела, а мой мозг просто отказывался верить в происходящее.

Ну нет, ребята, я в ваши игры не играю. Я резко сделала шаг в сторону Айдара, и, услышав меня, он повернулся ко мне, так же синхронно ко мне повернулась и призрачная девушка.

«Фух. Голограмма…» — пронеслось в голове.

Айдар резко встал, подошел к столу, щелкнул чем-то — и женский образ исчез, словно его и не было.

— Что это было? — спросила я, устав от загадок и недомолвок.

— Это подарок от Ивана, — глухо произнес Айдар. — Ты не должна была видеть.

Ясное дело, от такого крыша съедет даже у самого ярого реалиста.

— Извини, я не хотела тебя беспокоить, но думаю, нам надо поговорить, — сухо ответила я.

Айдар лишь кивнул в знак согласия. И пригласил присесть в кресло, ну уж нет, тут я точно не останусь.

— Нет, пойдем на свежий воздух, — предложила я. — Дождь почти закончился, а тебе нужно проветрить голову.

Я зашла в свою комнату и взяла джинсовую куртку, чтобы не продрогнуть на веранде. Спустившись вниз, мы тихо, чтобы не потревожить покой Аяжан-апа, прошли на веранду и уселись в кресла друг напротив друга.

Айдар не смотрел на меня, перебирая мелкий мусор и листья, налетевшие с ветром на стол.

— Итак, — подтолкнула я его к разговору. — Как я понимаю, это была голограмма твоей жены. Верно?

Айдар молча кивнул. Хорошо, едем дальше.

— Вы с Иваном одногодки, значит, и у тебя в этом году юбилей. Верно?

И снова кивок. Отлично. Разговор с немым.

— Тебя не было на юбилее Князева, но он сделал тебе такой щедрый подарок — голограмму жены. Очень щедрый подарок, я бы сказала. Такой реальной картинки, которая повторяет твои движения, я еще не видела. Представляю, сколько это стоит, — продолжила я.

Айдар продолжал упорно молчать. Разговор зашел в тупик. Так… пойдем с другой стороны.

— Айдар, где твоя жена и что случилось между вами, меня не касается. Я приехала сюда разобраться в истории Князева, непростой истории, я бы сказала, и мне не нужна лишняя информация. Но если это как-то поможет нам приблизиться к разгадке нашего дела, то я тебя слушаю. — Сказав это, я погрузилась в выжидательное молчание.

Он продолжал возиться с листьями на столе, то складывая из них какой-то рисунок, то хаотично разбрасывая.

— Я не хочу об этом говорить, — наконец-то выдавил из себя мой собеседник. — Не могу. Но я очень хотел ее увидеть хоть раз. И Иван мне эту возможность просто подарил.

— То есть эта голограмма разовый, так сказать, показ? — уточнила я.

Айдар снова кивнул. Ох, как китайский болванчик, честное слово.

— Это действительно слишком дорогое удовольствие, и это чудо, что у него с собой оказалась не только карта, но и необходимый элемент, — произнес он.

В голове мелькнула мысль, но опять удержать я ее еще не смогла, но каким-то шестым чувством уловила, что я на правильном пути.

— Хорошо, что выискивает Иван по камерам? Почему сидит там, как Хатико, и смотрит на спящую Ирину, — нетерпеливо спросила я.

Айдар лишь пожал плечами. Да что с вами такое сегодня? Явно разлад с Тепляковым оказался для вас слишком чувствительным.

— Айдар, я думаю, что вам нужно снова встретиться с Алексеем, — продолжила я. — Ведь если он обманул вас и хотел обманом получить карту, значит, вполне мог солгать, что не помнит, кто та женщина, что сидела в тот злополучный вечер в такси.

Наконец-то. Айдар выпрямился, поднял голову и впервые за вечер посмотрел мне в глаза.

— Ни за что, — медленно, но уверенно произнес он.

— Придется, — со вздохом ответила я. — Думаю, что у него и твоя золотая монета.

Он дернулся так, словно я ударила его хлыстом. Как же на вас действует все-таки чертово золото. Но спустя мгновение Айдар взял себя в руки, встал и направился в дом. Уже из глубины дома донеслось:

— Пусть подавится!

Сырость добралась до костей, а джинсы, напитавшиеся влагой, неприятно облепили ноги. Все. Спать. Остальное — завтра!