Мы поднялись наверх, в кабинет. В помещении пахло деревом, книгами и, как ни странно, спокойствием. Справа — стена с книгами, тяжелый дубовый стол, старая зеленая лампа с зеленым абажуром. Лампа Ильича, промелькнуло у меня в голове. Поразительное сочетание навороченного ноутбука и мебели прошлых веков.

Устроились в креслах с кожаной обивкой. Я приготовилась слушать.

— Давайте я начну с самого начала, — сказал Иван, немного помолчав. — С нашего детства и с того, о чем Юлька так живописно орала в кустах.

Он уселся поудобнее, как будто собирался рассказывать нечто вроде семейной саги.

— Родился и вырос я здесь, в Уральске. Отец погиб на стройке, когда мне было всего пять. Мама пыталась держаться, но недолго — сначала работала помощником воспитателя, потом санитаркой в больнице. Там и подсела на спиртное. Подруга научила «для расслабления» по рюмочке принимать, ну а потом уже все пошло-поехало…

Я не перебивала, просто слушала. История, знакомая до боли многим.

— Жили мы у бабушки. Это была папина мама, и, признаться, жизнь с ней — то еще удовольствие. Она во всем винила маму, обвиняла ее в смерти отца. Да и меня попутно, как продолжение той самой «ошибки».

Он говорил спокойно, почти без эмоций, только губы сжимал, когда упоминал бабушку.

— Я рано начал работать — разгружал продукты в магазинах, подрабатывал, где мог. А мама потом устроилась в КСК, и нам дали крохотную комнатушку, почти чулан. Но это уже было лучше, чем ничего. Тогда я дал себе слово, что выберусь из этой нищеты и маму поставлю на ноги.

Я молча кивнула. Такие истории не комментируются.

— Но особенно мне нравилось возиться с компьютерами. Не играть, а самому придумывать программы, игры. Меня заметили, я начал участвовать в олимпиадах. Научился не только программированию, но и сборке и починке «железа», а это тоже неплохой доход. Летом мы с друзьями — на реку, в поле, ища приключений. Кладоискательство у нас тогда было в моде.

— Серьезно искали? — спросила я.

— Да. Особенно Тепляков — он даже какой-то прибор склепал, почти металлоискатель. Тут еще сыграла свою роль геофизическая экспедиция, где когда-то вместе работали дед Теплякова и отец Айдара. Однажды, выехав на сейсморазведку, они решили пообедать прямо в поле. Местный трактор в это время боронил землю неподалеку, и вдруг из-под плуга посыпались отблески — как будто искорки. Подошли ближе — действительно, нашли несколько золотых монет. А потом — крышку от старого сундука. На ней в щели застряла еще одна монета, а сбоку на крышке красной краской было выведено: «Войскова казна». Сам сундук, может, и был рядом, но не искали. Монеты разобрали между собой.

Айдар поднялся, подошел к книжному шкафу и достал увесистый альбом.

— С этого все и началось. Вот она. — Он показал первую страницу. — Монета, найденная отцом. Я сохранил ее и стал собирать другие. Сейчас у меня уже больше тысячи.

Да, господин Алибеков. Кто бы мог подумать — такой скромный уральский нумизмат.

— А в степях у нас действительно часто что-то находят. Вот недавно чернокопатели выкопали сундучок с монетами и пытались через границу провезти. Поймали, конечно.

— Значит, интерес — с детства? — уточнила я.

— Ну да, — кивнул Иван. — Мы даже в архивы полезли. В музеях зависали. Там и встретили деда Емельяна — уральского казака, хранителя фонда. Он и рассказал нам про «войскову казну».

Он оживился, заговорил быстрее:

— Во времена революции уральские казаки пошли к Деникину. Их было почти две тысячи. Везли с собой обоз — сорок пудов золота. Мороз — жуть, бороды ломались. Люди обессиленные, истощенные, еле держались в седлах. И в какой-то момент воспользовались этим мародеры. Набросились на хвост обоза. Казаки отразили нападение, но два сундука с золотом были похищены. Как предполагал дед Емельян, крышка, найденная экспедицией, могла быть именно от одного из тех сундуков.

— Где золото? — пожал он плечами. — Неизвестно. Может, припрятали. Думали, переждут бурю — и вернутся за ним. Только вот буря затянулась на десятилетия.

Я посмотрела на Ивана. Он сидел, чуть склонясь вперед, и рассматривал свои ладони, будто там была разгадка.

— Хорошо. Все это ваше далекое прошлое. А как получилось, что вы вот так ночью сорвались на поиски клада? Неужели просто от скуки? — не удержалась я.

Иван пожал плечами:

— Честно? Сам не понимаю, как все произошло. Все было как-то сумбурно, спонтанно. Алексей приехал — сюрпризом, потом Ирина с этим сюрпризом… с картой. И все — понеслось. Вспомнилось все сразу — детство, охота за монетами. Захотелось… нырнуть назад.

— Дальше?

Он прошелся по кабинету, сел.

— Примерно за неделю до дня рождения приходит ко мне Сергей Упоров — мой заместитель — и как бы между прочим интересуется, как я планирую отмечать юбилей. А я, честно говоря, не любитель всех этих сборищ. Но он начал уговаривать: мол, партнеры хотят поздравить, коллектив, все такое… Ну, думаю, ладно. Решили, что устроим фуршет в деловом зале — удобно, все под рукой, закуски заказали, гостей приняли, всем спасибо, все свободны. Все прошло спокойно.

Он сделал паузу, перевел дух:

— И тут, когда все разошлись, влетает Алексей. Оказывается, Ирина решила устроить мне сюрприз — пригласила друга детства без предупреждения. Мы, к слову, лет десять не виделись. Обнялись, посмеялись, разговорились… И тут Ирина вручает мне тубус. Я его открываю — и представляешь? В руках оказывается карта. Настоящая. Карта Кара-хана. Был у нас в степях такой персонаж — Кара-хан, по типу Стеньки Разина. Собрал шайку и годами набегал и разорял аулы, караваны, брал все, что плохо лежало. Особенно лютовал с торговцами. Говорят, в юности сам побывал в рабстве, у него на лбу было клеймо — вроде как глаз с перекрестьем. И вот после его налетов на телах убитых торговцев тоже находили такой же знак. Мол, мстил.

Князев усмехнулся краем губ:

— В общем, торговля встала. И тогда купцы пошли на хитрость — снарядили небольшой караван и отправили с ним красавицу Асию. Она слыла как самая отъявленная душегубка, но красивая была неимоверно. Когда Кара-хан напал, всех перебил, а ее не тронул, увез к себе. Что между ними было — не знаю, но вскоре Кара-хан начал чахнуть. Стал слабеть, чувствовать себя все хуже. И вот перед смертью велел нарисовать карту с указанием своих тайников, поставил клеймо якобы кровью Асии и наложил проклятье: если хоть одна женщина дотронется до карты — весь ее род вымрет.

— Прямо как в кино, — пробормотала я.

— Когда Ирина это услышала — в обморок. «Скорую» вызвали. Не подумал, что так воспримет, я-то эту историю в детстве сто раз слышал. И не придавал этому значения, мало ли какие страшилки придумывают.

— Потом? — подсказала я.

— Все вроде обошлось, Ирина уехала домой. И Упоров предлагает: «Давайте в сауну». Поехали я, Алексей, Кирилл — мой помощник — и Упоров. Посидели, попарились, расслабились. Потом Упоров уехал — кто-то позвонил. Я с Кириллом пошел в парилку, а Алексей остался. Смотрю — что-то его развезло. И это при том, что особо не пили. Возвращаемся — Алексея нет, вещей нет, записка: «Уехал в Уральск. Дела». Я — в шоке. Думаю, обиделся, что ли.

Князев выдохнул, как будто снова пережил тот вечер.

— Ну ладно, пошли с Кириллом на мостик к озеру, поплескались и вернулись в дом. И тут — Алексей появляется. Шатается из стороны в сторону, с портфелем и тубусом в руках.

Тут встрял Тепляков:

— Я, честно, не брал я эту карту! Как оказался в такси — не помню. Очнулся — тошнит, язык не слушается, руки разжал — карта выпала. Еле объяснил таксисту, чтобы обратно вез. Хорошо, что не выехали далеко. Вернулся — а Ванька мне запиской тычет, обиделся. Ну, думаю, все, с ума схожу. А это меня, оказывается, просто снотворным отравили, ну я так полагаю. Видимо, дозу не рассчитали, думали — до границы досплю, а я очухался.

— Ну мы и помирились. Выпили, на этот раз прям крепко выпили. И решили с пьяных глаз, а не махнуть ли нам по горячим следам искать клад? Карта при нас, деньги тоже, выходные впереди… Никому ничего не сказали, кроме Кирилла — он вызвал нам такси, а сам остался собрать наши пожитки, документы, подарки, в общем, с вещами разбираться.

Да, ребята. Что скажешь. Меньше надо пить. Казахский сериал «С легким паром».

— Границу проехали как в тумане. Хорошо Айдар на въезде в город нас встретил. Приехали мы ко мне домой, — продолжал историю Алексей, — а я же и рыбак, и охотник, у меня всегда полный арсенал наготове. Уже почти трезвые были, все понимали, но азарт — сильнее. Айдар нас отговаривал — погода портилась. Но куда там! Вперед и с песней.

Поехали. А в степи как ливануло… застряли. Связи нет, до поселка далеко, сутки в грязи. Потом только Айдар добрался до стана, достал лошадей — вытянули машину, обсохли, вернулись в Уральск.

Я покачала головой. Ну да, весело вы, ребята, погуляли.

— А о том, что меня посчитали погибшим в пожаре, я узнал из новостей, — добавил Иван, потемнев лицом. — Хорошо еще, домой не позвонил. Когда приехали, начал соображать, что делать. Все твердят — несчастный случай. Я понял: просто так это не могло случиться. Тут что-то серьезное. А разобраться мог только человек, которому я по-настоящему доверяю. Я вспомнил о тебе, Танюша…

Он посмотрел на меня — смесь вины и надежды. А у меня — молчание. Для такого «прости дурака» слов нет.

Небо удивительно быстро светлело, а звезды бледнели и уходили на второй план. М-да, за одни сутки в моей жизни произошло столько невероятных встреч, после которых впечатления, наверное, останутся надолго. Чего стоит только Юлиана, бывшая женушка Теплякова. Да, кстати…

— Иван, скажи, о чем вы так сильно спорили в сауне с Алексеем, что чуть не подрались?

Сказать, что Князев сильно удивился, это все равно что не сказать ничего. Глаза его округлились, а брови домиком поползли вверх.

— Поспорили? С Лешкой? Да не было такого. А чего нам делить, столько лет не виделись…

Тепляков встал со своего кресла и стал ходить по кабинету, задумчиво потирая щетинистую щеку.

— Ты знаешь, Таня. Я тот вечер вообще плохо помню, но то, чтобы мы спорили или ругались с Иваном, тоже не всплывает. Но вот не дает мне покоя тот факт, как я, химик по образованию, не смог вовремя распознать, что меня не от алкоголя развезло, а что-то подсыпали.

Алексей с силой стукнул по столешнице, и та тихо скрипнула.

— А кто вообще сказал, что мы поссорились? — вскинул на меня глаза Иван. — Кирилл не из болтливых, тем более такую ерунду бы точно не придумал.

Тепляков перестал маячить перед нами и уселся на подоконник.

— Алексей, припомни, когда ты сел в машину первый раз, кто, кроме тебя, был в машине?

— Да я даже сам факт того, как туда попал, не знаю. — Тепляков с раздражением снова вскочил с подоконника. — Очнулся от того, что сильно тошнило. У меня организм совсем не переносит седативных веществ. А тут еще и алкоголь вперемешку присутствовал. Хотя постой. Может, это, конечно, меня глюкануло, но я смутно помню женский голос и запах духов, такой резкий. Кстати, мне кажется, я их уже где-то слышал.

Шерше ля фам…. Так, уже что-то.

— Иван, а у тебя случайно не было страстных отношений с драматичным разрывом? — в лоб спросила я у Князева.

Иван откинулся на спинку кресла и развел руками:

— Таня, ты о чем? Я тут с Ириной-то времени не нахожу на романтик, а ты тут мне на любовницу намекаешь.

— Ну, жена не стенка, как любят говорить некоторые.

— Нет, заявляю со всей ответственностью: налево не гулял, детей на стороне не имею.

Впрочем, как и в семье, мелькнула мысль в голове.

— Хорошо, отнесемся к женскому голосу как к глюку, но со счетов не списываем, — резюмировала я. — Надеюсь, что водитель, который вез Алексея, придет в себя и сможет пролить свет на это темное дело. Про ссору вашу мне рассказал Упоров и что он с Кириллом вас даже разнимал. Так это или нет, я не смогла уточнить у Кирилла, так как он уехал к маме в Оренбург, а вы, дорогие мои, отчалили в Казахстан. Кстати, Упоров прекрасно справляется с ролью хозяина в твоем доме, Иван. Ирину жаль, для нее твоя смерть все равно что собственная. Да, заварили вы кашу.

После моих слов Князев словно завернулся в кокон молчания. Его плечи опустились, а руки нервно подергивались.

Подумай, хорошенько подумай, дорогой, что творится в твоей жизни.

— Ну что же, подведем итог. Сяоцин — мертв, водитель, который вез Алексея, — в реанимации, другой — вне зоны доступа, Кирилл также недоступен. А в морге остывает труп, опознанный как Князев, — подвела итог разговора я. — Но кто он на самом деле, неизвестно.

— Скажи, а почему решили, что погибший — это я? — хрипло спросил Иван.

— По часам на руке погибшего. Как я понимаю, они принадлежали тебе.

— Да, подарил «котлы» Упоров, такие увесистые, даже гравировку именную сделал.

— Вот по ним и определили, к слову, опознавать ездил Упоров, Ирина была просто не в состоянии.

Князев закрыл лицо руками и стал монотонно раскачиваться. Я кожей чувствовала напряжение, повисшее в воздухе.

— Я думаю, что не стоит искать имя погибшего, — прошептал он. — Вероятнее всего, это Кирилл. Ему очень понравились эти часы. Видимо, когда наши пожитки собирал, машинально на руку надел, там застежка удобная.

Да, теперь понятно, почему Кирилл не отвечает. Осталось проверить нашу догадку. Эх, Ваня, не зря ты не любишь праздники отмечать, не твое, видимо.

По комнатам разошлись молча, не сговариваясь. Нужно было хоть немного поспать, утро вовсю заливало зарей окна, а свежий ветер принес прохладу, которой так не хватало.

Откинувшись на подушки, услышала трель телефона. О, сообщение от Мельникова.

«Водитель пришел в себя». Ну слава богу, одним трупом меньше. Глаза закрылись сами собой. Спать, Таня, спать…