Начало июня выдалось тёплым. Белые ночи в самом разгаре, поэтому даже в столь поздний час на улице ещё гуляет прилично народа.Но мы стоим как бы в стороне от остальных под бледным ночным питерским небом.– Марианна, – подходит ко мне Пегов.– Как ты адрес узнал? – напрягаюсь.– Не важно… узнал и всё.– Угрожать будешь?– Нет… пришёл сказать, что ты во всём права.Приподнимаю брови, затем хмурюсь, смотрю на Гришу вопросительно.– В чём конкретно?– Во всём, – отрезает он, вздохнув, и до меня долетают алкогольные пары.Так-так-так…– Пожалуйста, не дыши в мою сторону.Всегда раздражал запах алкоголя, а сейчас ещё и подташнивает из-за него.– Ты зачем так надрался? Поля не одобрит, – качаю головой.Гриша опускает плечи и взгляд. Его глазки бегают. И он тихо шепчет, так, что мне кажется, я ослышалась…– Марамойка…– Прости, что?– Марамойка она… как ты и говорила.– Поссорились? Хотя нет… не отвечай, мне совсем не интересно, – выставляю вперёд руки, затем отворачиваюсь, чтобы уйти, но Гриша зовёт меня.Так неуверенно и таким ноющим тоном, будто он выползающий из манежа недовольный младенец.Мне его жаль. Впервые в жизни.От нашего развода потерял только он, а я – приобрела. Во всём… начиная с уверенности в себе, заканчивая жизнью, которая сейчас растёт во мне.Я не чувствую ни злости, ни обиды – просто холодное равнодушие. Ну и жалость… Пегов сейчас жалок.– Марианна, я… – начинает он, но я перебиваю его, не желая слушать.– Зачем ты пришёл? – спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие. – Мы уже всё обсудили. Если у вас с Полей проблемы, меня это не касается. Хочешь сказать, что я права? Окей… выслушала, спасибо, живём дальше.Он выглядит растерянным, и я вижу, как он пытается найти правильные слова. Но мне это не нужно. Я уже отпустила всё, что связывало нас. У меня есть другие заботы, гораздо более важные, чем его извинения.– Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею…– говорит он, и я чувствую, как его голос дрожит. – Поля меня бросила, а ребёнок… оказался не от меня, – выливается на меня поток откровений. – Она влюблена в своего ровесника. Сношалась там с ним за моей спиной. Ты фирму отобрала, доходы мои упали, Пелагея волноваться начала и совершать ошибки.Он смотрит на меня, проверяя, слушаю ли.Я слушаю. Но опять же, мне не хочется взмахивать руками и восклицать: Я же говорила!Просто всё сложилось… скажем так, ожидаемо.– Я сегодня пришёл домой, а они там… вместе… Представляешь? Пока я был занят делами, она его в мою квартиру приглашала, и они там трахались. Я глазам поверить не мог. Думал, убью их… Поля сказала, что я старый и теперь без денег ей не нужен. Без денег, представляешь? Деньги-то у меня есть. Я ещё открою новую адвокатскую контору. У меня и клиенты остались. Придётся заняться частной практикой, но это тоже очень хорошие деньги, хотя чего я тебе рассказываю… Поля ненасытная, ей и этого мало. А ребёнок не от меня, а от этого… Бориса. Или как там его.Киваю молча.– Хотя думаю, если б я их не застукал. Это бы продолжалось. Да?Округляю глаза вопросительно. К чему гадать-то? Я не гадалка…– Ну скажи что-нибудь, а? – Гриша усмехается. – Скажи, что я круглый идиот и дурак. Скажи, что так мне и надо.Пожимаю плечами, спрашивая коротко:– Зачем?– Мне надо это слышать!– Ну раз надо… Ты дурак. Так тебе и надо. Легче?Гриша усмехается.– Не особо. Но я вот всё вспоминаю, как мы жили, и такая тоска берёт. Ты никогда меня не унижала, во всём поддерживала, дома порядок, в холодильнике тоже. И в постели у нас всё отлично было…– Остановись, – усмехаюсь. – Пожалуйста. Если тебе хочется поностальгировать, уже без меня.Гриша внезапно хватает меня за руку и накрывает свою щетинистую щёку моей ладонью.– Марианна… – шепчет он. – Ты была права…Набираю в лёгкие воздуха и мягко высвобождаю руку.Любая другая на моём месте, наверное, кипятком бы писала, ещё бы… бывший каяться пришёл. Но не я.– Знаешь, а я тебе благодарна за измену, – говорю спокойно и вижу удивление на лице Пегова. – Если бы не твой поступок, я бы… не изменила свою жизнь. Гриша, наш брак был болотом: иногда счастливым, иногда не очень, но… – думаю о ребёнке, который растёт внутри меня, и улыбаюсь. – Но всё к лучшему.Счастье через боль? Вот это моя история.Как подумаю, что оставалась бы с Гришей и не узнала, что могу зачать, прожила бы бездетной в полной уверенности, что это я дефективная, а не он, так просто могильный холод наползает.Нет-нет… Жизнь иногда поворачивает на сто восемьдесят градусов, елозя тебя мордой по асфальту. Но в итоге – всё к лучшему.Пегов хмурится. Мои слова ему явно не по вкусу пришлись.Может, думал, я тут счастливая ему на шею брошусь. Батюшки… изменник каяться пришёл.– Гриша, я желаю тебе счастья. Ещё встретишь ту самую. Не марамойку, – добиваю его своими пожеланиями.Пегов меняется в лице.– А ты, значит, думаешь, что уже встретила? Того самого?Конечно, я понимаю, кого он имеет в виду. Мысленно отгораживаюсь от негатива, который сейчас на меня польётся. У мужчин есть странное свойство, они испытывают ревность даже к бывшим. Будто бы прошлые жёны или девушки не имеют права на личную жизнь после них. Пегов не исключение.– Не важно, что я думаю. Тебя это уже не касается. Мы чужие. А прошлое – ну там были светлые моменты счастья, пусть они там и остаются.– Крылов тебя использует, – будто не слыша меня, продолжает Пегов.Вздыхаю тяжело, разубеждать его не собираюсь, поэтому отвечаю философски:– Время покажет.– Да, и уже скоро.Он лезет во внутренний карман своей кожаной куртки и достаёт свёрнутые в трубочку документы.– На, почитай на досуге. Образования хватит разобраться.Фыркаю, но не реагирую на его оскорбления. Лучший путь не обращать внимания на мелкие пакости – посмеяться над собой; что и делаю.– Что там? Давай краткий пересказ. А то боюсь, образования может не хватить.– Там инсайдерская информация. У меня свои связи. Ты передаешь Крылову правление, он обанкротит фирму, устранит конкурента в моём, то есть уже твоём лице, уведёт клиентов…– Гриша, что за истерика…– Это не истерика, Марианна, сама почитай. Не веришь… спроси Крылова в лоб… Посмотри, как активно он начнёт убеждать тебя, что это чушь!